Он почувствовал ее еще до того, как увидел.

Когда она уселась за барную стойку рядом с ним, воздух заискрился от напряжения, как перед грозой.

– Не предложишь мне выпить? – Хриплый голос Норы заставил его оторвать взгляд от стакана в руке.

На этот раз лицо было ее уже собственным. Никакой иллюзии, никакой маскировки. Но такой Норы он еще ни разу не видел.

Ее одежда была порвана и подпалена. Кожа покрыта кровоточащими царапинами. А волосы измазаны в саже и грязи.

А ее взгляд…

Злость Аугуста мгновенно испарилась.

Он подавил рефлекторное желание дотронуться до ран на ее лице.

– Нора… – Одна из царапин пролегала совсем близко к глазу. Аугуст сжал руку в кулак. – Что с тобой стряслось?

– Хотела бы я знать. – Один из порезов у нее на руке открылся снова, и Нора рассеянно стерла выступившую кровь. – Одно могу сказать точно: гримы тут были ни при чем, что бы ни написали завтра в газетах. И, должно быть, случилось что-то ужасное, если бабушка уступила врагам вымышленную победу ради того, чтобы мы не узнали правду.

Еще вчера она клялась, что они никогда больше не увидятся. Аугуст представлял, как она вернется. Практиковал на этот случай самодовольный вид и язвительные замечания. Но теперь он испытывал лишь гложущий страх перед тем, что смогло нанести Норе такой удар.

– Ладно, раз не хочешь быть джентльменом, я сама возьму себе выпивку. – Перегнувшись через барную стойку, Нора схватила бутылку и стакан в разводах. Бармен обернулся, но, разглядев ее, не стал ничего говорить. Аугуст ждал, пока Нора откупорит бутылку и нальет себе стакан. Ее рука задрожала. Он подумал о том, чтобы помочь, поддержать ее руку своей. Но она просто опустила горлышко бутылки на край стакана, чтобы скрыть дрожь.

– Ты ведь не сделала крюк в десяток кругов только ради стакана дешевого виски? – поинтересовался он, когда Нора залпом выпила содержимое.

– Мне в голову пришла мысль. – Нора налила второй стакан.

Аугуст не удержался:

– Рано или поздно это должно было случиться.

Уголки ее рта приподнялись в болезненной усмешке.

– Испытания не состоялись бы, если бы моя мать не погибла.

– Как проницательно. – Аугуст задумчиво повертел свой стакан. – Напоминает мне что-то, что я сказал на Церемонии Веритас.

Тогда, в день их первой встречи, он заметил, что не только у гримов был повод желать смерти ее матери, но и у кого-то поближе к ней.

Наконец Нора подняла взгляд и произнесла то, чего он совсем не ожидал услышать:

– Ты был прав насчет моей семьи.

Каким-то образом он понял: Нора говорит не только о том, что им была выгодна смерть Наследницы. Она имела в виду их спор на берегу реки. Когда он обвинил ее в бездействии. Она признала, что была неправа.

– Я думала, что некоторые границы мои родные не станут переступать. Но сегодня они совершили что-то ужасное, и они не хотят, чтобы я об этом знала. Мне нужна правда, какой бы она ни оказалась. Если за убийством стоит Исенгрим, я его выслежу. Но если кто-то в моей семье убил мою мать ради Испытаний Веритас… Я должна это выяснить.

Всего несколько часов назад мистер Варджин недвусмысленно дал понять, что «Рупор» не станет публиковать сюжет, обвиняющий гримов в убийстве Верити.

Это расследование прославило бы Аугуста. Он не мог тратить время на историю, которая не увидит свет. Но вот смерть Наследницы от рук кого-то из Хольцфаллей… Аугуст отодвинул свой стакан в сторону.

– Кого именно ты подозреваешь?

– Тетю Пейшенс, – уверенно заявила Нора. – Дяде Просперу деньги нужней, но он недостаточно для этого умен. Он по-прежнему каждую ночь проводит в казино, надеясь вот-вот отыграться. А вот тетя Пейшенс… Она умеет добиваться своего. Она смогла пропихнуть Модести в киноиндустрию. И она всегда ненавидела мою мать.

– А что насчет Грейс Хольцфалль?

– Тетю Грейс она тоже ненавидит, – ответила Нора.

– Я не о том. – Аугуст постучал пальцем по стакану. Кое-кто мог пойти на многое, чтобы вернуть свою изгнанную дочь. Отвоевать победу, упущенную семнадцать лет назад.

Нора была умна. Она наверняка думала о том же. Но лишь поджала губы.

– Тетя Пейшенс – более вероятный кандидат.

– Может, ты так в этом уверена из-за того, что ее дочь сейчас лидирует в испытаниях?

– Модести не будет Наследницей. – Нора резко вскинула взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. У Аугуста на миг перехватило дыхание. И он впервые увидел ее целиком и полностью.

Он уже видел Нору, девушку, которая была умней, смешней и намного красивей, чем можно было бы предположить, глядя на ее фотографию. Но теперь перед ним была другая Онора Хольцфалль – опасная, ничем не прикрытая.

Та Онора, которую он встретил в первый раз, носила бриллианты и маску беспечности, чтобы никого не напугать.

Но эта Онора была воплощенной силой.

Ее переполняла неосязаемая мощь семьи, пережившей королей и королев. Она была наследницей двух родов, уходивших корнями в глубь истории. Живших в зачарованном лесу и в обжигающей пустыне. В ее жилах текла чистая магия.

Онора Хольцфалль была не простой девушкой – она была потомком изобретателей, султанов и благородных лесорубов. Правителей, воинов и победителей смертельной игры, проводившейся из поколения в поколение.

Она взяла с барной стойки салфетку и нацарапала на ней несколько слов.

– Это ответ, который был нужен Оскару Уоллену. Об отце Лотти.

Расследование манило Аугуста, затягивало, как рыболовный крючок, обратно в игру Норы. Но все же он засомневался:

– Ты уверена?

– Мне надоело хранить верность семье, которая никогда не была верна мне. Передай Оскару мое послание и скажи, что сделка есть сделка. Мне нужно имя копа, который подставил Лукаса Шульда. А потом ты и я с ним поболтаем.