В первую очередь Аугуст заметил, что его стол занят парой дорогих туфель. Приблизившись, он увидел, что туфли надеты на скрещенные в лодыжках ноги, а принадлежат эти ноги…

– Ты давно смотрел на часы? – Она взглянула на него поверх газеты. На первой полосе было изображено ее настоящее лицо. Сама Нора, конечно, скрывалась за иллюзией, но ее все равно было сложно с кем-то перепутать.

– Ну да, сейчас время обеда. А что, ты называешь его как-то иначе? Час банкета? Пора застолья?

– Ни один уважающий себя человек не начнет банкет до захода солнца. – Она свернула и разгладила газету. На пальцах остались следы от чернил. – Ваш рабочий день разве не начинается в девять утра?

Вчера Аугуст едва успел добежать до офиса «Рупора», закончив репортаж о протестах. В последний момент перед тем, как полиция прибегла к чарам и насилию. Половина редакции «Рупора» осталась в здании на ночь. Кто-то работал, кто-то швырял смятые бумажки в урну, кто-то дремал за столом. Когда солнце взошло, журналисты наконец смогли разойтись, не рискуя заработать проломленный череп. Аугуст пошел домой, чтобы успокоить мать, принять душ и немного поспать.

Он не стал говорить об этом Норе.

– Что ты вообще знаешь о работе? – Он уселся на край стола, отпихнув ее ноги в сторону.

– Я знаю, во сколько должны приступать к ней люди, которые работают на нас. – Из уст другого человека эти слова заслуживали бы лишь презрения. Но, произнесенные Норой, они почему-то его рассмешили. Это было глупо, но Аугуст поймал себя на мысли, что предпочел бы видеть ее настоящий облик, а не иллюзию.

– У меня нет новых зацепок. – Аугуст устало потер лицо, мечтая о чашке кофе. Когда они виделись в прошлый раз, Нора ушла возмущенной. – Если ты за этим.

– К счастью для меня, я разгадала ваш идиотский шифр. – Она с силой ударила газетой об стол.

Шифр? Аугуст взбодрился:

– Какой еще шифр?

– Не притворяйся. – Нора бросила газету ему под нос. Это был номер двухдневной давности. Заголовок гласил: «Четвертое обращение Исенгрима к жителям Вальштада».

Нора выжидающе уставилась на Аугуста. Тот смотрел на нее в ответ непонимающим взглядом.

– Да, это старая газета, – сказал он наконец тем же терпеливым тоном, которым взрослые отвечают ребенку, когда тот показывает им найденный камушек.

– Откуда берутся эти письма?

Аугуст пожал плечами:

– Говорю же, я ими не занимаюсь. – Обращения Исенгрима хорошо продавались, но журналисты их не особенно любили. В половине случаев из-за них с первой полосы убирали чей-то репортаж.

– Попробуй догадаться, – не отступала Нора.

– От мистера Варджина, – признал Аугуст. – Он наш главный редактор, и я видел у него оригиналы писем. Думаю, он получает их напрямую от Исенгрима и сразу публикует.

Нора быстро, нервно постукивала каблуком по столу.

– В этих письмах масса опечаток. – Она указала пальцем на сдвоенные буквы «м» в слове «проблемм».

Аугуст пожал плечами:

– Ошибка при наборе. Такое случается при спешке.

– Многовато здесь ошибок, – сказала Нора, глядя на него в упор. Отчего-то Аугусту хотелось постараться и дать ей ответ. Но он и правда не понимал, к чему она клонит.

Нора вздохнула и начала зачитывать вслух:

– Город страддает, две буквы «д», пока Хольцфалли играют в игры! Честнных горожан опять отвлеекают от насущных проблемм, – Нора указывала на все двойные буквы, которые легко можно было списать на сбой старой печатной машинки, – причуудами привилегированного мменьшинства. Пока вы спите, готовясь к изнуритэльному труду, – букву «э» легко было принять за «е», но все же это было «э», – они ррешают, кто из них будет наименьшим злом. Кто из ниих будет править, пока вместо вас не начнут трудиться ваши внукии. «Внуки» с двумя «и». Но после этого опечатки прекращаются. Остальное письмо написано без ошибок. А если сложить эти буквы вместе…

И тут Аугуст наконец понял.

– «Днем», – произнес он вслух, – «у мэрии». – Этот номер газеты вышел накануне протеста. И он указывал горожанам, где и когда собраться, чтобы выразить свое негодование.

– Да, – раздраженно бросила Нора, будто была недовольна, что он так медленно соображает. – Ты в самом деле об этом не знал?

Теперь до него дошло, о чем она думала все это время: что он водил ее за нос, бесцельно таская по ломбардам, пока гримы скрывались прямо на первой полосе. Что он ее обманывал. Но его растерянный вид, должно быть, ее убедил. Напряжение в ее теле наконец ослабло.

Он никогда не всматривался в обращения Исенгрима. Это были лишь яростные тирады, не более. Они не имели отношения к журналистике.

Знали ли о шифре другие репортеры? Неужели от него скрыли правду из-за того, что он не орал на каждом углу о своей преданности Исенгриму?

– А вот сегодняшний номер. – Нора швырнула на стол утреннюю газету с «Шестым обращением Исенгрима к жителям Вальштада». В нем уже были обведены нужные буквы. Они складывались в слова:

ВОСЕМЬ ВЕЧЕРА

Так вот как гримы устраивали собрания, избегая внимания полиции.

Раньше, до появления Исенгрима, Народно-эгалитарная партия разбрасывала по всему городу листовки с анонсами своих встреч. Для полиции это было равносильно приглашению. Но разогнать собрание, о котором не знаешь, гораздо сложнее.

– В восемь вечера, но где? – спросил Аугуст.

– Я надеялась, ты мне расскажешь. – Нора откинулась на спинку стула. – Подумать только, а ваша газета еще называет меня безмозглой.

– Если ты считаешь, что идти на встречу гримов – хорошая идея, то с мозгами у тебя и впрямь неважно.

С той самой ночи Нора ни на миг не усомнилась, что в смерти ее матери виноваты гримы. Что полицейский на фотографии действовал по приказу Исенгрима. Что Лукас Шульд оболгал себя, чтобы защитить Исенгрима. Что поиски приведут ее к человеку, который страстно мечтал поставить ее семью на колени.

А теперь она нашла способ встретиться с ним лично.

– Ну, знаешь, я давно хотела поболтать со знаменитым Исенгримом. Обсудить погоду, цены на пшеницу, не убивал ли он недавно кого-то…

Аугуст успел изучить Нору. Он понимал, что переубедить ее не выйдет. Но воззвать к здравому смыслу все же стоило.

– Ты же знаешь, кто ты такая?

– Весь город знает, кто я такая.

– Вот именно. И ты собираешься отправиться в волчье логово.

– Если смогу его найти. Место, по-видимому, зашифровано более хитрым шифром.

Нора посмотрела ему прямо в глаза. У Аугуста по спине пробежали мурашки. Чувство опасности. Но еще – азарт оттого, что он на шаг приблизился к разгадке. К финалу расследования. Чутье на жертву, как говаривал отец.

– Думаешь, я поверю, что ты не разгадаешь его до вечера?