Дождь так и не прекратился. Леша с Валиком не вернулись. Мишка начинал нервничать. Сидеть одному в надувной бочке посреди Титана ему совсем не нравилось. Сейчас этот спутник уже не казался ему дружелюбным.

Мишка попытался выйти на связь с Лешей и Валиком – никто не ответил. Тогда он попробовал связаться с «Альфа Ориона». Тоже тишина. Видимо, из-за дождя радиосигнал не проходил.

Он несколько раз осмотрел все вокруг камерами: ни малейшего движения. Мишка выглянул в переходный отсек. Вертушки на месте, его скафандр тоже. «Выйти наружу?» – подумал он, но тут же вспомнил про категорический запрет Леши. Налил чаю, забрался с ногами на кровать.

* * *

На улице кто-то шуршал. Мишка выглянул из палатки. Майи стояла посреди поляны с телескопом в руках.

– Что ты делаешь? – прошептал он.

Она вздрогнула. Обернулась.

– Я думала, ты спишь. Ты сегодня рано лег.

– Это мой телескоп? – спросил Мишка. Трубу было просто не узнать: невероятные виды глубокого космоса украшали ее. Туманности, звездные скопления, галактики.

– Тебе нравится? – Майи улыбнулась.

– Ты классно рисуешь.

– Хочу посмотреть на Юпитер, пока он не спрятался.

– Так за деревьями ничего не видно.

– Здесь недалеко есть отличное место.

– А твоя мама не против?

– Она спит… – Улыбка Майи стала виновато-смущенной.

– Подожди меня, – пробормотал Мишка.

Он нырнул в палатку и через пару минут вернулся со своим телескопом, штативом и кофтой в руках.

– А фонарик? – напомнила Майи.

Про фонарик Мишка не подумал, потому что на поляне и без него было светло: дядя Жора у каждой палатки над входом повесил по большому круглому фонарю.

Мишка снова залез в палатку. На этот раз копался дольше: никак не мог найти свой фонарик. В итоге взял Вовкин.

Они проскользнули в заросли.

– Ты уверена, что здесь дикие звери не водятся? – спросил Мишка.

– Водятся, конечно, – отозвалась Майи. – Но крупных хищников нет, не переживай.

Она вела его по узкой тропе, забирая все выше и выше, пока они не вышли на просторную террасу. Вид отсюда открывался просто невообразимый! Внизу – черный, подрагивающий от ветра лес. Над лесом – полное звезд небо.

– Вот он, Юпитер. – Майи указала на яркую точку прямо над горизонтом.

– Давай скорее, он сейчас ускользнет.

– У нас еще час минимум. Ты не забывай: мы намного севернее. Здесь планеты никогда не поднимаются высоко над горизонтом.

Они наводили каждый свой телескоп. Потом сравнивали, что получилось. У Майи в телескопе Мишка увидел уже знакомое пятно с точками галилеевых спутников по бокам. У себя – хороший такой полосатый шарик и те же спутники.

– Потрясающе, – выдохнула Майи, глядя в его телескоп.

Дальше наблюдали поднявшуюся над горизонтом Луну.

– Как быстро она уходит из поля зрения, – заметила Майи. – В твоем телескопе еще быстрее, чем в моем.

– Дай поправлю. – Мишка наклонился к телескопу и случайно задел ее руку. Рука была холодная. – Ты замерзла?

Майи пожала плечами:

– Ты правильно сделал, что захватил кофту.

– Держи. – Мишка снял кофту, накинул ей на плечи. – И давай собираться.

По пути в лагерь Майи вдруг спросила:

– Миша, можно задать тебе один вопрос? Только ты не сердись.

– Опять про Оскара? – догадался Мишка. Он ждал этого и понимал, что без разговора про Буйновых поездка вряд ли обойдется. А раз уж такой неприятности не избежать, тогда лучше покончить с ней сразу, раз и навсегда. – Спрашивай.

– Почему все-таки ты невзлюбил его? Только не говори, что это не так или что он сам виноват. Я правда хочу понять. Он мой двоюродный брат, и я люблю его, как родного. Он столько раз помогал мне и ни разу не подвел. Ты тоже хороший парень. Вам бы дружить, вместе играть в футбол. А вы стали заклятыми врагами.

– Ты только не преувеличивай, – фыркнул Мишка. – Да, мы с ним не ладим. Но заклятые враги – это уж слишком. На последнем чемпионате мы даже ни разу не поцапались.

– И все же?

