Ло Эр, один человек из Сюньчжоу, решил построить башню Вэйсян[63] на краю болота Ечжао. Он вырыл в земле колодец глубиной более десяти чжанов, но так и не добрался до воды и видел лишь белый камень. Эр очень удивился и хотел продолжать рыть, однако для этого пришлось долбить белую породу. Вдруг над головой откуда ни возьмись пролетела странная птица и уронила помет. Тот пах так ужасно, что Эр был вынужден сжечь листья имбиря. Вскоре земля содрогнулась, и из болота Ечжао выползла белая змея: длиной она была с несколько ли, но ни хвоста, ни головы не видать. Эр заглянул в колодец и увидел, что белый камень пропал, а из земли бьет вода. Он так испугался, что покинул башню Вэйсян.

«Чудеса болота Ечжао»

Из-за двери донесся голос стражника:

– Генерал Чэн просит аудиенции.

Он ответил:

– Понял. – Он поправил одеяние и обратился к А-Лянь: – Чэн Юаньтао пришел, хочешь тоже с ним встретиться?

А-Лянь с улыбкой ответила:

– Конечно хочу. Этот Чэн с вечной угрюмой гримасой обманом заманил лучшую певицу нашего племени Ванмо в свой Хуачэн. Даже не позвал нас выпить на празднике в честь месяца с рождения собственного сына, разве не стоит его побранить?

Он беспомощно вздохнул:

– Чэн Юаньтао ведь теперь генерал-губернатор… Тебе следует быть осторожнее в высказываниях.

А-Лянь возмущенно посмотрела на него:

– Да он же практически мой зять!

Путешествие на юг было трудным и опасным. Постепенно острая конфронтация между армией Юэ и ебэйцами сошла на нет, и они оказались неразрывно связаны. Среди солдат Юэ было немало других, кто, как и Чэн Юаньтао, женился на женщинах из Ебэя. Неудивительно, что А-Лянь не обращала внимания на этикет.

* * *

Для Чэн Юаньтао одним из самых раздражающих занятий в Ебэе было приготовление супа. Вскоре после того, как разожжешь огонь, суп начинал кипеть. Можно было долго наблюдать за пузырьками, а потом взять ложку, попробовать и обнаружить, что суп еще даже не горячий.

Болото Ечжао сейчас было похоже на котел с кипящим супом: изначально кристально чистая и спокойная озерная вода закипела и вздыбилась волнами, а снизу поднимались огромные вихри пузырьков, выталкивающие на поверхность столпы жидкости. Конечно, даже не опуская руку с плота, Чэн Юаньтао знал, что вода даже не теплая.

Он ошеломленно смотрел на бурлящее озеро, и его спина под жилетом покрылась холодным потом: если озеро действительно представляло собой кипящий котел, то середина находилась именно там, где сейчас был Чжу Ин. Прошло совсем немного времени с тех пор, как они доплыли до большого озера, а слова Чжу Ина уже стали пророческими.

Хоть вода и слабая, это не означает, что у нее нет силы. Даже находясь далеко от центра кипения, плот под ногами Чэн Юаньтао сильно трясся, а с соседних доносились панические крики.

Чэн Юаньтао вскочил на ноги и громко закричал:

– Выходим на берег! Выходим на берег!

Волны, казалось, становились все сильнее. Разве смогут эти наспех сделанные плоты выдержать подобный шторм? Но на озере было столько людей – никто не слушал Чэн Юаньтао. Кто-то опускал паруса, кто-то поднимал весла, кто-то поворачивал – спереди и сзади царил сплошной хаос. Недалеко два плота столкнулись друг с другом, и резкие крики о помощи в мгновение ока смолкли в слабой воде.

Чэн Юаньтао смертельно побледнел, сжимая кулаки так сильно, что костяшки потеряли всю кровь. Он ничего не мог поделать. Даже при большом везении сможет взять под контроль только собственную группу из десяти плотов.

