После великой победы при Яньхо[65] император устроил банкет со всеми генералами. Командующий легкой кавалерией Чжу Ин был удостоен места подле императора за боевые подвиги.

На банкете император приказал знатной даме из крылатых прислуживать гостям. Крылатая была искусной певицей и обладала невероятной красотой, так что все генералы были ей очарованы. Император спросил Чжу Ина: «Хочет ли драгоценный подданный эту девушку?» Остальные генералы ужасно позавидовали ему, но Ин только улыбнулся и промолчал. Император был удивлен и спросил снова: «Тогда какая же женщина нужна драгоценному подданному?» Ин не отвечал. Император продолжал упорствовать, и наконец Ин произнес: «С тонкой талией и длинными ногами». Все сидящие рассмеялись.

Весной пятого года правления император подарил Чжу Ину принцессу Цинхэн, а также пожаловал золото, жемчуга и приложил письмо на шелке. Чжу Ин встретил принцессу Цинхэн в Ебэе, открыл письмо. Там было написано: «Дарим девушку с тонкой талией и длинными ногами».

«Неофициальная история империи Чао»

После прослушивания стольких ракушек подряд на него нахлынуло слишком много воспоминаний. Он почувствовал усталость и откинулся на спинку кушетки.

– Чай. – А-Лянь поднесла ему пиалу со свежим гуапянем[66]. – Хочешь чем-нибудь перекусить?

– Да. – Он улыбнулся. – Может, кашу из толченых желудей?

А-Лянь вдруг вскинула голову:

– Каша из желудей… скажи, с ними все в порядке?

– Точно в порядке, – вздохнул Чжу Ин. – Они гораздо проницательнее нас.

А-Лянь склонила голову, не зная, что и думать, а ее пальцы нежно потерли золотую цепочку на шее.

– Хочешь вернуться и посмотреть? – спросил Чжу Ин.

А-Лянь покачала головой:

– Время, когда это место принадлежало нам, в прошлом.

* * *

Это был словно огромный внутренний двор. Чжу Ину так показалось.

Он не знал, как попал туда. За темным барьером слышался свист – это Земляной питон несся сквозь зеленые воды. Шум наверняка был ужасающей силы, но когда он проходил через барьер, то звучал будто колыбельная, которую мать пела Чжу Ину в детстве. Так он и заснул, держа Цинхэн в руках и прислонившись к ледяной стене, понятия не имея, как долго огромный змей плыл и сколько смертей оставил после себя. Когда он проснулся, то оказался в месте… которое можно было охарактеризовать только одним словом – странное.

Оно действительно было похоже на внутренний двор, со всех сторон окруженный высокими стенами из скал. Даже если задрать голову, все равно не видно конца этих стен за бескрайним морем облаков. На почти отвесных красных скалах имелась лишь редкая растительность. Из этой огромной каменной бочки мог бы вырваться на свободу только крылатый. Что же о дне бочки, то это похоже на странную долину, но очень уж широкую. По грубым подсчетам от одного конца долины до другого – около ста ли, что составляет почти день пути. На дне росло не так уж много деревьев, только в центре целая роща из древних дубов, даже с такого расстояния была заметна пышная зелень их листвы. А вокруг – только красная глина и камни, редкие травы и кустарники, что придавало долине бесплодный вид.

Земляной питон давно исчез, оставив Чжу Ина и Цинхэн лежать на большом камне на окраине долины. Рядом с ними находился глубокий и тихий водоем не более десяти ли в диаметре с невероятно чистой синей водой – с первого взгляда было понятно, что она слабая. Странно то, что, глядя с берега, можно отчетливо разглядеть красные каменные стены, уходящие далеко вглубь. Водоем был слишком глубоким, а горные стены закрывали солнце, поэтому невозможно было увидеть дно. Однако все равно было непонятно, сообщается ли он с внешним миром и этим ли путем Земляной питон принес их в долину.

За последние два дня произошло слишком много неожиданного. Поскольку Земляного питона больше нет поблизости, Чжу Ин не смог бы разобраться, даже если бы захотел. Он сидел на камне и размышлял о произошедшем. Уже стоял полдень, и красные валуны впитали в себя солнечный жар, сделавшись приятно теплыми. Но первое, что вспомнил Чжу Ин, бросило его в холод.

Да, он посмотрел на Цинхэн в своих объятьях. Длинная юбка девушки еще не высохла и плотно облегала ее фигуру. Цинхэн, которой скоро исполнится двадцать, – уже не маленькая девочка. Ее изящные изгибы могут вызвать зависть даже у зрелых женщин. Взгляд Чжу Ин скользнул по ее вздымающейся груди, а затем по мягким линиям тела до слегка выступающей нижней части живота, где и остановился. Его взгляд горел огнем, и имей он реальную силу, то уже спалил бы зеленую парчовую юбку и открыл бы правду.

Цинхэн – главная жена, подаренная императором Чжу Ину. Когда эта новость впервые долетела до его ушей, сердце екнуло.

