Рыцари весь день находились в полной боевой готовности.

Гримы были вооружены. Из-за Тео, который впустил их на фабрику «ЛАО». Вина вгрызалась в его мышцы и кости. Но газеты лгали, в этом он был уверен. Констанс Хольцфалль не могла погибнуть по вине гримов. В тот момент они все еще грузили оружие в фургон. Но чувство вины все равно не отпускало.

Наконец ближе к закату Хольцфалли начали разъезжаться по разным уголкам города. И тут к Тео подошел Бенедикт.

– Где Лотти? – коротко спросил он.

Тео растерялся:

– Я не охраняю сегодня Оттолину…

– Я видел вас, – нетерпеливо оборвал его Бенедикт. – Как вы ведете себя друг с другом. Я не слепой, Теодрик, и, поверь, ты не первый рыцарь, который смотрит так на кого-то из Хольцфаллей. Так ты знаешь, где она?

Тео не знал, что ответить. Но и лгать Бенедикту он не хотел.

– Я проверю в саду, – сказал он, сосредоточившись на своем долге, как его учили. – Кто-то другой пусть обыщет особняк.

– Знаешь, это будет невыносимо. – Бенедикт повернулся к особняку, но ненадолго задержался. – Быть так близко к ней, но при этом понимать, что стать еще ближе невозможно. Ты даже не представляешь, как это больно.

Тео не успел далеко уйти, когда на пути ему попалась пара, торопящаяся куда-то в сумерках. На мгновение он сжал рукоять меча. Что-то в их спешке его насторожило. А потом на них упал свет из окон особняка.

– Эдмунд.

Эдмунд Риддер не отличался отточенными инстинктами, но теперь, услышав свое имя, он среагировал мгновенно и закрыл собой спутницу. Перепуганную горничную с кудрявыми волосами под чепчиком, державшую наспех собранную сумку.

Эдмунд сделал вдох, но не стал озвучивать очевидную ложь:

– Я ухожу, и тебе следует поступить так же, пока не началась заварушка.

Тео знал, что рыцарь из Эдмунда был никудышный, несмотря на кровь Риддеров. Но никогда не считал его дураком.

– Эдмунд, – предостерегающе сказал Тео, сжимая пальцы на рукояти меча. – Побег обречет тебя на смерть. Обречет вас обоих. – Девушка в униформе горничной – кажется, ее звали Эбигейл – по-прежнему стояла у него за спиной, прижимая к себе вещи. – Как и всех других рыцарей, которые пытались сбежать.

– Да, но все они были скованы клятвой. – Эдмунд сделал шаг вперед. Его глаза пылали огнем. – А мы больше не скованы. – Он схватил Тео за руку. – Мы свободны. Разве ты не чувствуешь?

Тео не чувствовал ничего необычного. Но Эдмунда было не переубедить. Тео сжал его плечо, пытаясь привести в чувство.

– В смысле, мы не скованы клятвой?

– Оттолина, – с жаром сказал Эдмунд. – Она одна из нас и одновременно одна из них. Ее кровь – это ключ. Пролившись, она разрушила клятву.

Тео вспомнил стеклянную табличку, которую нашла Лотти. Но сейчас было не время об этом размышлять. Он крепче стиснул плечо Эдмунда.

– Эдмунд, где она?

– Это неважно! Хольцфалли больше над нами не властны. Тебе не нужно их спасать. Клятва потеряла силу! Тебе не нужно за них сражаться и умирать!

– Нам надо уходить. – Эбигейл взяла Эдмунда за руку, переплела их пальцы. – Пока еще не поздно. Прошу. – Она умоляюще смотрела на Тео. – Отпусти нас.

Я повинуюсь моей клятве. В голове у Тео зазвучали древние слова. Но клятва не обязывала его призывать других рыцарей к исполнению долга. Она заключалась в другом.

– Скажите мне, где Лотти, и я не стану вам мешать.

Эбигейл на миг сжала губы.

– На границе леса, – ответила она. – У погребального древа Онора Хольцфалля.

Тео бросился через сад, обратно к семейному кладбищу и дальше. Он звал Лотти, но ответа не было. На границе леса он увидел кровь на траве, еще не успевшую высохнуть, брошенный нож и две лопаты.

Его охватил страх. Но, будь Лотти мертва, ее тело тоже лежало бы здесь. Убийцы не смогли бы вынести его из особняка.

Он побежал обратно, готовясь поднять тревогу. Но у казармы понял, что что-то изменилось. Взволнованные рыцари стояли выстроившись в круг. Приблизившись, Тео увидел, что Эдмунд не успел уйти далеко. Бенедикт прижимал его к стене казармы под взглядом командора Лиз. Двое рыцарей удерживали Эбигейл.

