Модести никогда не отличалась скромностью. Но сегодня она даже не пыталась сдерживаться. По крайней мере, так казалось Норе.

Даже с противоположного конца зала Нора чувствовала, как злорадствует кузина, в пятый раз пересказывая свою битву с троллем и демонстрируя два кольца на руке. Кольцо сдержанности на безымянном пальце и новое, дубовое, на среднем. Дуб символизировал храбрость.

По мнению Норы, со стороны Модести и впрямь было очень смело надеть такое платье на празднование победы губернатора.

Голосование еще не закончилось, не говоря уж о подсчете голосов. Но Хьюго Арндт уже победил. После недавних массовых беспорядков верхние круги тихо, но единодушно решили, что дни губернатора Гервальда сочтены. Во главе должен встать кто-то из своих.

Сад особняка Арндтов напоминал сказочный лес из книжки с картинками. Тут и там на аккуратных лужайках возвышались деревья, сделанные из стекла, золота и серебра. С их ветвей свисали фрукты-леденцы, в каждом из которых плескались разноцветные напитки.

Модести отпивала что-то красное с золотистыми блестками из сорванного с ближайшего дерева яблока и театрально излагала свой рассказ собравшейся толпе.

Пожалуй, хорошо, что Нора не выиграла кольцо сдержанности. Пульсирующий в ней гнев сейчас наверняка спалил бы его дотла.

Победа Модести в одном испытании – это просто случайность, которую Нора могла списать на невезение.

Но в двух испытаниях…

Возможно, Нора недооценила кузину. Или переоценила себя. Нет, быть такого не может. Значит, первый вариант.

Хьюго Арндт, новоизбранный губернатор, встречал гостей на ступенях особняка.

– …провести облаву будет несложно, – говорил он Альбертине фон Хофф. – Мы просто подождем и выясним, кто проголосовал за Исенгрима.

Нора слышала, что в некоторых странах практикуют тайное голосование. Само собой, в Гаманиксе такое было невозможно, ведь здесь голоса индексировались по уровню дохода. Следовательно, Хьюго Арндт будет знать, кто проголосовал против него. И сможет «провести облаву».

Норе вдруг стало невыносимо тоскливо. Ей до смерти все это надоело, надоели все эти люди. Они были так предсказуемы, их мысли так примитивны. Никто из них ничего толком не понимал. Нору можно было обвинить в безразличии к чужим проблемам, но, по крайней мере, она их понимала.

– Губернатор, у меня есть вопрос, – перебила она Хьюго. Когда говорил кто-то из Хольцфаллей, губернатор всегда прислушивался. – Почему, по-вашему, в нижних кругах голосуют за Исенгрима?

– Ну… – Хьюго издал смешок, и Нора вдруг вспомнила, как он однажды приехал на вечеринку на лошади, потому что ее масть сочеталась с его нарядом. – В первую очередь – потому что они бедны.

Толпа вокруг рассмеялась, и Нору захлестнула волна злости.

– И они заслуживают арест только за то, что проголосовали против вас? Может, из-за этого они и предпочитают Исенгрима. – Нора наслаждалась чужим вниманием, даже несмотря на ропот, пробежавший по толпе.

Что бы она сделала, завоевав титул Наследницы?

Именно это.

Улыбка Хьюго Арндта стала несколько натянутой.

– Возможно, нам с Наследницей Хольцфалль следует встретиться наедине, чтобы обсудить…

– Она больше не Наследница Хольцфалль. – Модести оставила свою преданную аудиторию позади. – Если хотите поговорить со мной, я готова обсудить, как нам покончить с гримами раз и навсегда.

Нора осознала, что направилась к Модести, только когда кто-то встал у нее на пути. Она ненадолго отвлеклась, узнав Лотти. Та прекрасно выглядела в белом шелковом платье, которое они выбрали вместе. Но кроме перчаток, возможно, не помешал бы и жемчуг.

Потом Нора вспомнила про Модести.

– Я уже доказала свою несдержанность, – тихо сказала Нора. – Ничто не мешает мне ее ударить.

– Даже камеры?

