Итан расслабился, продолжая сидеть у монитора удалённого доступа к машинам подразделения, и неожиданно почувствовал озноб. Что-то пошло не так. Прислушался к себе скорее с удивлением, нежели с беспокойством. Вшитые в позвоночник и голову дополнительные наносистемы сами собой подключились к автопоиску уязвимости подразделения, а природные датчики экстрасенсорного чувствования усилили возможность видеть в темноте и слышать намного дальше, чем обычные люди.

Сначала это расширение боевых кондиций не привело к результату.

Вокруг машин, расположившихся в лесополосе по дуге на расстоянии двадцати метров друг от друга, всё было тихо, если не считать постоянного гула фронтовой полосы в трёх километрах к западу. Прикрывающий машины БТР «Мамонт» тоже молчал, выключив моторы. Командиру транспортёра передавалась картинка от беспилотников, и он мог спокойно контролировать подходы к лесополосе. Но именно в этом направлении Итан и ощущал дуновение тепла, не объяснимого погодой.

– Внимание! – послал он предупреждение операторам. – Охране готовность на стволы!

Шесть жёлтых звёздочек на командирской панели доложили о готовности операторов и водителей бронемашин к смене позиций. Не ответил только командир БТР лейтенант Чернышев, не замеченный ранее в несоблюдении боевых правил.

– Всем занять круговую оборону! – на всякий случай предупредил он. – Я выскочу на минуту.

Молоденький сержант Береговой, осоловело пялившийся на дугу экранов перед ним, покосился на командира, очнулся, кивнул.

Итан хотел снять со стенки кабины автомат (оружие было приготовлено для всей смены), но передумал, проверил лишь висевший на бедре пистолет «Вектор», которым ещё ни разу не пользовался, и нож в специальном поясном захвате. Полушубок надевать не стал, накинул только зимнюю маскировочную плащ-накидку.

Распахнув дверцу в торце кабины, спрыгнул на снежную полянку, на пару секунд прогнал по сосудам век кровь, ускоряя привыкание к ночной темноте. Впрочем, над этим районом прошёл снегопад, и лесополоса светилась в лучах звёзд снежной белизной.

Водитель броневика приоткрыл дверцу кабины.

– Режим «на уши»! – буркнул ему Итан.

– Я всегда «на ушах», – буркнул в ответ сорокалетний старшина. – По нужде?

– Проверю обстановку, – туманно объяснил Лобов, имея в виду отделение бойцов в бэтээре.

Ещё раз попытался дозвониться до командира транспортёра. Ответа не получил. Заныло сердце, предчувствуя ЧП. Он вошёл в боевой темп, сорвался с места и растворился в полосатом, давно не чищенном от упавших и гниющих деревьев лесочке.

Сержант, не раз видевший такие фокусы от «майора Горячева», только покрутил головой.

Экстрасенсорика, как всегда настроенная на боевое реагирование, превратила организм в биомашину, и до края лесополосы в сотне метров от командного пункта Итан добежал за одиннадцать секунд, не нарушая тишины.

БТР стоял почему-то не на верху балки, идущей параллельно лесопосадке, а съехал в балку: Итан вовремя заметил его след. Затем взгляд зацепился за чернеющую колдобину левее, и стало ясно, что она прочерчена чьей-то ногой. Метнулся к балке, обнаружил ещё следы: здесь недавно проходили люди, не менее трёх человек, и вряд ли следы принадлежали команде боевого охранения.

Тишину нарушил стон.

«ДРГ!» – мелькнула мысль. Но как её пропустили?!

Можно было выстрелить из пистолета, поднять тревогу, дождаться бойцов со всех машин и отбить БТР, несмотря на то что бойцы из операторов дронов были далеко не так хорошо подготовлены к рукопашке, как было нужно, но Итан поступил иначе. Послал себя в балку как ракету, надеясь, что диверсанты, наметившие угнать транспортёр или напасть на дроноводов (опять-таки – откуда они знают о местонахождении подразделения?!), не ожидают такой безумной реакции одного человека.

Из балки донёсся тихий треск, будто под чьей-то ногой сломался сучок. Звук отвлёк внимание, и крадущийся Итан не сделал того, что обязан был сделать перед броском – осмотреть пологие бугры слева и справа от спуска в балку. Это была ошибка, позднее сказавшаяся на ситуации, и экстрим начался не так, как он представлял.

Сделав три быстрых шага, Итан приподнялся, одним взглядом окидывая открывшуюся картину.

БТР «Мамонт» (новая модернизированная модификация бронетранспортёра БТР‑92) стоял носом к въезду, откинув верхние люки и распахнув кормовую дверцу для десанта. Он был окружён «призраками» – фигурами людей в маскировочных костюмах (это были знаменитые шведские «хапаранды», сделанные из материала, чуть ли не стопроцентно поглощающего как лучи видимого света, так и тепловые). Даже в инфраоптике шлема Итана носители «хапаранд» были видны как настоящие прозрачные привидения. Итан насчитал четверых «призраков», а ещё два лежащих у БТР тела принадлежали экипажу «Мамонта». Судя по их неподвижности и позам, они были мертвы.