Вдруг со стороны основной группы раздался слабый звук железной флейты. Это был самый распространенный музыкальный инструмент в армии Великой Чао, но звучал он как-то необычно. Звук становился все громче и чище, поднимаясь в небеса и увлекая сердца людей. Эта мелодия прорвалась сквозь крики, мимоходом затронула слух и тут же исчезла. Почти мгновенно шум над озером стих, а когда поднялся снова, люди будто неосознанно приглушили голоса. Наконец звук флейты раздался снова. На этот раз он был очень отчетливым и звучал не один – к мелодии добавился голос, грустный и переливчатый. Ко всеобщему удивлению, это была старинная ебэйская песня «Вернувшаяся лодка». Она была посвящена возвращению домой давно уплывшей родни. Кто-то на соседних плотах начал неуверенно подпевать:

Один за другим к пению присоединились звонкие, хриплые и даже детские голоса, и люди на плотах запели. Даже ебэйцы вокруг Чэн Юаньтао, забыв обо всем, надрывали голоса. Песня грохотала и отдавалась эхом на озере, а с берегов взлетали потревоженные разноцветные насекомые и птицы. Волны на озере становились сильнее, но благодаря песне паника постепенно утихла. Гребцы, объединенные песней, изо всех сил старались добраться до берега и не поддавались страху, даже когда соседние плоты переворачивались.

Пробыв так долго в армии, Чэн Юаньтао, естественно, знал происхождение этой железной флейты. Много ли людей способны дуть в нее с такой силой, чтобы перекрыть крики? Он просто не ожидал, что Чжу Ин придумает такой план, и не предполагал, что флейтистов окажется настолько много – подобный масштаб не подготовить за один день – и что генерал-командующий еще и выберет именно эту песню. Однако какими бы неожиданными ни оказались действия Чжу Ина, сможет ли он сам спастись? Когда Чэн Юаньтао оглянулся, то увидел, что вода позади бурлит все яростнее, и вдалеке уже неслись огромные белые волны.

Цинхэн посмотрела на Чжу Ина, и Чжу Ин тоже посмотрел на Цинхэн.

Цинхэн посмотрела на железную флейту в руках Чжу Ина.

Когда император пришел со своими Пятью армиями, он собирался уничтожить не только людей в Ебэе. С этого момента все популярные народные песни Ебэя были запрещены, как и разноцветные знамена Семи племен. Тех, кто осмелился бы нарушить запрет, ждало суровое наказание. Цинхэн не слышала песню «Вернувшаяся лодка» уже очень давно, и вот она вылилась из флейты в руках генерала Великой Чао. Девушка понятия не имела, сколько еще секретов скрывал мужчина перед ней.

А вот Чжу Ин уставился на грудь Цинхэн.

Какой бы ни была одежда, он всегда видел принцессу с наглухо застегнутым высоким воротником. Чжу Ин полагал, что из-за знатного положения Цинхэн не показывает даже белоснежную шею, но теперь понял истинную причину. Внезапный толчок сбил Цинхэн с ног, и солдат поспешно потянулся к ней, схватив за воротник. Как могла тонкая зеленая парча выдержать хватку больших ладоней, привыкших держать меч? Со звонким треском парча разошлась под звуки флейты и пения, обнажая шею и грудь. Они были ослепительно белыми, а на шее висела золотая подвеска с драгоценным камнем размером с голубиное яйцо, который лежал на ключицах и излучал мягкий голубой свет.

Когда Цинхэн встретилась глазами с Чжу Ином, она наконец очнулась. Девушка поспешно прикрылась руками, покраснела, а ее глаза вспыхнули от гнева.

– У тебя тут… – Чжу Ин указал на ее грудь.

– Что! – резко отозвалась Цинхэн и быстро повернулась спиной.

Чжу Ин лишь вздохнул. Прямо сейчас они находились в смертельной опасности, а эта женщина еще могла злиться на такие глупости. Смерти не боится или просто растерялась? Он потянул Цинхэн за плечо и выставил руку, чтобы сорвать подвеску с драгоценным камнем. Но как только коснулся цепочки, его пальцы как будто что-то укололо, и вся рука на мгновение онемела. Генерал-командующий тихо выдохнул и уже собирался спросить что это, но услышал, как Цинхэн тихонько застонала. Ее губы побелели, а взгляд расфокусировался, словно она собиралась умереть. Зловещая догадка в его сердце стала еще четче. Он приобнял Цинхэн и внимательно посмотрел на этот огромный сапфир.

