Проснулся Мишка не в настроении. Из палатки вылез только после того, как Вовка заглянул к нему в третий раз:

– Все уже собираются уходить.

Мишка съел бутерброд, взял веревку и поплелся вслед за остальными. Трассы штурмовал с завидным упрямством. Даже вылез одну шестерку «с». Тяжелую: Вовка осилил ее лишь до середины, а тройняшки и пробовать не стали.

– Ну ты даешь, – похвалил отец.

Мишка отмахнулся, бросил скальники в кучу со снаряжением и отошел в сторону. Когда Вовка спросил, что случилось, Мишка проворчал:

– Ничего хорошего.

Ужинать со всеми не стал: взял две запеченные картошки и ушел к озеру. Вовка и тройняшки пристроились рядом. Хорошо, Майи не было: их группа еще не вернулась с очередного маршрута. Ребята стали допытываться, что все-таки произошло. Мишка объявил угрюмо:

– Взрослые везде одинаковые: что на Земле, что на Титане.

Он поднял с земли плоский камень, бросил в воду. Тот отскочил три раза и пошел ко дну. Мишка начал рассказывать драматическую историю, которая приключилась с ним прошлой ночью. Остальные долго и сочувственно охали. Когда замолчали, Мишка вздохнул:

– Такие вот пироги. Хоть ты вообще спать не ложись. Пусть они там сами разбираются со своим наводнением.

Он встал, поплелся к палатке. Ребята посидели еще немного и тоже разошлись. Вовка влез в палатку, забрался в свой спальный мешок и тут же уснул. А Мишка долго крутился. Спать ему не хотелось. Точнее, не хотелось просыпаться на Титане. Он боялся, что Леша снова начнет отчитывать его. И ладно бы Валик. Но Леша?! От него Мишка такого никак не ожидал… И, по большому счету, он ведь ничего плохого не сделал. Он остался один. Он понятия не имел, вернутся взрослые или нет.

В лагере стало тихо. Мишка выбрался из палатки. Он надеялся, что Майи снова пойдет куда-нибудь с телескопом. Но на поляне никого не было. Ее группа сегодня поздно пришла с маршрута. Видимо, она просто легла спать.

Мишка посидел немного у потухшего костра и вернулся в палатку.

* * *

– Может, все-таки разбудить его? – сквозь сон Мишка услышал Лешин голос.

– Не надо. Пусть парень поспит, – отозвался Валик. – У него и так выдался тяжелый день.

– Еще я добавил, – виновато проворчал Леша.

– Ты же не со зла, – вздохнул Валик. – Понятное дело: все на взводе.

– Нет, Мишка прав: мы отправились в пещеру и даже не предупредили его, что будем без связи. Он сидел тут один, как в вакууме.

– Да, нехорошо получилось. Но что ж теперь?

– А что теперь? Надо извиниться перед пацаном.

– Вот именно. Извиниться и двигаться дальше. В конце концов, у нас столько работы. Пока дождь перестал, нужно перебираться в горы. Думаю, это затишье ненадолго. Да и станцию надо сворачивать.

– Как сворачивать? – пробормотал Мишка.

– Проснулся? – Леша подошел к нему.

– Только что.

– Как спалось?

– Так себе.

– Ты уж извини меня за вчерашнее.

– Сам виноват, – проворчал Мишка.

– Нет, ты все сделал правильно.

– Так почему станцию нужно сворачивать? Я же заклеил дырку. И где мы будем жить? До прилета «Осы» еще полторы недели.

– Ты же видишь, что происходит снаружи, – подключился Валик. – Сейчас дождь перестал, но это ненадолго. А еще одного обвала надувной модуль может не выдержать: мы потеряем его.

Перенести станцию в безопасное место без «Осы» мы не сможем. Да и по-хорошему, нельзя ее использовать без нормального ремонта: мы не знаем, долго ли продержится заплатка из скотча.

Условия здесь, сам понимаешь, не те, что на Земле. Так что у нас просто нет выбора.

– А жить-то мы где будем? – повторил Мишка.

– Мы переедем в пещеру, – ответил Леша. – В ту, которую мы с тобой видели в горах.

– Как мы будем жить в пещере? Мы же не сможем все время сидеть в скафандрах.