Он встретил Цинхэн на поле битвы – в то время ее звали Цихай Лянь. Она вела вороного коня, охраняя лежащее на нем мертвое тело Цихай Чжэньюя. Ебэйский ветер поднял ее вуаль, заставив окружившую армию Чао забыть об оружии в руках. Он до сих пор помнил, как Цихай Лянь стояла среди горы трупов, охраняемая оставшейся кавалерией Ебэя. Ее рука указала через поле, и она объявила ясным, звонким голосом: «Тот генерал Чао, что убьет моего отца, станет моим мужем!» В этот момент даже телохранители вокруг него удивились.

Он знал о ее ненависти. Знал, что она сказала императору, отвергая того: «Я не буду служить убийце моего отца». Когда Чжу Ин открыл секретное письмо, написанное императором, он отчетливо представил усмешку его величества, когда тот пожаловал этот брак: «Ты ведь не хочешь служить человеку, который убил твоего отца?»

Он был Чжу Ином, генерал-командующим Чжу Ином, убившим Цихай Чжэньюя, самым доверенным солдатом императора и ничтожной пешкой в его руках. Всего лишь пешкой, не тяжелее и не важнее отполированного нефритового камня для сянци[67] в руках его величества. Но у этой пешки были собственные скрытые желания. Выражение его лица было спокойным и равнодушным, но в душе он был счастлив. Ледяные голубые глаза Цинхэн, возможно, и смотрят холодно, но печаль, скрытая за ее высокомерием, – это то, что ему знакомо, то, что он понимает, это песня, которая может заставить его сердце петь.

Он правда любил Цинхэн. Мысль может показаться слишком странной, но она действительно отпечаталась под его равнодушным выражением лица.

Из-за этой любви он позволял Цинхэн, как агрессивному маленькому зверьку, провоцировать его. Разрешил ей покинуть шатер и вернуться к ебэйцам, чтобы продолжить играть роль принцессы. Из-за любви взгляд Чжу Ина всегда был прикован к ней, и как только он обнаружил разлад среди племен, то без колебаний забрал Цинхэн обратно. Именно из-за этой невероятной любви он даже ни разу не взял Цинхэн за нежную руку.

Чжу Ин не аскет, но и не распутник. Вокруг него не было недостатка в женщинах, однако лишь к одной Цинхэн он относился серьезно. В его глазах она не только обладает той же покорностью и печалью, с которыми он знаком с детства, но и будто является его собственным эхом в другом мире. Все это переплетается в самую яркую звезду на ночном небе, которую невозможно запятнать или осквернить.

И эта идеальная Цинхэн на самом деле оказалась беременна! Даже глубокий, словно колодец, Чжу Ин не смог бы сдержаться. Он почувствовал себя дураком. Прошло столько времени, а он понятия не имел, что Цинхэн принадлежала «другому». Как он мог не заметить? Чжу Ин осторожно положил Цинхэн на камень, развернулся, пробежал несколько шагов и замер. Некоторое время он неподвижно стоял, бессознательно сжимая в руках короткий кинжал со сломанным лезвием. Его сердце колотилось, а вены на лбу вздулись.

– Хочешь убить меня? – раздался сзади звонкий голос Цинхэн.

Чжу Ин был так поражен, что интуитивно спрятал кинжал за ладонь. Губы искривились, но он все же спросил:

– Ты очнулась? – Голос по-прежнему был спокойным, и волнение, только что охватившее его, уже скрылось под каменным лицом.

Лицо Цинхэн покраснело, но смущение тут же сменилось презрением. Она положила одну руку на землю, а второй коснулась живота и с вызовом посмотрела на него.

– Это кинжал моего отца? Почему он у тебя? Хочешь убить меня им? – выплюнула она подряд три вопроса.

Чжу Ин посмотрел на кинжал в своей руке. Это был обычный короткий нож, который есть у каждого в Ебэе, им обычно нарезают мясо во время еды. У Цихай Чжэньюя он тоже был: с роговой рукояткой и широким лезвием длиной в два цуня, а на ножнах золотой нитью вышит иероглиф «Юй». У Чжу Ина не было привычки грабить убитых им в бою людей, но, обезглавив Цихай Чжэньюя, он почему-то забрал этот кинжал. Он и сам не осознавал причин. Поколебавшись мгновение, Чжу Ин печально покачал головой, вложил кинжал обратно в ножны и швырнул его в сторону Цинхэн.

– Думаешь, сможешь убить меня… – рассмеялась она, хотя на ее лице не было и следа радости. – Уже забыл, почему не утонул в слабой воде?

Глаза Чжу Ина холодно блеснули. Да, Цинхэн вновь обрела магические силы, но что с того? Не все убитые Чжу Ином были воинами. Однако вспомнив о голубом барьере, он почувствовал, как гнев угас.

– Я не хочу убивать тебя, зачем мне это? – Он глубоко вздохнул. – Кинжал принадлежал твоему отцу, так забирай!

Он не знал почему, но, когда Цинхэн задала эти вопросы, его охватило жгучее отчаяние. Чжу Ин оглянулся по сторонам и зашагал прочь. Сделав пару шагов, генерал-командующий обернулся и вдруг сказал:

– Причина, по которой я сохранил этот кинжал, в том, что… твой отец… он похож на его величество.

