Из брошки в руке Лотти вырвалась струя пламени, взметнулась над балконом и поднялась выше крыши отеля «Парагон», чуть не опалив Лотти брови.

Наблюдатель с улицы, наверное, подумал бы, что у Хольцфаллей завелся дракончик с дурным нравом. Но нет, это была всего лишь Лотти.

– Уже лучше, – донесся из комнаты голос Норы. Она перебирала гардероб Лотти, вытаскивая один наряд за другим с нечеловеческой скоростью. – Я имею в виду, лучше, чем когда у тебя вообще ничего не получалось. Но эти чары предназначены для зажигания свечей. А ты не только расплавила эту гипотетическую свечу целиком, но и сожгла весь обеденный стол.

– Зажечь свечу я могу и без магии. – Лотти вернулась в комнату с балкона, раздраженно цепляя маленькую бриллиантовую брошку к отвороту куртки Тео. Кончики пальцев, которыми она держала украшение, покраснели; еще чуть-чуть, и на коже, кажется, вздулись бы волдыри. То ли от переизбытка магии, то ли от огня. Лотти до сих пор было неуютно от мысли, что она может творить магию. Монахини много лет внушали ей, что магия – это зло. Лотти мерещилось, будто прямо у нее за спиной стоит сестра Бригитта с палкой. – Я просто воспользуюсь спичками.

– Конечно. – Нора поморщилась при виде кружевного платья, которое, по словам Модести, смотрелось на Лотти просто превосходно, и бросила его на пол. – Еще можно ударить кремнем о железо. Или разжечь огонь трением. Или дождаться удара молнии…

– Я поняла, – прервала ее Лотти. Она уселась на стул и окинула взглядом многочисленные зачарованные безделушки, которые откуда-то извлекла Нора. Чары для маскировки, для отпирания дверей, для защиты на случай, если гримы попытаются облить ее вином. Или, как выразилась Нора, выкинуть что-то более смертоносное.

Нора несколько раз попыталась растолковать Лотти, как работают чары, но ей самой магия давалась так легко, что она не могла подобрать подходящих слов.

– Магия – это энергия. – У Норы была привычка прижимать два пальца к точке между бровями, когда ее одолевало раздражение чьей-то несообразительностью. Оставалось лишь удивляться, что у нее на лбу до сих пор не образовалась вмятина. – Каждый, – продолжала Нора так терпеливо, как только могла, – рождается с запасом магии. В Первом круге, ближе к лесу, этот запас обычно больше. В кругах пониже – ну, это одна из причин, почему люди там бедны. Но сама по себе магия – это бесформенная хаотичная энергия. Чтобы ее направить, нужен проводник. Чары. Схемы зачарования позволяют придать магии форму для достижения определенной цели. Как прялка.

– По-моему, прялка работает не так, – заметила Лотти.

– Ах, ну конечно. – Нора закатила глаза. – Ты же у нас эксперт по всяким народным промыслам.

– Прялка – это не промысел, – сказала Лотти, – это инструмент, без которого невозможно соткать одежду. Ты вообще понимаешь, как изготавливается одежда? Или думаешь, что платья создаются магией?

– В городе – да. И вообще, мы отвлеклись от темы.

Пока что Лотти удавалось активировать чары только с помощью собственной крови. Кровь, жизненная сила, и магия были неразрывно связаны. Нора еще сильнее прижала пальцы ко лбу. По ее словам, кровь была эффективным, но крайне грубым методом использования чар. По дороге в Вальштад именно кровь Лотти активировала люстр, остановивший волков. И все же ей было не по себе от мысли, что в ее венах текла какая-то неосязаемая сила.

Лотти обмотала палец салфеткой, которую им принесли вместе с завтраком, и на месте прокола тут же проступила алая точка. Кровь, не более того. Если в ней и правда скрывалась какая-то сила, то почему Лотти ее не видела?

К рассвету Вальштад не успел оправиться от массовых беспорядков, чем сильно удивил Нору. Когда она смирилась с тем, что ни одно заведение еще не открылось, они с Лотти отправились в «Парагон» и заказали завтрак в номер.

Лотти впервые узнала о том, что еду, оказывается, можно заказать.

Раньше она просто ждала. Надеялась, что рано или поздно горничные что-нибудь принесут. Нора же ждать не любила.