Сапфир был словно живым. Чжу Ин будто бы даже услышал, как камень вдыхает и выдыхает, становясь все ярче и ярче. В голубом свете на золоте появилась странная надпись:

«Птицы есунь».

Это имя вспышкой молнии промелькнуло в голове Чжу Ина, и пелена тумана, казалось, вот-вот должна была рассеяться и открыть ответ. Правда, он не знал, обрадует его это или наоборот.

– Генерал-командующий! – отчаянно крикнул солдат рядом с ним, бросил весло и со скрежетом вытащил меч.

Все телохранители, последовавшие на плот Чжу Ина, были храбрыми и закаленными в боях, но в голосе воина отчетливо слышалась паника.

– Генерал-командующий! Монстр! – Видя, что Чжу Ин все еще держит Цинхэн и внимательно смотрит на нее, телохранители не смогли сдержать крики.

Чжу Ин наконец поднял глаза и увидел несколько перевернутых плотов, плывущих перед ними. Водные столбы, бившие из-под земли, постепенно утихли. Под бурлящей водой быстро поднималось что-то огромное и белое. Странный холод быстро пробежался от ног к груди, и сердце словно бухнулось в ледяную воду. Чжу Ин инстинктивно протянул руку, доставая лук и стрелы из кожаной сумки, пока его глаза все еще были прикованы к монстру в воде.

С громким плеском монстр наконец вышел из воды, но не остановился, а продолжил подниматься.

Развернулась гигантская, размером с целую палатку, голова, фиолетовые клыки то появлялись, то исчезали, а тело покрывали белые чешуйки размером со стол. Это была огромная змея, намного больше, чем мог представить себе человек.

– Птицы Есунь… Земляной питон… – Наконец Чжу Ин выкопал эти два названия из закромов памяти и помрачнел. Он высоко вскинул голову, глядя в янтарные глаза Земляного питона – взор чудовища был как будто тоже прикован к нему. Нет, не к нему, а к Цинхэн – к синему драгоценному камню на ее шее. Генерал-командующий с трудом выпрямился на ослабших ногах, стиснул зубы и выпалил одно слово:

– Стреляйте!

Охранники остолбенели, глядя на змею, никто даже не вспомнил о луках за спиной. Но разве сам Чжу Ин лучше? Да, он тоже испугался! Генерал-командующий, который никогда не боялся смерти, сейчас так ослаб, что не может даже натянуть тетиву. Никто не в силах бороться со страхом. Чем меньше вы знаете, тем сильнее будет ваш страх.

– Стреляйте! – снова крикнул Чжу Ин. Казалось, он отдавал приказы самому себе. Все могли наблюдать, как огромная голова питона опускалась к плоту. Даже будь вокруг одна трава, никто бы не смог спастись от монстра. Люди просто наблюдали за тем, как стрелы Чжу Ина, словно пыль, исчезают в огромной, похожей на черную яму пасти Земляного питона. Наблюдали, как черная яма появилась над ними, как синий свет внезапно вспыхнул в этой черноте и как постепенно слился со светом на плоту. Наблюдали, как шумит и бурлит вода в небе…

Всего мгновение назад плеск воды, крики, свист стрел с соседних плотов и низкий рев Земляного питона смешались в какофонию звуков в ушах Чжу Ина, и он невольно оцепенел. Последнее, что сделал, – это повернулся, чтобы загородить Цинхэн от огромной волны, обрушившейся на них. Но в следующий миг все вдруг исчезло, словно мир скрылся за водной завесой. Он видел знакомые лица солдат и служанок, тщетно размахивающих руками; видел, как тонут тюки и оружие рядом; как радостно выпрыгивает плот из воды на поверхность; как громадное белое тело питона заслонило обзор… Но все это потеряло изначальные яркие цвета за стеной бурлящей слабой воды и казалось далеким и призрачным в наступившей тишине.