Цинхэн пораженно застыла. Она понятия не имела, почему Чжу Ин это сказал. Был еще один человек, который однажды сказал ей то же самое, – Се Юйань, хоу Санбин Великой Чао, послуживший гибелью ее сестры. Но в словах Чжу Ина было что-то, что заставило ее вдруг ощутить с ним близость. Она не могла понять, что же это. Этот мужчина своими руками убил ее отца, но вместе с тем именно он снова и снова защищал и оберегал принцессу, даже когда она упала в воды болота Ечжао. В глубине сердца появилось странное спокойствие, будто что-то таяло.

– Ты… ты знаешь, чей это ребенок? – опустив голову, тихо спросила Цинхэн.

Чжу Ин хмыкнул:

– Это не имеет значения. Главное, чтобы ты его хотела. – Раз уж Цинхэн так своевольна, ему, вероятно, придется отпустить ее к ебэйскому любовнику? Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слишком мрачной, а его шаги невольно замерли.

Цинхэн нежно погладила нижнюю часть живота, на ее лице была написана неуверенность. Она открыла рот, но затем снова закрыла, посмотрела на живот и наконец тихо выдавила:

– Этому ребенку уже пять месяцев.

Чжу Ин кивнул и сказал:

– Оказывается, прошло уже пять… – Прежде чем слово «месяцев» вылетело из его рта, в ушах раздался раскат грома.

Разве пять месяцев назад – это не время, когда Цинхэн должна была покинуть столицу империи? Он, новоиспеченный жених, вел свои войска через снежное Ебэйское плоскогорье, чтобы встретить невесту, чувствуя себя так же взволнованно, как при виде первых почек ивы весной. Цинхэн до этого жила в императорском дворце, где мужчины были редкостью, что уж говорить о ебэйцах. Она – принцесса Цинхэн, и не так много людей могут беспрепятственно входить в ее покои. Он вдруг вскинул голову, и его лицо побледнело.

Цинхэн посмотрела на генерала и слегка кивнула. Вероятно, от воспоминаний о том времени румянец ее отступил, и лицо побелело.

– Но… он же сделал тебя принцессой… – Прежде чем Чжу Ин успел закончить, он уже сознательно оборвал себя. Верно, весь мир принадлежал его величеству – что уж говорить о принцессе. Сплетни при дворе разносились как лесной пожар, а Чжу Ин наивно поверил, что решение императора отдать Цинхэн ему в жены – всего лишь наказание. Следовало бы сообразить: учитывая характер императора, разве оставил бы он ее в покое после тех дерзких слов?

– Он не знает? – Чжу Ин сразу подумал о главном: как император мог обручить с ним беременную Цинхэн?

Принцесса покачала головой:

– Во дворце так много людей, разве помнит он всех?

На плоскогорье она жила уединенно, но в дороге уже ничего не скрыть. С таким сроком люди вокруг Цинхэн должны были заметить, что она беременна? Внезапно Чжу Ин понял причину разлада в ебэйском лагере:

– Вот почему твои люди…

Цинхэн кивнула, а затем покачала головой:

– Они знают лишь, что я в положении… – ее голос понизился, – но не в курсе, что мы еще не… – Она замолкла, и ее уши покраснели. – Так или иначе, это враг, убивший моего отца. – Цинхэн произнесла последние слова четко и холодно.

– Враг, убивший отца?! – Чжу Ин чуть не рассмеялся, хотя сердце его было наполнено только печалью и гневом. – Ребенок врага, убившего отца…

Генерал не закончил фразу, но Цинхэн поняла, что он имел в виду. Постепенно она преодолела смущение, посмотрела на слабую воду и равнодушно сказала:

– Я считала, что он жесток и осторожен, что никогда в жизни не смогу ничего с ним сделать… Но этот ребенок – его плоть и кровь! Я подумала, что, если не выйдет добраться до императора, разве сделать что-то с его потомком – не то же самое? – Когда принцесса говорила эти слова, ее глаза смотрели на водоем, лицо было бледным и спокойным, словно она непринужденно обсуждала какие-то семейные дела.

Чжу Ин почувствовал, будто лицо Цинхэн стало ему чужим. Женщины – действительно странные существа, они способны закопать свою ненависть так глубоко, чтобы использовать для мести даже собственное тело.

Цинхэн подняла глаза на Чжу Ина и изогнула губы:

– Сначала я хотела сказать тебе. Решила, что ты, вероятно, очень разозлишься, когда узнаешь. Ты ведь великий генерал, под началом которого непобедимые воины, прошедшие сотню битв. Если восстанешь против него, то независимо от того, кто победит, я буду отомщена. Скажи, я плохой человек?

Чжу Ин подумал об этом еще раньше, чем она сказала, и его сердце забилось от сложных чувств. На самом деле, обычаи Ебэя отличались от Великой Чао. Согласно традициям империи, дарение любимой наложницы дорогого стоило. Император, пусть его благосклонность к Цинхэн и прошла, оказал Чжу Ину большую часть, отдав девушку. Более того, он также великодушно сохранил за ней титул «принцессы Цинхэн».