Она швырнула в сторону еще одно платье, которое, упав на кофейный столик, скинуло газету на пол.

ЛУКАСА ШУЛЬДА КАЗНЯТ БЕЗ СУДА И СЛЕДСТВИЯ ЗА УБИЙСТВО ВЕРИТИ ХОЛЬЦФАЛЛЬ

Это была передовица «Рупора». Под ней располагалось письмо с заголовком: Четвертое обращение Исенгрима к жителям Вальштада.

Порой легко было забыть, что Нора горевала. Что не прошло и двух недель с тех пор, как она лишилась матери. Лотти не знала, что сказать. Но кузина лишь смерила взглядом выросшую на полу гору одежды.

– Я не думала, что у Модести такой плохой вкус, – заявила она, взмахнув рукой. – Хотя, если честно, дело не во вкусе. Она просто не хочет, чтобы ты затмевала ее на всех этих фотографиях, для которых она тебя использует. – Нора прищурилась. – Ты, конечно, и так это знала.

Лотти встретилась с ней взглядом. В глазах кузины не было осуждения, но Лотти все равно начала оправдываться:

– Чтобы найти свое место, мне приходится играть по-другому, не так, как тебе.

– Нет, – сказала Нора. – Мы играем в одну игру. Просто у меня больше фигур на доске.

Лотти вдруг осознала, что каким-то образом Нора ее понимает. Лучше, чем смогла понять Эстель за десять лет. И тут Нора резко повернулась:

– Нам пора идти. Уже полдень. Наверняка торговые центры успели заменить побитые стекла.

Прогулка в компании Норы сильно отличалась от прогулки с Модести.

Модести, казалось, каждую минуту пыталась что-то заполучить. Она нуждалась в репортерах. В чужом внимании. В одежде.

Нора никогда и ни в чем не нуждалась.

Модести выбирала для нее скромные, непритязательные платья. Нора же, перешагивая через осколки стекол, снимала с вешалок наряды из шелка и тюля, с жемчугом и пайетками, наряды, которые Лотти невольно хотелось потрогать.

Годами она притворно восхищалась одеждой и украшениями в журналах Эстель. На самом деле ей было все равно – возможно, потому, что она не рассчитывала когда-нибудь на самом деле все это обрести.

Удивительно, как изменилось ее отношение, когда невозможное вдруг стало возможным.

Лотти поняла, что тоже хочет стать частью этого мира, как Нора. Быть собой, а не притворяться наивной деревенской простушкой. Но для этого ей обязательно нужно было победить в испытаниях. Доказать, что она не хуже остальных. А то и лучше.

Когда они наконец-то вышли из торгового центра, владелец газетного киоска на углу как раз выкладывал свежие газеты. Все они поместили на первую полосу беспорядки.

Но под очень разными заголовками.

ГОРОД ВОССТАЕТ ПРОТИВ КОМЕНДАНТСКОГО ЧАСА!

НЕОБХОДИМЫ БОЛЕЕ СТРОГИЕ МЕРЫ: НИЖНИЕ КРУГИ СОПРОТИВЛЯЮТСЯ ТРЕБОВАНИЯМ БЕЗОПАСНОСТИ

ТОРГОВЛЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА ИЗ-ЗА ТРУДНОСТЕЙ НА ДОРОГАХ

– Похоже, ты была права. – Нора взяла с прилавка экземпляр «Рупора». – Это было не испытание. Или, по крайней мере, никто не получил в нем кольцо.

Теплые чувства, зародившиеся в Лотти по отношению к Норе, быстро остыли. Они соперницы, напомнила себе Лотти. И вскоре их ждет новое испытание.

– Ты в самом деле думала, что хульдрекалл разнесет весь город ради испытания? – спросила она. На первой полосе «Вестника» красовались фотографии разрушений. – Погибли люди.

– В испытаниях регулярно кто-то гибнет, это… – Нора вдруг осеклась. Что-то промелькнуло на ее лице, и она пристально уставилась на страницу «Рупора».

– Что такое? – Сердце Лотти заколотилось быстрей, и она заглянула Норе через плечо, пытаясь понять, что увидела кузина. Какой-то знак, что они ошиблись. Что испытание все же состоялось. И они обе проиграли.

Однако Нора поспешно свернула газету.

– Мне нужно идти. Я поняла, почему в письмах Исенгрима столько опечаток.