Леша пожал плечами:

– Единственный вариант, который приходит в голову, – отделить от надувного модуля переходный отсек.

– Один переходный отсек на всех? – Мишка округлил глаза. – Там места и на одного-то мало, не то что на троих.

– Аня с Сашей улетели на Плутон в корабле такого же размера. И ничего: собираются жить так несколько лет. А нам всего-то недельку перетерпеть. К тому же у нас их два. И, в отличие от Ани с Сашей, у нас есть где погулять.

Напоминание про Аню и Сашу заставило Мишку переключиться:

– А они правда смогут добраться до Плутона на «Малыше»?

Леша задумался:

– Мне, честно говоря, кажется, что они используют «Малыша» как тягач. Сами живут в надувном модуле, как и мы. Только как они перебираются из модуля в модуль, не знаю. У нашей крохотули стыковочного узла нет. Еще один вопрос: как они в принципе управляют всей этой связкой. Кто-то перебирается в кабину, или они наладили дистанционное управление? Надеюсь, когда-нибудь они вернутся и расскажут нам об этом. А сейчас давайте завтракать и за работу, пока снова не пошел дождь. Может, хотя бы что-то успеем перевезти на вертушках.

Вопреки ожиданиям, сухая погода продержалась почти неделю. Все оборудование с базовой станции перенесли в пещеру. Надувной модуль свернули. От него отсоединили оба переходных отсека. Состыковали их вместе. Обустроили кухню, санитарно-гигиенический узел и место для отдыха. Правда, втроем в такой «спальне» они вмещались только сидя, так что спать договорились по очереди.

Большую часть времени проводили снаружи. Активно исследовали пещеру и ее окрестности. Два раза в день поднимались на гору, чтобы связаться с «Альфа Ориона».

Мишка опять оживился, погрузился в работу. Он даже решил, что, если бы не стесненные условия без базовой станции, он бы с удовольствием провел на Титане еще несколько недель.

А потом снова пошел дождь…

* * *

Вечер перед отъездом с озера выдался уютный, почти семейный.

Несмотря на все старания, Вовкин папа так и не смог утаить от новых знакомых, что он без пяти минут космонавт. Первой узнала Майи. Она проболталась маме, та, конечно же, рассказала остальным.

В итоге дядю Жору засыпали вопросами.

– Как ты решился на такое?

– Как удалось?

– Что изменилось после переезда в Звездный?

– Чем вообще живут космонавты? Что они делают, когда не летают на орбиту?

– Знаете, – признался дядя Жора, – по большому счету вся моя жизнь связана с учебой, но даже в студенчестве мне не приходилось сидеть за партой столько, сколько теперь.

– Думаю, ты просто отвык, – усмехнулся дядя Петя. – Или ваш Мединститут сильно отличался от нашего. Потому что у нас все шесть лет было по четыре, а то и по пять пар в день.

– Не знаю, – пожал плечами дядя Жора. – Может, специфика сказывается. Все-таки медицина и микробиология – это моя стихия. С ними я дружу с детства. А здесь большинство предметов технические, инженерные. Тебе, Валер, наверное, было бы интересно.

– А что самого необычного ты успел попробовать? – спросила Мишкина мама. – Явно же не уроки за партой. Все-таки целый год прошел.

– Даже не знаю. Честно говоря, там все необычно. Уроки тоже. Нас на лекциях не по двести человек, как в институте, а по четыре. Да и лекциями это назвать сложно. Скорее обмен опытом. Практические работы – не на учебных примерах, а на реальной станции – на ее полномасштабной копии. Уже было два выживания: на воде и в зимнем лесу. В первом жутко качало, во втором не мог думать ни о чем, кроме горячей ванны. Начались тренировки в невесомости.

– Это на самолете? – догадалась мама Майи. – Я читала про такие. Самолет уходит в пике, и внутри никто не чувствует гравитации, да?

– Не совсем. На самом деле никакого пике нет. После подъема на шесть километров пилот меняет угол полета – уводит нос вверх примерно на пятьдесят градусов. Так мы летим около двадцати секунд. В это время вместо невесомости мы чувствуем перегрузку. Потом пилот сбрасывает скорость, гравитация действительно пропадает, тоже на двадцать секунд. Дальше он снова увеличивает скорость и меняет угол полета. Опять начинается перегрузка. У нас это называют горками.