Бам!

Раздался еще один громкий удар, и голова Земляного питона тоже шлепнулась на воду. Сквозь стену из пузырей он видел вдалеке борющиеся фигуры и понятия не имел, сколько на этот раз плотов перевернулось.

Кто-то врезался в него, и Чжу Ин повернул голову, увидев зареванную служанку. Она судорожно тянулась вперед руками, чтобы схватиться хоть за что-то. Хрустальные слезинки легко прорвались сквозь слабую воду и утонули. Он хотел протянуть руку, чтобы помочь ей, но потом вспомнил, что Цинхэн все еще находится в его объятьях и они вдвоем тонут под давлением блестящей белой чешуи Земляного питона.

«Вот так я и умру!» – подумал Чжу Ин почти с облегчением. Когда выбора не осталось, паника испарилась.

Однако, опустив голову, он увидел глаза Цинхэн. В этих ледяных голубых глазах, столь же ярких, что и сапфир на ее шее, мелькнули странные эмоции.

«Что это?» – Сердце Чжу Ина дрогнуло. Но прежде чем он успел осознать эту мысль, странное тепло согрело его руки. «У тепла есть цвет, – оцепенело подумал он. – Бирюзовый, похожий на цвет длинной юбки Цинхэн, мягкий и прекрасный». Тепло окутало его, и Чжу Ин погрузился в него, совсем не стремясь вырваться. В этом тепле ему больше не о чем беспокоиться. После столь долгого пути хочется отдохнуть. Он закрыл глаза.

Потрясение и радость охватили Цинхэн.

Она не понимала, почему ограничения, наложенные мастером храма Цзунчжэн, вдруг оказались сняты. Прикосновение Чжу Ина к подвеске не было причиной ее состояния, но что-то будто пробудило сапфир на шее. Она ощущала зов чего-то живого, наполненного огромной силой.

Почти в тот же миг, когда она упала в озеро, Цинхэн интуитивно произнесла ледяное заклинание, и кончики ее пальцев, где раньше была лишь пустота, внезапно нарисовали прочный ледяной барьер. Этот голубой барьер был небольшим, укрывал только ее и Чжу Ина, но прочным и устойчивым. Они могли безопасно сидеть на спине яростно извивающегося Земляного питона и наблюдать за происходящим в озере.

Оказывается, даже огромный Земляной питон не мог плавать в слабой воде, и прыжок, который он сделал, был лишь мощным отскоком от дна. Когда он снова упал в воду, то сразу опустился даже быстрее остальных. Питон возбужденно извивался, размахивая массивным, как меридианы земли[64], телом, без усилий превращая тонущих людей вокруг в кровавую кашу. На фоне него они казались ничтожными насекомыми, и Цинхэн не сомневалась, что образованные питоном волны опрокинут множество плотов.

Облака кровавого тумана, расцветшие в слабой воде, – соплеменники Цинхэн и солдаты армии Юэ, и принцессе, вероятно, должно было бы стать грустно. Всего за один вздох она оказалась свидетельницей гибели почти тысячи своих людей, и это было намного более жестоко, чем приказ императора Пяти армиям закопать ебэйцев живьем. Однако девушка с ужасом обнаружила, что в ее сердце нет ни следа печали или сожаления, напротив, она радовалась вновь обретенным силам. Неизвестно почему, но Цинхэн вспомнила один момент, произошедший давным-давно. Отец, которого она не видела много лет, наконец вспомнил о ней и прислал парчовую накидку, вручную сотканную мачехой. Она равнодушно бросила накидку на снег, но раскаяние в глазах отца растопили ее ледяное сердце. Да, это была та самая радость. Все кажется ничтожным по сравнению с радостью по поводу вновь обретенного.