Мысли Чжу Ина очень бы удивили Цинхэн. Но она по-прежнему будто говорила сама с собой:

– Но вскоре после встречи с тобой я поняла, что это невозможно. Какую бы храбрость ни проявлял на поле боя, ты никогда не восстанешь против него. Даже несмотря на то… что твой родной отец погиб от его руки, ты все равно остаешься самым верным генералом.

Услышав, что Цинхэн упомянула Цзе Хайтяня, Чжу Ин слегка усмехнулся, но ничего не сказал. Он просто стоял и молча слушал ее.

Цинхэн не заметила этой улыбки. Раз уж начала говорить, то больше не могла остановиться. После короткой паузы она продолжила:

– Я думала, что если родится девочка, то ладно, но если это будет мальчик, то воспитаю его как внука Цихай Чжэньюя, хана Ебэя, чтобы он отомстил кровью за кровь.

Эти слова заставили сердце Чжу Ина упасть, а на его лбу выступил тонкий слой пота. Он никогда не думал, что Цинхэн, яркая, словно луна, окажется настолько безжалостной, что натравит сына на отца-императора. Генерал внезапно задался вопросом, что же произошло с девушкой за несколько месяцев в столице, что породило такую жгучую ненависть.

Цинхэн вздохнула и ласково погладила живот. На этот раз на ее лице появилась странная нежность, а тон смягчился:

– Но когда мы прибыли в Сяян, той ночью он впервые толкнулся. Это был такой легкий толчок, но его хватило, чтобы выбросить все предыдущие мысли из моей головы. С тех пор каждую ночь он пинался у меня в животе, катался и лягался. И я поняла, что этот ребенок – не его, а мой. Все счеты с императором не имели никакого отношения к этому ребенку. Что же я могла с ним сделать? Да и осмелилась бы? Теперь лишь желаю отправиться с малышом на край света, чтобы он никогда не узнал правды. Не хочу, чтобы этот ребенок узнал, чей он сын или внук. Просто желаю, чтобы он вырос здоровым и прожил хорошую жизнь… Чжу Ин, думаешь, я очень жалкая?

Чжу Ин стиснул челюсти и горько улыбнулся:

– Разве ты сама не сказала, что я отказался от мести за отца? Думаешь, я не… – Его горло пересохло, и он не смог договорить.

– Ты такой странный. – Цинхэн наклонила голову и взглянула на него. – Я поняла это, когда ты впервые посмотрел на меня у каравана.

Выражение ее лица было таким живым, что сердце Чжу Ина сжалось, а затем его затопило болью. Цинхэн снова спросила:

– Ты ненавидишь меня, верно? Но я никогда не собиралась скрывать этого. Не знаю, почему ты так смотришь, но я не могу дать тебе желаемое.

Они замолчали, каждый погрузился в свои мысли. Через некоторое время Чжу Ин сдвинулся с места и, не говоря ни слова, зашагал в сторону долины. Цинхэн не сдержала оклика, и этот звук поразил ее саму – оказывается, в глубине души она не хотела, чтобы он уходил.

Чжу Ин оглянулся, и после некоторых колебаний Цинхэн спросила:

– Ты… куда ты идешь?

Чжу Ин изогнул губы в улыбке и похлопал себя по животу.

– Я точно знаю, чего хочу. Прошло столько времени, ты не проголодалась?

Оказывается, генерал собирался поискать еду. Минуло всего ничего, а он уже успокоился, и его лицо снова стало каменной маской. Цинхэн больше не могла понять, о чем он думает.

Словно в ответ на его слова живот Цинхэн заурчал. Прошло полтора дня с тех пор, как они покинули Сюньчжоу, разве она могла не проголодаться? Более того, теперь Цинхэн ела за двоих. Принцесса покраснела, поднялась и сказала:

– Я тоже пойду.

Чжу Ин на это ничего не ответил, развернулся и снова пошел к долине, только на этот раз намного медленнее.

Недалеко от валунов тек чистый ручей, втекавший в водоем. Вода была прозрачной и прекрасной, но берега – голыми и безжизненными. Вдвоем они прогулялись вдоль ручья, но не увидели ни одного живого существа. Только сорняки и бурьян, растущий мелкими кустами то тут, то там.

Чжу Ин вдруг опустился на колени у ручья и поднес ко рту пригоршню воды. Цинхэн испуганно закричала:

– Не пей!

Слабую воду нельзя пить, они это узнали в Сюньчжоу. Цинхэн подумала, что Чжу Ин просто настолько мучался жаждой, что больше не мог терпеть.

Горечь и сладость наполнили сердце Чжу Ина: «Кажется, я все-таки ей не совсем безразличен». Не обращая внимания на крик Цинхэн, он выпил всю воду. Вода в ручье была холодной и сладкой – это действительно была не слабая вода. У берега водоема он уже увидел воду, льющуюся с валунов, и поток показался ему немного странным. Пройдя так долго, он услышал журчание ручья и понял, что это живая вода. А когда погрузил руки в ручей, уже был в этом почти уверен.