– Наверное, мне было обидно, что капитаном сборной сделали не меня, – честно признался Мишка. – Я играл лучше всех в началке. А тут появился он. Взялся неизвестно откуда. Играл ужас как. И на тебе: капитан. Потом, сама понимаешь, слово за слово… Мало-помалу разгорелся котелок.

– Знаешь, для него ведь футбол – это смысл жизни. Мечта детства. Дядя Боря всегда смеялся над ним, говорил, что он по мячу-то попасть не может, не то что в футбол играть. А он никак не хотел отказываться от своей затеи. Когда дядя Боря решил строить завод, Оскар ни за что не соглашался переезжать.

Боялся. В новой школе его могли не взять в сборную. В старой к нему привыкли. Он играл в команде с первого класса. Играл, как мог, и никто не трогал его. А в новой кто знает, как все сложилось бы. Вот дядя Боря и начал спонсировать вашу сборную.

Мишке стало немного жаль Оскара. Он вдруг подумал, что между ними и впрямь есть что-то общее. Сам Мишка потратил столько времени, чтобы заслужить доверие экипажа на своем «Альфа Ориона». По сути, Оскар ведь делает то же самое. Всего три года прошло, а на поле его просто не узнать. На горизонте неприятно замаячили угрызения совести. Мишке это не понравилось, и он продолжил искать себе оправдание:

– Со спонсорскими деньгами все понятно. Но Оскар-то зачем начал задираться? Капитанской повязки ему оказалось мало? Ты же видела его в лагере: высокомерный выскочка, по-другому не скажешь.

– Я и тебя в лагере видела, – пожала плечами Майи. – Ты тоже по-своему отличился…

Мишка развивать тему не стал: не хотелось заострять внимание на собственных недостатках.

Вместо этого он спросил:

– Можно и мне задать вопрос?

– Конечно.

– Борис Вилурович, по-твоему, тоже хороший парень?

– Дядя Боря? Сложно сказать. Мама его не любит. А я почти не знаю. Он всегда на работе, всегда занят. Пока мы жили в Германии, я вообще ни разу его не видела: Оскар приезжал только с мамой. Наши мамы очень близки. Я бы хотела, чтобы у меня была сестра, и я бы дружила с ней, как мама с тетей Алей. Но у меня – только Оскар.

Они вышли на поляну. Расходиться не хотелось. Сели у потухшего костра.

– Знаешь, дядя Боря ведь не только футбольные сборные и детские лагеря спонсирует. Он помогает многим проектам: школьным и студенческим олимпиадам, конкурсам для молодых инженеров и ученых. Он делает много хорошего…

Мишка снова вспомнил слова Валика про черное и белое.

Он хотел ответить Майи, но в голове у него вдруг прокатилось знакомое «Бах, бах, бабах…», послышался треск рвущейся ткани.

– Миша, ты спишь? – Майи погладила его по щеке. Мишка открыл глаза. Ему стало страшно. За себя, за Лешу, за Валика…

– Наверное, я пойду, – пробормотал он.

Майи растерянно улыбнулась:

– Да, конечно. Спасибо за компанию.

– Тебе спасибо.

Она отдала кофту и проскользнула в свою палатку. Мишка, стараясь не отрубиться на полпути, полез в свою.

* * *

Взрослые так и не вернулись.

Моргала аварийная сигнализация. Адского рева, как на «Альфа Ориона», не было, но навязчивая красная лампочка испугала Мишку больше тысячи сирен.

Он сел за компьютер, стал натужно вспоминать, чему его учил Эдик, когда рассказывал про панель контроля за работой станции. Параметров было много. Большинство из них Мишка интуитивно связывал со знакомыми системами. Но встречались и такие, о которых он понятия не имел.

Мишка медленно продвигался по списку, то и дело сбиваясь, проваливаясь в страшные мысли про Лешу и Валика. Вдруг они не вернутся? Вдруг с ними что-то случилось?

Дрожащей рукой он взялся за микрофон.

– Говорит станция, прием! Прием! Леша, Валик, ответьте! Прием!

Радиоприемник молчал. Мишка снова попробовал связаться с «Альфа Ориона».

Тишина…

Нет, не тишина. Медленная барабанная дробь. По-прежнему шел дождь: небо Титана будто отбивало траурный марш.

Мишка снова уставился на красную лампочку. Ему показалось, что теперь она моргает быстрее.

Он вернулся к списку. Он больше не вчитывался в каждое слово. Просто медленно переводил взгляд с одной строчки на другую, пока не наткнулся на красный флажок.