Ни одного десантника из боевого охранения он не увидел, хотя дверца сзади машины была открыта, а после того как обоняние выхватило из воздуха слабый запах какой-то химии, а зрение обнаружило на «призраках» противогазы, пришло озарение: по бронетранспортёру был нанесен удар боевыми отравляющими веществами. И сделано это было скорее всего при помощи беспилотника. В результате бойцы охранения, вдохнув газы, легко проникающие через щели незагерметизированной кабины, потеряли сознание, и диверсанты, неизвестно каким образом пересёкшие фронтовую полосу, добили парней.

На размышления ушло ровно полторы секунды.

Потом слева и справа от Итана шевельнулись снежно-полосатые бугры, и на него с двух сторон молча кинулись ещё два «призрака».

Если бы они начали стрельбу (все диверсанты были вооружены немецкими пистолетами-пулемётами «Хеклер и Кох»), шансов уцелеть у надзорика было совсем мало. Но пришельцы не рискнули поднимать шум, имея задание действовать как можно эффективнее, и Лобов, подготовленный, как все «братья», для проведения спецопераций (психика у них была порождена одним «матричным» Лобовым), был вынужден активировать весь свой психофизический арсенал.

Сознание отступило в тень.

Отключилась нервная система болевых ощущений.

Мозг, а за ним и тело перешли на режим «красной энергоотдачи».

Заработала экстрасенсорика (впрочем, она уже работала), адекватно реагировавшая на множество целевых угроз. К счастью, эти угрозы возникли не взрывом и не одномоментно. Сначала целями стали засадные часовые группы диверсантов, и лишь потом подключились остальные; всего их оказалось не трое и даже не шестеро, а девять неплохо подготовленных на Западе для диверсий украинских спецназовцев.

И наконец, опыт помог ему сделать выбор средств поражения, не обращаясь напрямую к базе данных.

Мысль: помощь Кеши не помешала бы! – мелькнула искрой и исчезла. Боевая человеческая машина Итан Лобов нырнула в искусственно созданный стресс. На его подготовку потребовалось всего две секунды.

Не дожидаясь, пока засада доберётся к нему со спины, он перекатился по заснеженной дернине к боевику слева и, не вставая, сделал два мгновенных удара ножом – в ступню: прекрасно зарекомендовавший себя мономолик легко пробил ботинок, – и в лицо противника, закрытое противогазом, так как он согнулся от боли в ноге. Не встретив брони (противогаз для ножа с молекулярной заточкой препятствием не являлся), нож по рукоять вошёл в челюсть диверсанта, и Итан вычеркнул его из списка на ликвидацию.

Второй засадник погиб примерно так же, не успев ни выстрелить, ни воспользоваться ножом.

Диверсанты в балке ещё только начали реагировать на атаку, ошеломлённые появлением нового защитника подразделения дроноводов, а он уже стоял среди них, превратившись в почти невидимый – от маскировочного халата и скорости – убивающий вихрь.

В прыжке Итан достал крайнего «призрака», стоявшего ближе всех, ударом по предплечью, затем в висок, переместился к его соседу и полоснул того по руке, заставив выронить нож. Второй удар пришёлся в наушник шлема, проделав в нём и в височной кости смертельные дыры.

Двое оставшихся диверсантов попытались отбиться ножами и несерьёзными прикладами пистолетов-пулемётов, но это их не спасло. Итан действовал быстрее. Поэтому, когда из бронетранспортёра выскочили последние три «призрака» (интересно, что они там делали, добивали охранников?), на ногах стоял только Лобов.

Да, парни вполне могли успеть воспользоваться огнестрельным оружием, и никакие приёмы и скорость движения Итана не уберегли бы. Однако приказ не поднимать шума застрял в их сознании, все трое сделали паузу, осваиваясь с новой вводной, и он на доли секунды опередил диверсантов, прыгнув к ним через труп последнего из поверженных.

Ножами они владели отлично. Если бы не ошеломление, замедлившее боевиков, и не темп соперника, им недоступный, бой длился бы дольше. Но сыграли свою роль и дополнительные обстоятельства, повлиявшие на схватку: мономолик Итана легко вспарывал шведские «хапаранды» и пробивал кевларовые бронепластины, в то время как золингеновские ножи диверсантов таким преимуществом не обладали. Противогаз был ему не нужен, что давало надзорику возможность дышать свободно, насыщая кровь кислородом, в то время как противнику мешали это делать противогазы, и наконец, помог Итану и нанокозырь – посыл струйки нанитов, парализующих мышцы человека. Итан выстрелил из наноблока автоматически, когда за спиной возник очнувшийся диверсант, один из тех, с кем он дрался секунды назад.