– Вода хорошая, – сказал он Цинхэн, хотя чувствовал все большую странность ручья. Даже на берегу болота Ечжао со слабой водой рос тростник высотой с человека. А в этой долине течет нормальная вода, но она бесплодна. Сначала Чжу Ин собирался поохотиться на птиц, но до сих пор не встретил и кузнечика. Его все больше терзало дурное предчувствие, что дичи тут вообще нет.

Цинхэн тоже опустилась на колени у ручья и зачерпнула воды. Прохладная жидкость, попавшая в рот, очень успокаивала, но ее желудок будто стал еще более пустым. Она хотела встать, но вдруг почувствовала, что солнце слишком яркое, пошатнулась и чуть не упала в ручей от головокружения. Чжу Ин поспешно приобнял ее за плечо. В слабой воде он уже обнимал ее, но теперь все было иначе. На мгновение их взгляды встретились, молодые люди смутились и отвернулись.

Чжу Ин немного заволновался. Все-таки Цинхэн была беременна, и, возможно, она не сможет долго идти из-за голода. Он посмотрел на древние дубы в центре долины. Там росла буйная зелень, но не факт, что удастся найти что-то съедобное. Однако по грубой оценке впереди еще тридцать-сорок ли, и с их нынешним запасом сил придется идти очень долго. Его вдруг охватили сожаления: и почему он не догадался захватить с плота хотя бы немного пайков и сушеного мяса? Тогда они бы сейчас не оказались в такой ситуации.

В своих тревогах он услышал, как Цинхэн окликнула его, и, проследив за ее взглядом, увидел полоску серого дыма, плывущую над древними деревьями.

– Дым? – Они взволнованно переглянулись.

Независимо от того, где они, дым всегда одинаков. В долине не было ветра, и Чжу Ин мог наблюдать, как светло-серый дым медленно поднимается в воздух из-за кроны деревьев и столь же медленно рассеивается.

– Интересно, кто там живет? – Казалось, он говорит сам с собой, но на самом деле обращался к принцессе. Им обоим все еще было неловко из-за объятий. В конце концов, теперь, когда Цинхэн во всем призналась, многое изменилось. Чжу Ин притворялся спокойным, но ему было не все равно, и потому оказалось тяжело говорить с Цинхэн. Судя по ее лицу, она еще пребывала в мыслях и не оправилась от того разговора.

Это предложение отвлекло ее, и Цинхэн тоже загорелась любопытством. Долина со всех сторон окружена высокими горами, как бочка. Горные вершины заслоняют облака и туман, поэтому трудно увидеть, насколько они высоки на самом деле. Отвесные скалы слишком круты, так что даже обезьяны не смогут взобраться по ним. При этом сами облака тоже выглядели странно – закрывали только вершины, а небо над центром долины было ясным.

Прикрыв глаза рукой, Цинхэн посмотрела вдаль и сказала:

– Горы Лэйянь покрыты облаками. Не боишься, что мы как раз в этих горах? – Ее поза была несравненно прекрасна, и в грудь Чжу Ина будто ударили молотом, а потом сердце закипело. Ему хотелось кричать во все горло, но он спокойно ответил:

– Думаю, так и есть.

Первоначально горы Лэйянь были самой длинной и опасной грядой на материке. Они занимали его половину, и в них было мало ущелий и перевалов для преодоления, не говоря уже о местах, пригодных для жизни. Ходят слухи, что Хуачэн находился у подножия гор, но на самом деле он расположился на склоне. Но даже несмотря на это, в Хуачэне никто постоянно не жил, и место было лишь временной остановкой летом и осенью для кочевых племен. А в этой бесплодной долине виднелся дым – следы людей.

– Может, там еще один монстр? – Цинхэн инстинктивно коснулась цепочки на шее. Изначально подвеска ограничивала ее духовную силу, но в битве с Земляным питоном она смогла ее использовать.

– Если и монстр, то он явно умеет готовить. – Чжу Ин принюхался. Может, из-за чувства голода, но ему почудился запах вареного риса. Немного подумав, он добавил: – Даже если это не монстр, умеющий готовить, он, вероятно, все равно съедобный.

– Пф! – Цинхэн, не сдержавшись, прыснула, и ее глаза очаровательно прищурились. Чжу Ин отвернулся, чтобы не смотреть на нее. Девушка тихо вздохнула и сказала: – Ты изменился по сравнению с тем, каким был в лагере.

На мгновение Чжу Ин был ошеломлен, а в его голове промелькнула мысль: «Это не я изменился, а ты». Но затем он выпятил грудь, не желая об этом думать. Впереди находилась еда, и этого было достаточно, чтобы побудить генерала двигаться. Но когда его дернули за рукав, Чжу Ин обернулся и сказал:

– Ты иди не торопясь. Я найду что-нибудь съестное и принесу тебе.