Она поняла, что Лотти права. На вечеринку в честь нового губернатора пришло множество журналистов, вооруженных вспышками и объективами.

Она неохотно позволила Лотти увести себя к краю толпы, стараясь не обращать внимания на усмешку Модести.

– Я бы сказала, что я перед тобой в долгу. – Нора стряхнула с лица темные пряди, пытаясь избавиться от непривычного чувства благодарности к одной из своих кузин. – Но не так давно я спасла тебе жизнь, так что мы в расчете.

– Представим, что ты все же мне должна, – сказала Лотти. – Например, за то, что не пришла вчера вечером.

Из-за стычки с гримами и троллем Нора совсем забыла придумать, как объяснить свое отсутствие. Но Лотти не дала ей ничего сказать, а извлекла что-то из длинной шелковой перчатки.

– Я нашла это в архиве.

Нора моментально узнала эти чары:

– Кровные узы.

Ну конечно. Ей следовало раньше сообразить, что искать следует что-то подобное. А потом ей в голову пришло кое-что другое:

– Погоди, ты пробралась в архив без меня? – Этого она не ожидала.

– Ты думала, я стану тебя дожидаться? – Лотти приподняла светлые брови, даже не пытаясь изобразить невинность.

– Да, – призналась Нора и добавила: – И, честно говоря, я не подозревала, что ты сможешь туда проникнуть.

– В таком случае с твоей стороны было особенно невежливо не прийти.

Не так невежливо, как пытаться выведать секреты кузины, чтобы продать их Оскару Уоллену, но этого Нора говорить не стала.

– Считай, что ты меня впечатлила, – сказала она, и это было правдой.

– Так что такое «кровные узы»? – спросила Лотти, разглядывая стеклянную табличку.

– Это чары, которые подтверждают, что каждый Хольцфалль – действительно Хольцфалль, – объяснила Нора. – Если топор окажется в руках самозванца… – В голове у нее промелькнула череда ужасающих последствий. Она поежилась, стараясь не думать об этом. – Лет двести назад выяснилось, что жена Провиденса Хольцфалля ему изменяла и ни один из троих детей не был его родным ребенком. Об этом стало известно только на церемонии, когда хульдрекалл объявил, что у Провиденса нет наследников. Кстати говоря, это был последний случай – до нашего поколения, – когда в испытаниях состязались кузены, а не родные братья и сестры. Чтобы такого больше не повторялось, один чародей изобрел чары кровных уз. На стекло наносится кровь двух человек. Если капли отталкиваются, значит, эти двое не родня. В противном случае капли будут друг к другу притягиваться. И чем ближе родство, тем сильнее притяжение между каплями.

Нора подняла табличку и рассмотрела ее на свету.

– Вот, здесь кровь соприкоснулась. Когда у Хольцфаллей-мужчин рождаются дети, их обязательно проверяют, чтобы исключить вероятность измены. Да, Констанс и Клеменси успешно прошли проверку, увы. Но в твоем случае этот тест не имел бы смысла, ведь очевидно, что ты дочь своей матери. Значит, вторая капля крови призвана определить другую половину твоей семьи.

Всего несколько часов назад Нора приняла решение прекратить поиски убийцы матери. Они отвлекали ее, помешали ей победить в испытании. Была некоторая ирония в том, что именно теперь она обнаружила ответ, который желал получить Оскар Уоллен.

– Иными словами, – сказала Лотти, – эта штука для нас бесполезна. Мы же не знаем, кому принадлежит эта кровь.

– Бабушка редко подписывает свои секреты. – Нора прищурилась, поворачивая стекло и ловя их отражения.

Возможно…

Она прижала палец к стеклу, призывая свой врожденный дар. Отражение замелькало, перематываясь назад. Лотти молча наблюдала, пока Нора пыталась найти что-то в маленьком стекле.

– С зеркалами намного проще, – пробурчала она, не отвлекаясь от мелькающих изображений.

Вдруг в стекле возникло лицо Мерси Хольцфалль. Глава семьи выглядела несколько моложе, но не менее сурово. Она склонилась над стеклом с пипеткой в руке. Упавшая капля крови закрыла ее лицо. Прошло мгновение. Другое.

