Лотти первой учуяла дым.

Они пробирались на помост для зрителей, пока крики с танцпола заглушали музыку и гомон.

Лотти оказалась у перил на секунду раньше Норы.

В самом центре зала исступленно кружилась девушка с забранными наверх кудрями в платье цвета морского стекла. Ее партнер уже упал на пол от усталости. Но она продолжала танцевать, одновременно крича, и в ее движениях было что-то безумное.

– Дамы и господа, – прозвучал чрезвычайно жизнерадостный голос распорядителя, – как видите, наш приятель из пары сорок три перестал танцевать, а значит, он и его очаровательная спутница выбывают. Но вот она, кажется, этого еще не поняла…

Смех зрителей ненадолго перекрыл крики девушки.

Что-то было не так. Девушка всхлипывала, взмахивая руками. Запах гари становился все сильнее. Лотти заметила, что от ступней девушки поднимается дым.

А потом они вдруг загорелись.

Зрители, энергично толкавшие друг друга, впали в панику.

Но Лотти осталась стоять на месте. У нее перехватило дыхание.

Она почти забыла о последнем испытании.

И вот оно пришло. Всего через два дня после того, как они все проиграли в лабиринте.

Лотти ощущала на себе взгляд хульдрекалла, который ждал ее следующего шага. Взгляд Хольцфаллей, уверенных, что она их недостойна. Взгляд сестер Благословенного Шиповника, уверенных, что она недостойна вообще ничего.

И они были правы.

Она не смогла совладать с чувствами.

Она не смогла вступить в бой.

Не смогла сохранить верность семье, в которой оставалась чужой.

А теперь она стояла в полном оцепенении, пока Нора без колебаний устремилась вперед.