Семейное кладбище Хольцфаллей располагалось на границе леса. В самой глубине бескрайних садов, где особняк исчезал из виду. Подстриженный газон и аккуратные розовые кусты сменялись здесь высокими дубами и колючим кустарником. Провести темные минуты в этой темной части сада казалось вполне естественным

Тело Констанс завернули в саван цвета молодой листвы и опустили в землю перед собравшейся семьей. Все они были одеты в траурные костюмы, зеленые, как и положено Хольцфаллям. Будто бы их что-то объединяло.

Дядя Проспер и его жена застыли над могилой дочери. Проспер, как обычно, был пьян, но сегодня Нора не могла его за это судить. А Клеменси выглядела до странного одинокой без сестры.

Модести элегантно промакивала глаза вышитым зеленым платочком. С другой стороны могилы стояли Лотти и Грейс, и Нора старательно избегала взгляда кузины.

Нора надела полупрозрачную темно-зеленую вуаль, которую удерживал на месте венок из зеленых хризантем. Вуаль ниспадала до пояса поверх зеленого бархатного платья. Нора знала, что напишут в газетах. Что она старалась привлечь к себе внимание на чужих похоронах. Прятала сухие глаза, в то время как Модести рыдала перед камерами.

Нора и правда пряталась. Но не потому, что не скорбела.

В ее памяти зияла пропасть, но то, что было по другую сторону этой пропасти, она помнила прекрасно. Шок на лице Лотти, когда та поняла, что Нора ею манипулировала. Ее обвиняющие слова.

И тот факт, что все это было чистой правдой.

Лотти увидела ее темную сторону.

Что ж, теперь было слишком поздно. Лотти и так ее возненавидела. Ничто не мешало завершить начатое.

Пусть Оскар Уоллен шантажирует бабушку. Пусть грозит извалять в грязи имя Грейс. Но он не узнает, что на самом деле значит происхождение Лотти. Почему у Хольцфаллей и Риддеров прежде никогда не рождалось общих детей.

Об этом почти никто не знал. Само существование Лотти могло положить конец древнему союзу Риддеров и Хольцфаллей.

Двое могильщиков пересадили поближе к могиле Констанс молодое деревце. Оно было посажено в день ее рождения. Они были ровесниками. Со временем корни оплетут ее тело, как происходило со всеми Хольцфаллями на протяжении многих поколений.

Всего в паре метров росло другое недавно пересаженное дерево – на могиле матери Норы. С тех пор как они собрались здесь в прошлый раз, провожая Верити Хольцфалль в последний путь, на дереве успели проклюнуться новые побеги. Чуть дальше, на могиле дедушки Норы, росло дерево повыше. А еще дальше – дерево дяди Вэлора, которого она не застала в живых. Деревья уходили вдаль, становясь все выше и выше, пока не сливались с границей древнего леса.

Краем сознания Нора отметила, что бабушка закончила свою речь. Повисшую тишину наконец нарушил звук шагов, когда Хольцфалли повернули обратно к дому.

Утренние газеты вышли под громкими заголовками.

НЕВИННАЯ НАСЛЕДНИЦА ЖЕСТОКО УБИТА ДИКАРЯМИ-ГРИМАМИ!

ТРАГИЧЕСКАЯ ГИБЕЛЬ ДОБРОДЕТЕЛЬНОЙ КОНСТАНС ХОЛЬЦФАЛЛЬ!

УБИЙЦА НАШИХ ДЕТЕЙ! ИСЕНГРИМА НЕОБХОДИМО ОСТАНОВИТЬ!

Норе подумалось: если гримы и впрямь хотели на них напасть, сейчас для этого был самый подходящий момент. Все Хольцфалли собрались в одном месте. Несомненно, потому рыцари и обступили их со всех сторон. Окружили, как почетный караул, пока они шли в особняк на поминки. За их спинами двое могильщиков молча закапывали тело Констанс.

На поминки матери Нора не пошла. Не хотела слушать, как все перешептываются о том, кто же станет новой Наследницей. Вместо этого она осталась у могилы.

Тео стоял рядом с ней, даже когда все остальные давно разошлись.

Но те поминки, наверное, ничем не отличались от этих. Канапе, шампанское и толпа любопытствующих, набившихся в одну из комнат для приема гостей.

– Это и правда ты? – Словно из ниоткуда возник Фредди Лётце и протянул Норе фужер с шампанским. – Или твой двойник под вуалью?

Нора проигнорировала и шампанское, и искушение снова выплеснуть его Фредди в лицо. Но, прежде чем она успела улизнуть, ей на глаза попалась свернутая газета, торчавшая у него из кармана. На первой странице была напечатана ее фотография. Нора схватила газету и отскочила, не дав Фредди ее отобрать.

КОНСТАНС ХОЛЬЦФАЛЛЬ УБИТА БОМБОЙ ПРОИЗВОДСТВА «ЛАО»!

В заголовке содержался явный намек. А в самой статье автор едва удерживался от того, чтобы прямо обвинить Лейлу и Нору в убийстве Констанс. Как, вопрошал он, как гримы могли проникнуть на фабрику «ЛАО», если у них не было там сообщника? Кому выгодна смерть бедной, невинной Констанс, если не ее завистливой сопернице? А ведь прямо перед нападением Онора Хольцфалль у всех на глазах защищала гримов в разговоре с губернатором!

– Модести. – Нора подошла к кузине, расположившейся на диване. Та успела отбросить притворную скорбь и весело смеялась вместе со своими подхалимами из 1-го круга. Нора швырнула газету ей на колени. – Знаешь, недавно я видела в «Мьюрхаусе» чудесные шелковые перчатки. Хочешь, куплю их для тебя? Чтобы ты не оставляла повсюду отпечатки своих пальцев.

– Как это мило с твоей стороны, – проворковала Модести, прижимая пальцы к подбородку, чтобы продемонстрировать деревянные кольца. – Но я бы не хотела прятать свои любимые украшения. Лучше купи перчатки себе – тебе ведь нечего скрывать.

Даже если бы Нора смогла доказать, что обвинения сфабриковала Модести, это ничего бы не изменило. В верхних кругах доказательства мало ценились. Как и в городе в целом. Важнее всего было то, как тебя воспринимали. Нанести ответный удар Нора тоже не могла – это выглядело бы как зависть по отношению к более успешной кузине.

Впереди их ждало еще одно испытание.

Будь Нора терпеливым человеком, она бы сделала паузу. Подождала бы другого шанса проявить себя. Подождала бы, пока Аугуст не выяснит, причастна ли эта кривая ветвь семейного древа к убийству ее матери.

Она бы много чего сделала по-другому, будь она терпеливым человеком.

– Хорошо. Тогда вызываю тебя на дуэль за правду. – Если играть, так играть по-крупному. И ей доставил большое удовольствие ошеломленный вид Модести. – Сегодня вечером, в тайном зале.