По балке и леску метнулись приглушённые крики раненых, сменились хрипами, диверсанты попадали один за другим, и наступила тишина.

Ещё с минуту Итан держал себя в боевом трансе, потом расслабился, внезапно начиная ощущать боль в плечах, на бёдрах, на спине. Понял, что, хотя ножи врагов не нанесли серьёзных ран, всё же пробили уязвимые швы костюма. Но он был жив!

В ухе затокал вызов рации:

– Товарищ майор, где вы?

– Направь ко мне троих парней, – ответил он, борясь с головокружением. – Я ликвидировал ДРГ укропов.

– Что?! ДРГ?!

– Быстро, лейтенант! Я в сотне метров от вас, где стоял БТР.

Оглядев лежащих бойцов охранения: все восемь бойцов были мертвы, – он связался с КП в Краматорске.

Прибывшие на опорный пункт дронобата выслушали доклад командира батальона с такими мрачными лицами, что он поёжился, предчувствуя разнос.

– Значит, он один уложил девять боевиков, – констатировал Семенихин, расстегнув воротник куртки. В блиндаже было тепло.

– Так точно, – упавшим голосом подтвердил комбат.

Присутствующие в блиндаже офицеры обменялись взглядами.

К восьми часам утра на линию боевого соприкосновения прибыли трое старших командиров, в том числе полковник разведки ФСБ Семенихин, а также полковник контрразведки Надзора «Смерш» Волынский и начальник Управления информационной безопасности полковник Рулин. Инцидент с нападением на батальон БПЛА у сёл Ближнее и Осока был уже изучен, тела убитых диверсантов и бойцов охранения перевезли в Краматорск, а само подразделение, которым командовал майор Илья Горячев, было отведено на несколько километров от фронта. О том, что Горячев на самом деле является бывшим надзориком Лобовым, комбат не знал, зато хорошо знали офицеры, командующие подразделениями специального назначения.

– Нет ли в этом нападении признаков предательства? – задал вопрос Рулин, ни к кому особо не обращаясь.

– Не думаю, – мотнул головой комбат. – Такого ещё не было. Мы всегда посылаем группы дронобоев только по приказу штаба. Но ведь в штабе не могут быть предатели.

Полковники снова обменялись взглядами.

– Штаб – дело тонкое, – пробормотал Рулин.

В блиндаж всунул голову ординарец комбата, молодой веснушчатый малый с белыми ресницами.

– Товарищ капитан…

Его отстранили, и в блиндаж спустился седоватый мужчина в камуфляжном полушубке, но без погон. Пожал руки комбату и прибывшим ранее.

Комбат шикнул на ординарца, и тот поднялся наверх.

Гость снял зимнюю шапку-фуражку, пригладил седой вихор. Это был генеральный секретарь Русского офицерского корпуса Смоляков. Его присутствия не ждали, и полковники переглядывались, путаясь в догадках, что заставило шестидесятивосьмилетнего человека, носившего некогда генеральские погоны, появиться на фронтовой полосе.

– Рискуете, Роман Васильевич, – неодобрительно покачал головой Рулин.

– Не больше вас, – ответил основатель РОК. – Что у вас нового?

– Повтори, – попросил Рулин комбата.

Капитан, запинаясь, рассказал Смолякову о том, как командир взвода Илья Горячев в одиночку расправился с девятью диверсантами ГУР.

Смоляков кивнул.

– Этого я и боялся.

– Чего? – не понял Семенихин.

– Что ему наверняка придётся не раз демонстрировать свои способности. Не пройдёт и часа, как по окопам пойдёт гулять легенда, парня вычислит Надзор, и Старуха пошлёт ликвидаторов.

– Надзор не будет ничего докладывать Старухе, – возразил узколицый, с длинной челюстью Волынский. – К тому же программа Старухи нейтрализована.

Заметив, что комбат переводит округлившиеся глаза с одного говорившего на другого, Смоляков сказал:

– Где сейчас Ло… Горячев?

– Отдыхает, – испугался комбат.

– Приведите его сюда.

– Есть! – обрадованный тем, что к нему не предъявлено никаких претензий, молодой капитан метнулся из блиндажа.

Смоляков повернулся к Волынскому.

– А вообще-то, слухи имеют обыкновение распространяться со скоростью звука и без подключения контрразведки.

– Так что же, по-вашему, надо закрыть его в камере и не выпускать?

– Не дело человека с такими возможностями держать в качестве истребителя дронов и десантно-тактических групп. Он будет намного полезнее на другом фронте, в тылу. На фоне начавшихся сепаратных переговоров наших олигархов с вражескими и делёжу оставшейся части Украины из всех щелей полезли предатели, не говоря уже о спящих террористических группах. И справиться с ними будет нелегко. Лобов поможет решить эту проблему.

– Но он и на фронте исключительно полезен!