Цинхэн протянула:

– Но это так далеко. Ждать, пока ты вернешься… – Она не знала, что хотела сказать, поэтому замолкла, а на сердце стало неуютно. Принцесса видела чувства Чжу Ина и ясно сказала, что для нее он лишь враг, но продолжала неосознанно дразнить, и это заставило ее устыдиться. Цинхэн присела на корточки, окунула кончики пальцев в ручей и произнесла про себя несколько слов. В ручье вдруг возник огромный ледяной карп. Она ловко запрыгнула на его спину и махнула Чжу Ину: – Иди сюда.

Ручей извивался, и течение несло к древнему лесу. Ледяной карп плыл очень быстро, и вскоре они оказались у деревьев.

Чжу Ин следовал за императором во время завоевания Поднебесной и видел немало техник и заклинаний храма Цзунчжэн, но впервые наблюдал такую магию. Он не мог не удивляться: если Цинхэн обладала такой силой, то почему ее с легкостью поймали? Словно услышав его мысли, Цинхэн тихо сказала:

– Это место тоже связано с Земляным питоном, иначе я бы не смогла создать столь большого ледяного карпа, который вдобавок смог бы продержаться так долго.

При мысли о Земляном питоне кожа на голове Чжу Ина снова онемела. Ему пришла в голову странная мысль: если тот, кто готовит в роще, – змей, то что прикажешь делать? Чжу Ин являлся прославленным генералом Великой Чао, но перед лицом белого Земляного питона был не больше пылинки.

В лесу не оказалось ни Земляных питонов, ни готовящих монстров. Посреди деревьев стояла старая хижина с соломенной крышей. Дверь была распахнута, и у входа сидели два старика с длинными белыми бородами. Того, что пониже, звали Нань Нань, а повыше – Лу Янь.

Стариков совсем не удивило появление Чжу Ина с Цинхэн.

– Гости Фэйгуана, как не знать. – Нань Нань указал на каменный чан за дверью. Он говорил с акцентом долины реки Сицзян. Чжу Ин и Цинхэн заглянули внутрь, и на поверхности воды отразился Земляной питон, свернувшийся на дне. Оказывается, у змея было красивое имя – Фэйгуан[68].

– Техника Водяного зеркала, – сказала Цинхэн, обращаясь к Чжу Ину. Данная техника не была очень сложной, но, чтобы так четко показать отражение Земляного питона, нужна недюжинная духовная сила – этот старик явно силен.

– Вы вырастили этого Земляного питона? – удивился Чжу Ин.

– Вырастили? – Нань Нань расхохотался. – Как мы можем его вырастить? Это он нас скорее растит.

Отсмеявшись, старик пояснил:

– Фэйгуан – друг хозяина и живет здесь черт знает сколько лет. А нам всего две сотни, и боюсь, это лишь капля в годах Фэйгуана.

– Две сотни?! – Сердце Чжу Ина похолодело от этих слов. Он отступил на полшага и закрыл собой Цинхэн. Внимательно осмотрев стариков, он спросил лишь одно: – Вы люди?

Лу Янь удивился:

– А как мы можем не быть людьми? – Пожилой мужчина потянул себя за белоснежную бороду, выглядя очень изумленным.

Чжу Ин открыл рот, но не знал, с чего начать. Он никогда не видел никого, кто прожил бы больше двухсот лет.

Нань Нань понял его затруднения и с улыбкой пояснил, что это скала Крайности и жизнь здесь как бы замедляется:

– Посмотрите на цветы у вас под ногами – они расцветают уже пять лет и до сих пор не увяли!

Нань Нань оказался очень болтливым. Он не видел людей снаружи уже двести лет и потому не умолкал. Стоя в дверях хижины, старик рассказывал, что это место называется скала Цюнши, что хозяина зовут Цюэ Гун, что эта хижина и эти дубы… Он рассказал так много, но до сих пор не предложил Чжу Ину и Цинхэн зайти внутрь, лишь счастливо брызгал слюной на них у двери.

В хижине что-то готовилось, и аромат продолжал наполнять ноздри двух гостей, а Цинхэн даже хотелось ухватить его рукой. Она была настолько голодна, что живот снова заурчал, а лицо покраснело от смущения. Но два старика будто оглохли и вообще не заметили этого. От запаха из хижины у нее то и дело темнело в глазах, но девушка не просила еды, только прикрыла глаза и терпела.

Чжу Ин заметил это и вздохнул про себя: даже в такое время Цинхэн ведет себя как чопорная принцесса. Это было в ее характере, который не мог измениться, несмотря на пережитые трудности. Поэтому генерал смело прервал красноречивую лекцию Нань Наня о древних временах:

– Господин Нань, мне стыдно просить, но я не ел с тех пор, как встретил Фэйгуана. Я очень голоден. Не найдется ли у вас чем перекусить?

Нань Нань в изумлении открыл рот, а затем хлопнул себя по голове:

– Ай-я, я так давно не встречал других людей, что совсем ополоумел и повел себя так грубо! Присядьте пока, принесу что-нибудь поесть.

Фигура Нань Наня исчезла за дверью, а Лу Янь неожиданно обеспокоенно сказал:

– Старина Нань забыл предупредить, что у нас тут ничего вкусного нет, так что придется гостям потерпеть.