Они ждали, пока на стекло упадет вторая капля крови.

А потом в отражении появился кто-то другой.

Лизелотта Риддер. Личный рыцарь Мерси Хольцфалль.

Нора ожидала, что та достанет другую пипетку. С кровью мужчины, которого не было видно. Но вместо этого Лизелотта вонзила себе в палец иголку и уронила выступившую каплю крови на стекло.

Чары мгновенно активировались, и две капли притянулись друг к другу, заслонив лица женщин, наблюдавших за ними. Нора отдернула палец от стекла, и в нем снова отразились они с Лотти.

Она уже не раз задавалась вопросом, какой скандал мог вынудить Грейс спрятать Лотти в монастыре вместо того, чтобы просто выйти замуж за ее отца.

Ей в голову даже закралась мысль, что Лотти и впрямь могла быть наполовину бессмертной.

Но ее отец оказался вовсе не лесным духом. И не кем-то из 1-го круга.

Он был Риддером.

Из всех возможных ответов этот был самым пугающим.

Хольцфалли хранили много секретов. Один из них был важнейшим: причина, по которой Хольцфаллям нельзя было вступать в связь с рыцарями. Все знали о запрете. Но только Наследникам была известна его причина.

Нора раньше была Наследницей.

Она взглянула на Лотти краем глаза, пристально, как никогда не смотрела раньше. Ее кузина больше не была лишь плодом беспечности тети Грейс. Она стала оружием, которое могло положить Хольцфаллям конец.

Существование Лотти угрожало всей семье.

Этот секрет Нора точно не могла раскрыть Оскару Уоллену, хоть и влезла в поиски именно ради этого.

– Лотти… – Нора крепче сжала стеклянную табличку и нечаянно задела плечо кузины, но договорить не успела. Выражение лица Лотти вдруг изменилось. Она нахмурилась, словно прислушиваясь к чему-то вдалеке.

– Ты собиралась передать кому-то имя моего отца? – Нора не сразу сообразила, что эти слова прозвучали из уст Лотти, а не в ее собственной голове. – Ты подтолкнула меня к поискам, потому что хотела использовать эту информацию как разменную монету?

Нора замерла, будто обратившись в глыбу льда. Откуда Лотти могла это узнать? От Модести? Нет, это было невозможно. Модести была лишь инструментом, она понятия не имела, чего добивается Нора.

– Кому ты собиралась его передать? – Голос Лотти надломился. Нора с ужасом увидела слезы в глазах кузины. – Отправить в колонку сплетен?

– Нет, я… – Впервые в жизни Нора не знала, что сказать. Ее мысли забуксовали, пытаясь придумать какую-то ложь и оправиться от шока. Существовало лишь одно объяснение тому, как Лотти узнала правду. – Ты телепат, – осенило Нору. Ей даже в голову не приходило, что у кузины может быть врожденный дар. У Констанс и Клеменси, например, его не было. А уж самый ценный дар в семье…

Лотти ничего не ответила. Внимание Норы привлекло какое-то движение, и она резко развернулась. Но увидела лишь аккуратно подстриженный куст.

– Ты видела…

Договорить она не успела – сад ожил в мгновение ока. Из живой изгороди, которой он был окружен, вырвались толстые зеленые ветви и начали стремительно разрастаться во всех направлениях. Все вокруг закричали.

Трава тоже стремительно росла, а деревья образовали стены, отгородив Нору и Лотти от остальных гостей. Ветви и лозы, переплетаясь воедино, карабкались все выше и выше.

Нора подумала, не пуститься ли бежать, но предыдущее испытание она проиграла именно так.

Ее сердце заколотилось от предвкушения. Живая изгородь разрасталась, образуя вокруг них лабиринт. Еще одно испытание, еще один шанс проявить себя. Еще одна возможность выиграть кольцо. Еще од…

Нора моргнула.

Сад исчез. Вместо него у нее перед носом захлопнулось зеркальце с чарами забвения.