– Он пришел за сестрой. – До Тео донесся голос другого рыцаря. – Глупец. Хильда ни за что не сбежала бы с ним.

Эдмунд выкрикнул:

– Бегите! Все вы! Бегите, пока они не нашли другой способ нас поработить. Пока вы не погибли в битве с гримами.

– Эдмунд, – произнесла командор Лиз, – если ты знаешь что-то о планах гримов, я приказываю тебе рассказать мне.

Эдмунд, казалось, ее не слышал:

– Бегите, пока клятва над вами не властна!

– Ты считаешь, что освободился от клятвы Хартвина Риддера? – Голос Мерси Хольцфалль оборвал бессвязные выкрики Эдмунда. Глава семьи Хольцфалль стояла у них за спинами.

Рыцари безмолвно расступились, пропуская Мерси Хольцфалль. Она взмахнула рукой, приказывая Бенедикту отпустить Эдмунда. Бенедикт сделал шаг назад.

Эдмунд тут же обнажил меч.

Некоторые рыцари потянулись к своим клинкам, но Мерси Хольцфалль жестом их остановила. С пугающим спокойствием она произнесла:

– Как потомок Онора Хольцфалля и хранитель топора… – В ее словах заключалась сила подлинного приказа. – Я приказываю тебе, Эдмунд Риддер, потомок Хартвина Риддера… – Тео ждал, что она велит ему бросить меч. – Пронзить сердце своей молодой возлюбленной.

По лицу Эдмунда Тео увидел миг, когда приказ поработил его волю.

– Ни за что! – выкрикнул он. – Клятва утратила силу! Я не стану!

Но его тело уже двигалось, и он развернулся к Эбигейл, сжимая рукоять мяча.

Горничная не дрогнула.

– Он не причинит мне вреда. – Она не бросилась бежать, не попыталась защитить себя. Уверенность придавала ей сил. Но Эдмунд надвигался на нее с искаженным, мучительным выражением на лице.

Тео сорвался с места, не дав себе возможности передумать. В следующий миг он уже стоял между Эдмундом и Эбигейл. Меч, устремленный ей в сердце, со звоном отскочил от меча Тео. Он с легкостью оттеснил Эдмунда. Тот был посредственным воином, но клятва все равно его сковывала.

– Теодрик, – прорычала командор Лиз. – Назад.

Тео перебросил меч в другую руку, не отрывая взгляда от Эдмунда. Подгоняемый клятвой, тот поднялся на ноги, по-прежнему сжимая клинок.

Мерси Хольцфалль молчала. Эдмунд бросился вперед, и Тео снова дал ему отпор. Без приказа Мерси он не станет стоять в стороне. Он не хотел смотреть, как наказывают Эдмунда. Как умирает молодая горничная.

За измену должен поплатиться жизнью сам рыцарь, а не кто-то другой.

Краем глаза Тео увидел Эбигейл: бледная и растерянная, она смотрела на происходящее непонимающим взглядом. Тео понял, что она действительно верила в их успешный побег. В то, что Лотти каким-то образом избавит Эдмунда от клятвы.

А теперь эта самая клятва вынуждала Эдмунда ее убить.

Он снова поднялся на ноги и встретился взглядом с Тео.

– Ты должен меня остановить. – Эдмунд произнес эти слова достаточно громко, чтобы услышали все рыцари. Чтобы они поняли.

Он хотел, чтобы Тео убил его. Не дал выполнить приказ Мерси и убить Эбигейл.

Нет. Это было ни к чему. Тео парировал еще один удар и снова отбросил Эдмунда назад. Он мог продолжать бой, защищать Эбигейл, не убивая Эдмунда.

Но рано или поздно Тео устанет. А клятва вновь и вновь будет гнать Эдмунда вперед.

Эдмунд не хотел умирать ради Хольцфаллей. Но был готов умереть ради Эбигейл.

Из груди Эдмунда вдруг появилось острие меча, и Тео невольно отшатнулся. Откуда-то из толпы раздался приглушенный вопль – кажется, это была Хильда, – и одновременно закричала Эбигейл. Эдмунд замер, но в его взгляде промелькнуло облегчение.

А потом он обмяк.

Его тело упало на землю, а за ним стояла командор Лизелотта Риддер с мечом, обагренным кровью одного из Риддеров.

– Достаточно. – Ее непоколебимый голос нарушил потрясенное молчание. Она вытерла клинок, словно не видела ничего особенного в том, чтобы убить одного из своих. – Если гримы готовят нападение, нам нужно сражаться с ними, а не тратить время на предателей. Вы все, вооружайтесь и готовьтесь к бою.