Подай им сейчас жареных кузнечиков и воробьев – и это бы съели, так к чему извинения?

Однако подали им не кузнечиков и воробьев, а миски с дымящейся кашей.

Оказалось, что каша была сделана из толченых желудей. Поверх каши в мисках Цинхэн и Чжу Ина было еще что-то темное. Присмотревшись, они поняли, что это кусочки мяса, но непонятно, как долго они хранились – были сухими и темными, как куски дерева.

Цинхэн взяла горячую миску и увидела, что Лу Янь держит свою и смотрит в нее, но не ест. Она была очень голодна, но все равно не смела начать первой. Лу Янь все смотрел и смотрел, и наконец принцесса не удержалась от вопроса:

– Почему же вы не едите?

Лу Янь сухо рассмеялся и ответил:

– Есть-есть, только и знаешь, что есть. – Выражение его лица было очень смущенным. Оказалось, у него большой аппетит, и он не наедался одной миской, поэтому некоторое время смотрел на кашу, воображая, что уже съел ее.

Цинхэн и Чжу Ин изумленно переглянулись. Эти два старика казались бессмертными небожителями, но были очень прожорливыми. Лу Янь осознал, что сказал что-то не так, когда Нань Нань бросил на него свирепый взгляд. Ему пришлось несколько раз повторить, что хозяин на время покинул долину и тем сберег им достаточно еды.

Только тогда Цинхэн попробовала кашу. Она пахла ароматно, но на вкус была пресной и грубой. Как избалованная принцесса Цинхэн могла проглотить ее? Но поскольку она была очень голодна, то осилила половину миски и отложила ложку. Куски мяса в каше вызывали у нее отвращение. Однако очевидно, что для стариков такая пища – настоящее сокровище. Это был жест гостеприимства, и потому Цинхэн стиснула зубы, закрыла глаза и проглотила кусок мяса. Девушка даже не стала жевать его. Мясо было несвежим и кислым, но она терпела, боясь обидеть добрых стариков. Тем более что Нань Нань и Лу Янь с шумным чавканьем ели свою кашу, явно наслаждаясь трапезой. Даже болтливый Нань Нань на время умолк.

Чжу Ин выпил свою кашу залпом. Цинхэн подумала-подумала и затем осторожно пихнула его ногой, показывая, что в ее миске еще осталась еда. Было бы грубо оставлять ее, но она действительно больше не могла впихнуть в себя ни глотка. Есть из одной посуды – очень интимное действие, и будь это раньше, сердце бы Чжу Ина воспарило от радости, но теперь он даже не знал, что и думать. «Она снова просто использует меня», – посмеялся он над собой, но все же взял миску Цинхэн и вдруг застыл.

Лу Янь тоже заглянул в миску девушки и надрывным голосом воскликнул:

– Ай-я, ты съела все мясо?!

Не успел он закончить предложение, как получил подзатыльник от Нань Наня, который выглядел очень сконфуженным.

Цинхэн густо покраснела. Она не понимала, что сделала не так, и не знала, как ответить. Нань Нань замахал руками, убеждая, что все в порядке, а потом внимательно осмотрел Цинхэн и многозначительно произнес:

– Прости, что обидели тебя. – Затем он заглянул в миску Чжу Ина и с интересом спросил: – А ты почему не съел мясо?

Чжу Ин немного подумал и сказал:

– Я уже догадался. В Сицзяне до сих пор существует такой обычай.

Глаза Нань Наня с Лу Янем загорелись, и они нетерпеливо спросили:

– Значит, вы из Сицзяна? И как там сейчас?

Чжу Ин горько усмехнулся про себя. Пять лет назад армия проходила через Сицзян. Он не был хорошо знаком с тем местом, поэтому у него осталось лишь поверхностное впечатление. Все трое принялись говорить, оставив Цинхэн, которая ничего не понимала, в стороне. Послушав немного, она наконец сообразила, что река Сицзян протекает по территории нынешнего царства Чжун – это богатые, плодородные земли. Однако именно потому, что местность процветала, во времена войн многие правители собирали с этих земель налоги и отнимали зерно. Чем лучше урожай, тем хуже жилось крестьянам. Круглый год им не хватало еды, что уж говорить о мясе. Поэтому у жителей долины Сицзяна возник обычай угощать гостей, накрывая еду куском старого мяса, которое неизвестно сколько пролежало. Однако это лишь жест гостеприимства, и мясо есть не надо. Съесть его – все равно что разворошить осиное гнездо, ведь где старцы из Сицзяна могли найти другой кусок мяса? Двести лет назад Нань Нань и Лу Янь покинули свою родину, потому что из-за сильной засухи не могли больше платить налоги. Неожиданно, но двести лет спустя ситуация совсем не изменилась.

Подумав об этом, Цинхэн почувствовала, что это очень странно, и спросила:

– К скале Цюнши же никто не приходит собирать налоги, так почему вы все еще живете так бедно?