Прочитал: «Нарушена целостность внешней оболочки».

Мишка застонал…

Потом взял себя в руки: переключился на монитор с основными показателями систем жизнеобеспечения. Атмосферное давление, уровень кислорода, содержание посторонних примесей, температура… Все графики поползли: кто вверх, кто вниз.

Мишка вскочил. Бросился за скафандром.

Нет. Скафандр ему не поможет. Кислорода в баллонах надолго не хватит. Если взрослые не вернутся… До прилета «Осы» полторы недели… Нужно спасать станцию!

Мишка сжал кулаки. Снова сел за компьютер.

Атмосферное давление росло медленно. Это хотя и обнадеживало, но справиться с паникой помогало едва ли. Мишке начало казаться, будто он чувствует запахи Титана, о которых читал когда-то: сладкие, горькие, с легким рыбным оттенком и ярким акцентом на растворитель.

Он на всякий случай замотал нос полотенцем. Вывел на экран компьютера данные с камер внешнего наблюдения. Стал осматривать горы в надежде увидеть Лешу и Валика.

Никого…

Мишка переключился на цилиндрический корпус станции. На глаза тут же попалась ледяная глыба, торчавшая из него со стороны гор. Еще две глыбы лежали поодаль.

– Вот оно что…

Мишка нашел место пробоины внутри станции. Там, на закругленном своде стены вырисовывался длинный плоский бугор. Из него выглядывал тонкий розоватый «клюв».

Мишка подошел ближе. Судя по всему, кусок льда снаружи уперся в детали титанового каркаса, поэтому и не пробил станцию насквозь, хотя и повредил оболочку. Пространство между слоями оболочки было разделено на камеры. Кажется, пострадала только одна из них. Воздух из нее вышел полностью, отсюда и бугор на стене. В остальном модуль по-прежнему держал форму.

«Странно, – подумал Мишка, – почему воздух сочится внутрь так медленно? Снаружи ведь давление выше». Он вспомнил какой-то шпионский фильм, который смотрел с отцом прошлой осенью. Там герою всадили нож в ногу, а кровь из раны не шла, пока нож не вынули.

«Наверное, здесь то же самое. Эта ледышка затыкает дырку. И что же делать?»

Мишка снова сел за компьютер. Графики медленно, но верно уходили от нормы.

– Ты теряешь время! – ругал он самого себя. И все же опять переключился на камеры, стал осматриваться вокруг: вдруг Леша с Валиком где-то рядом…

Никакого движения.

Зато море уже подобралось к самой станции. Еще немного, и его метаново-этановые «воды» начнут затекать в пробоину.

– Нужно выйти и заделать дыру, – решительно произнес Мишка.

Только сказать оказалось проще, чем сделать. Как ее заделаешь, когда в ней торчит целая гора? К тому же, если гору убрать, станция тут же заполнится титанианским воздухом. А потом ее и вовсе затопит. Нет, сперва нужно залатать дыру изнутри.

Мишка встал, посмотрел по сторонам. Дышать через полотенце было трудно, но снимать его Мишка не решался. Валик говорил, что воздух Титана, хотя и похож на земной, содержит какие-то вредные примеси.

«Зря я вспомнил об этом», – подумал Мишка.

Теперь ему начало казаться, что у него кружится голова.

– Хватит распускать сопли!

Он направился в угол с инструментами. Нашел рулон серого скотча. Этот скотч был знаком ему с детства. У отца в мастерской всегда лежало несколько рулонов такого же. «Самое гениальное изобретение человечества, – говорил отец. – Таким скотчем можно приклеить что угодно к чему угодно».

– Вот сейчас и проверим.

Дотянуться до дырки с пола у Мишки не получилось. Он подтащил контейнер с образцами, встал на него.

Снаружи тянуло холодом. Мишка принялся заделывать дыру. Окоченевшие пальцы не слушались. Он яростно тер ладони друг о друга и снова брался за дело. Для надежности наклеил скотч в четыре слоя, каждый раз забирая чуть шире.

Вернулся к компьютеру.

Несколько минут Мишка смотрел на графики. Внутреннее давление перестало расти, уровень кислорода понемногу выравнивался. Он выдохнул с облегчением. Может, остановиться на этом?

Леша с Валиком скоро вернутся. У них осталось не так много кислорода.

А если не вернутся?