– И как тебе такие горки? Наверное, завораживает?

– Первое ощущение – детский восторг. Потом привыкаешь. Вы же понимаете: там никто не дает нам просто расслабиться и наслаждаться полетом.

У нас очень плотный график. За один вылет мы успеваем выполнить десять-пятнадцать горок. В сумме это всего пять-шесть минут невесомости. И нужно успеть отработать целый список задач.

– И что у вас за задачи?

– Разные. Перелеты между бортами, передача грузов, прием жидкости. Даже вход в скафандры. Это я, правда, и на земле-то еще не пробовал.

– А что за самолет у вас? – спросил дядя Петя. – Какой-то специальный?

– ИЛ-76 МДК. Модифицированная версия военно-транспортного ИЛ-76. Создан по спецзаказу как раз для подготовки космонавтов. Честно говоря, немного напоминает палату для буйных: стены и потолок отделаны мягкими панелями, пол устлан матами.

Пока дядя Жора рассказывал про свои космические будни, Майи подсела к Мишке и шепнула ему прямо в ухо:

– Сегодня я хочу посмотреть на Сатурн.

Он улыбнулся и весь вечер не мог дождаться, когда закончатся сборы в дорогу, а обе компании наконец-то улягутся спать.

У Вовки, как назло, именно сегодня разыгралась его врожденная разговорчивость. Перед сном он решил вспомнить все трассы, которые ему удалось и не удалось вылезти за прошедшие две недели. Мишке пришлось притвориться спящим. Когда он совсем перестал отвечать, Вовка упаковался в спальный мешок. Через минуту он уснул.

Мишка полежал немного, прислушался. Снаружи было тихо. Он взял заранее приготовленные фонарик, кофту и телескоп. Улыбнулся, вспомнив, как вечером объяснял отцу, почему телескоп не может ночевать в машине.

– А если ночью его украдут? – говорил Мишка.

– Кто украдет? – смеялся отец. – Дикие зайцы?

– Пусть даже и зайцы. Вы – как хотите, а я телескоп без присмотра не оставлю.

Мишка, стараясь не шуметь, выбрался из палатки. На поляне никого не было. Он уже успел подумать, что Майи уснула или ушла без него, но тут заметил ее в тени у самой тропы. Она стояла в темной толстовке с капюшоном, наброшенным на голову. Держала в руках телескоп. Мишка подошел к ней.

Пошли на прежнее место. Сперва навелись на Юпитер, потом на Сатурн.

Мишка рассказывал Майи про удивительные, разделенные на сотни дорожек кольца, про сияющие белизной равнины и глубокие борозды Энцелада, про Титан с его метановыми морями и озерами, гигантскими дюнами, сложными горными системами.

– У нас лето на исходе, – говорил он. – А на Титане, в его северном полушарии, оно в самом разгаре. А в южном – наоборот, зима. Сезон дождей. Метаново-этановые ливни пробуждают пересохшие реки.

– Ты следишь за погодой на Титане? – улыбалась Майи. – Это просто потрясающе.

Она понятия не имела, как много смысла в ее простых, безобидных словах. Мишке хотелось ей рассказать. Но как? Он вспоминал первую реакцию Вовки и боялся: вдруг у Майи она будет такой же.

К тому же он не мог не думать про Оскара. Что будет, если она проболтается? И Мишка молчал. Точнее, не молчал, а продолжал рассказывать обо всем, что узнал и увидел за это лето.

В лагерь вернулись под утро. В палатке его родителей уже болтала проснувшаяся непривычно рано Машка. Мама ворчала, уговаривая ее поспать еще хотя бы полчасика.

– Ты звони мне, – шепнула Майи. – Даже если не будешь знать, с чего начать, все равно звони.

– Обязательно, – отозвался Мишка.

Она обняла его за плечи, поцеловала в щеку.

Потом скрылась в своей палатке.

Мишка сел на бревно на краю лагеря. Дотронулся пальцами до щеки. Улыбнулся…

С озера потянуло прохладой.

«Хорошо, „Оса“ прилетит только через три часа, – подумал он. – Успеем сесть в машину».