Лу Янь улыбнулся и сказал:

– Я ведь уже сказал вам, что это место называется скала Цюнши. Здесь одна слабая вода. Она и называется Цюнши – «Крайность», потому что мы тут живем в крайней бедности.

Нань Нань потер руки с самым извиняющимся видом:

– В этом месте есть только желуди. Вернее, в дубовом лесу растут и другие растения, но, даже если посадить картофель или другие культуры, неясно, сколько лет понадобится, чтобы их вырастить.

Цинхэн была изумлена:

– Ваш хозяин что, наложил на вас какие-то чары? Пока он странствует по свету, вы не можете покинуть это место.

Лу Янь развел руками:

– Вы же тоже видите, что это за место. Мы не можем разбудить Фэйгуана, так как же нам выбраться?

Севшим голосом Цинхэн спросила:

– Неужели отсюда невозможно уйти? – Изначально она думала, как было бы хорошо, найди она место, где император не смог бы до нее добраться. Но, оказавшись в ловушке бедной каменной долины, принцесса вдруг почувствовала невыразимую панику. Сердце Чжу Ина сжалось, а на языке уже вертелись насмешливые слова, но тут он услышал, как Цинхэн бормочет себе под нос: – Путь впереди еще не близкий, а соплеменников так много, что же делать?..

Оказалось, что она беспокоилась о ебэйцах, и Чжу Ин прикусил язык. Девушка немного подумала, и ее глаза вспыхнули. Она вскинула голову и спросила:

– А когда вернется ваш хозяин?

Если ему под силу свободно выходить и возвращаться, значит, он может помочь и им.

Лу Янь протянул:

– Кто знает. Может, через три-пять дней, а может, и через несколько десятилетий.

Это так потрясло Цинхэн, что она поджала губы, а на глаза навернулись слезы. Увидев ее такой несчастной, Нань Нань быстро сказал:

– Старина Янь просто дразнит тебя.

Она подняла затуманенный взгляд и увидела, что Лу Янь со смущенной улыбкой ворчит:

– Эту девчонку так легко одурачить…

Первым ее порывом было разозлиться, но, увидев, какой неуклюжий этот старик, она не могла больше сердиться и просто отвернулась.

В конце концов, Нань Нань все же оказался честным человеком и все им рассказал:

– Вы можете уйти и без хозяина. Другие не могут, но на твоей шее – ядро Земляного питона, поэтому ты можешь уйти, когда пожелаешь. – На лице старика была написана зависть. – Такое большое ядро – редкость. Боюсь, даже ядро Фэйгуана уступает ему! Откуда оно у тебя?

Старику было просто любопытно. Но вспоминая о методах мастеров храма Цзунчжэн, Цинхэн загрустила. Она никогда не думала, что камень, который сдерживал ее, в итоге спасет их с Чжу Ином. Покачав головой, девушка прошептала:

– Я понятия не имела, что это ядро Земляного питона… Смогу ли я действительно уйти отсюда благодаря нему?

– Ай-я! – изумленно воскликнул Лу Янь. – Неужто не знаешь, почему Земляной питон так называется?

Цинхэн посмотрела на Чжу Ина, но тот покачал головой. Генерал тоже узнал это название из древней книги, но там было написано лишь, что птица есунь – смертельный враг Земляного питона, поэтому он не знал, как змей получил такое имя.

– Земляной питон! Его так называют, потому что он способен проходить сквозь камни и землю! – гордо продемонстрировал свои знания Лу Янь.

– Тогда… как использовать ядро Земляного питона? – спросила Цинхэн.

Лу Янь выпучил глаза:

– Это же ты мистик, почему спрашиваешь меня? Ведаю лишь, что с помощью ядра ты можешь проникнуть внутрь скал, но это не значит, что мне известен точный способ! Я также знаю, что клан Бэйцзи выкопал море, чтобы затопить царство Хэн! Но разве этот факт делает меня знатоком в выкапывании морей? – Старик выплевывал слова так быстро, будто ему все равно, понимают ли Цинхэн и Чжу Ин, о чем он вообще говорит.

Осознав, что рассчитывать на Лу Яня не стоит, Цинхэн с надеждой посмотрела на Нань Наня. Тот вздохнул и сказал:

– Слова старины Яня правдивы. Но не волнуйся, раз уж такая техника есть, то всегда можно найти, как ею пользоваться. – Он подошел к боковой двери и толкнул ее, открывая проем в коридор – такой длинный, что конца не видно. Весь он был заставлен стеллажами с книгами и выглядел намного больше хижины. – Давай просто поищем.

Чжу Ин пораженно поднялся со стула:

– Что это за место?

Лу Янь быстро сказал:

– Разве я не говорил тебе? Скала Цюнши! Чего разволновался?

Чжу Ина потянуло к коридору, и он провел пальцами по корешкам книг, а также тихо сказал:

– Я не волнуюсь, все равно никуда не тороплюсь.

Если он навсегда останется здесь с Цинхэн, будет ли она все еще помнить о кровной мести? Сердце Чжу Ина пустилось вскачь от этой мысли – он в самом деле никуда не торопился.