Цинхэн не знала, как долго они тонули, видела лишь темно-зеленую воду внизу, которая отличалась от слабой синей воды над головой. Виднелись смутные силуэты рыб. Слабая вода, поднятая Земляным питоном, ударилась о нижнюю воду. Как и на поверхности озера, в темной воде бурлили мелкие пузырьки – и все они были кристально синими. Цинхэн внезапно сообразила, что под слабой водой находится обычное озеро. Должно быть, именно здесь жил Земляной питон.

Упавший на дно питон принес с собой мощный импульс. Огромная сила удара сдавила ледяной барьер. Мелкие осколки льда откалывались, издавая тревожный звон. Но прежде чем Цинхэн успела что-то сказать, сапфир на ее шее испустил ослепительный синий свет, похожий на сияние падающей звезды. В тот же миг треск разрушающегося барьера исчез. Цинхэн с удивлением прикоснулась к подвеске. Это было очень странное чувство: казалось, она может ощутить, как Земляной питон утешает ее.

Теперь Цинхэн была почти уверена, что проблемы вызвала золотая подвеска, которую храм Цзунчжэн использовал для ограничения ее сил. Ей также казалось, что ожерелье как-то связано с этим огромным Земляным питоном. Сапфир не только более не блокировал духовную силу, но и обеспечивал постоянный приток энергии, далеко превосходящий ее собственные силы. Иначе как бы она могла простейшим ледяным заклинанием запечатать такой кристаллический барьер на спине Земляного питона? Этот барьер надежно примерз к спине монстра, препятствуя слабой воде.

Но принцесса не чувствовала никакой благодарности ни к Земляному питону, ни к мистикам из храма Цзунчжэн! Если бы не проклятый сапфир, возможно, эта огромная змея не поднялась бы из глубин болота Ечжао, чтобы атаковать плот, и, возможно, множество ебэйцев и солдат Юэ смогли бы благополучно добраться до южного берега и достичь подножья гор Лэйянь, как и хотел Чжу Ин.

Только в этот момент она наконец вспомнила, что рядом с ней военный наместник царства Юэ, командующий десятками тысяч солдат. Обычно грозный генерал сейчас мирно лежал у ее ног. Она никогда не рассматривала Чжу Ина. Оказалось, его лицо, на котором никогда не было довольного выражения, с этого ракурса выглядело очень молодым и странно печальным. Прямые брови вразлет неожиданно придавали ему сходство с воином по имени Чу Е из ее племени. Не сдержавшись, она протянула руку и нежно коснулась бровей Чжу Ина указательным пальцем. Чу Е, должно быть, погиб в битве при Байма? Столько молодых, красивых и сильных воинов из племени Ванмо осталось погребено под белыми снегами Ебэя.

Брови Чжу Ина напряглись, и Цинхэн резко убрала руку, ее лицо вспыхнуло. Она прижала тыльные стороны ладоней к щекам – кажется, они сильно покраснели. Но почему? Цинхэн была сбита с толку. Мужчина рядом с ней убил бесчисленное множество воинов Ебэя. Его длинный обоюдоострый меч даже обагрился кровью ее отца. Сердце принцессы должно быть наполнено ненавистью и жаждой мести! В таком случае почему, когда она коснулась пальцем его лица, на душе были лишь покой и сочувствие, происхождения которых девушка не понимала? Неужели мрачные дни в столице империи изменили ее сердце? Ее тело снова напряглось, руки невольно обняли низ живота, но почувствовали лишь холод. Неудержимый хохот императора эхом раздался в ушах, чуть не разрушив голубой барьер.

Чжу Ину казалось, что он снова очутился в белом шатре.

Нежная ладонь матери мягко погладила его потную щеку.

– Опять бровь разбита, – сердито сказала она. Чжу Ин изо всех сил рвался на вершину и без конца сражался с остальными солдатами и генералами в лагере, пока полностью не выбивался из сил. – Отдохни немного, отец позже снова хочет проверить у тебя стихосложение.

Чжу Ин удобно устроился на коленях матери и заснул.