Мишка не хотел думать о плохом. И все же он встал, взял геологический молоток, кусок пластика на случай, если снаружи понадобится заплатка, и все тот же рулон серого скотча. Надел костюм водяного охлаждения. С тоской посмотрел на онемевший радиоприемник и вышел в переходный отсек. Вошел в скафандр. Проверил баллоны с кислородом.

Все это он делал, будто на автомате.

А в голове снова и снова назойливой мухой жужжал вопрос: «А если они не вернутся?»

Мишка разгерметизировал переходный отсек. Дрожащей рукой ткнул кнопку открытия выходного люка. Спрыгнул вниз. Тяжелые капли дождя барабанили по гермошлему, большими маслянистыми пятнами растекались по стеклу.

– Хорошо, здесь хотя бы инопланетян нет. – Мишка нервно хохотнул.

Обошел станцию, подошел к месту аварии. На экране компьютера ледяная глыба выглядела довольно крупной. Но с такого расстояния она оказалась просто огромной. Острый край ее впился в оболочку станции.

Мишка попытался оттолкнуть ее – ничего не вышло. Сперва он толкал руками, потом плечом, потом спиной, навалившись всем телом. Бесполезно…

Ему снова захотелось оставить все как есть.

«А если дождь не прекратится? Если с гор прилетит еще что-нибудь?»

Он понимал: еще пара таких пробоин – и от их надувного дома не останется ничего, кроме тряпочки, как у Пятачка, который бежал в гости к Иа и упал на воздушный шарик.

Мишка горько усмехнулся. Потом вдруг подумал о Земле, о родителях, о маленькой Машке. Вспомнил Майи, Вовку, Бобровничьих… Вспомнил тот день, когда он впервые попал на «Альфа Ориона». Пока он был на корабле без сознания, родители не могли разбудить его на Земле. А что будет, если он умрет на Титане? Мишке стало совсем не по себе.

Он вернулся внутрь станции. Долго копался в инструментах. Наконец нашел длинную металлическую палку – видимо, часть крепления какой-то аппаратуры. Хотел захватить лазерный бур, но передумал: работать с ним он так и не научился. Снова вышел на улицу. Геологическим молотком проковырял дыру в основании глыбы, вбил в нее палку, с силой надавил. Сперва ничего не происходило. Мишка начинал злиться. И на этот противный дождь, и на Лешу с Валиком, и на собственную беспомощность. Он яростно стучал кулаками по палке. Потом просто повис на ней. Глыба начала поддаваться.

Не отпуская палку, Мишка потянулся за геологическим молотком. Вставил в образовавшуюся внизу прореху. Воткнул палку глубже. Снова повис. Когда он повторил эту незамысловатую комбинацию в третий раз, глыба наконец покачнулась и упала набок. Теперь он мог видеть рваную дыру в корпусе станции.

Первым делом Мишка заглянул внутрь. Отыскал место, где час назад он нахлобучил заплатку. Для надежности проклеил его и с этой стороны. В два слоя.

Потом попробовал собрать разорванные края внешней оболочки. Края расползались, а скотч не получалось прижать как следует.

Мишка устал. Беспокойство за Лешу и Валика перерастало в панический ужас. У них вот-вот закончится кислород. Если еще не закончился…

Мишка глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. И тут на глаза ему попался кусок пластика, который он прихватил со станции. Мишка протолкнул пластик в дырку, аккуратно расправил оборванные края. Сперва приклеил один край, потом другой. Наложил сверху еще два слоя скотча. Отошел, чтобы посмотреть на работу со стороны.

– Что ты здесь делаешь?

Мишка вздрогнул. Обернулся: на склоне неподалеку стояли Леша и Валик.

– Наконец вы вернулись, – выдохнул он.

– Что ты здесь делаешь? – повторил Леша. – Тебе было велено не высовываться.

– Я станцию ремонтирую, – обиженно буркнул Мишка. – На нее целая скала прилетела.

– Ты не должен был выходить. – Леша будто не слышал его.

– Что же, я должен был сидеть и ждать, пока дыру затопит?

– Ты должен был ждать, пока мы вернемся.

– А если бы вы вообще не вернулись?! – закричал Мишка. – Вас не было почти сутки!

Накопившиеся за день эмоции хлынули через край. Он пнул валявшийся под ногами молоток, отшвырнул моток скотча и побежал к станции. Как только выходной люк закрылся и давление выравнялось, Мишка выбрался из скафандра. Вошел внутрь станции. Он чувствовал себя раздавленным. Ему хотелось поскорее уснуть…