– Посмотри на себя, бровь разбита. – Император слегка нахмурился, будто был расстроен. Он притянул Чжу Ина к себе и неожиданно дрожащим голосом сказал: – Ты боишься? Не бойся! В будущем все поймешь. Твой отец – необыкновенный человек… Когда он уйдет, кто во всем мире сможет еще поговорить со мной? Просто оставайся подле меня, и я… я буду в вечном долгу перед ним.

– Хорошо служи его величеству, – мать нежно расчесывала его волосы пальцами, – в отличие от отца, ты гораздо уживчивее. Нет ничего плохого в том, чтобы следовать за императором.

– Но… – Чжу Ин стиснул кулаки, – это же он отдал приказ обезглавить отца.

В уголке губ матери появилась грустная улыбка:

– В будущем ты все поймешь, твой отец… Он родился ради его величества и умер ради него. Такова судьба, предопределенная Небесами… Ты хороший ребенок, не будь как отец. – Голос матери мало-помалу становился все тише, и алая кровь постепенно заливала синие камни.

– Матушка! – Чжу Ин в изумлении выпучил глаза и сделал несколько шагов назад. – Тебе я тоже не нужен?

Он протер глаза, и мертвое тело матери внезапно превратилось в Земляного питона.

– Есунь! Есунь! – закричали несколько больших птиц сверху. – Есунь! Есунь! – Они радостно бросились вниз, клюя мечеподобными клювами глаза Земляному питону.

– Прочь! Прочь! – взревел Чжу Ин и изо всех сил замахнулся мечом, но тот вдруг укоротился и стал похож на кинжал.

– Ай! – Болезненный крик показался ему знакомым, казалось, он принадлежал женщине, которую он знал.

Чжу Ин с трудом разлепил веки и увидел мерцающий зеленый свет. Он лежал на чем-то белом, размахивая роговым кинжалом в руке. Цинхэн сжалась у его ног, прижимая ладони к бедру, из-под ее пальцев сочилась ярко-красная кровь.

– Цинхэн? – изумленно воскликнул Чжу Ин и затем весь содрогнулся от потрясения, а зеленый свет снаружи внезапно стал намного ярче.

Для птиц есунь лакомство, которого они так ждали, теперь было достать тяжелее. Сюда их привело дыхание земляного питона. Такая сильная аура могла быть только у огромных земляных питонов – идеально для того, чтобы пернатые хорошо поели. Однако змей, выпрыгнувший из слабой воды, оказался слишком велик. Он был настолько огромен, что три птицы Есунь невольно заволновались: откуда им следует начать пир?

Прежде чем Земляной питон упал обратно в озеро, они успели лишь хаотично атаковать его – склевали кусок белой чешуи с шеи змеи. Обладай птицы есунь человеческими эмоциями, они бы обязательно ужасно разочаровались, когда Земляной питон вернулся обратно в озеро. Это сожаление подобно тому, когда жареная курица сбегает из миски. Конечно, если бы у них действительно были человеческие эмоции, птицы есунь бы попадали со смеху, когда Земляной питон снова сердито выскочил из воды – жареная курица решила вернуться в миску! Однако кое-чего они не понимали: возможно, это вовсе не жареная курица.

Даже для трех взрослых птиц есунь Земляной питон все равно слишком большой. Он не боится помета, разбрызгиваемого птицами, а его твердая чешуя выдерживает атаки длинных клювов. Не имея возможности стать реальной угрозой, птицы есунь увязли в тяжелой схватке – с точки зрения силы разрыв между ними и Земляным питоном был действительно слишком велик, и этот змей оказался сильнее, чем все, кто встречался им раньше. Птицы есунь – не более чем большие птицы, потому они не обращали внимания на сине-зеленую сферу на шее питона.

Во втором раунде сражения две птицы были сбиты Земляным питоном в слабую воду, а сам монстр не пострадал.

Цинхэн невольно открыла рот, на время даже забыв о боли в ноге.

У птиц есунь настолько мощные крылья, что даже в слабой воде они смогли взмахнуть ими и снова взлететь в воздух. А позади этих двух черных птиц поднялась еще одна волна людей, падающих в воду. У них нет крыльев, как у есунь, поэтому упавшие могли лишь тихо тонуть.

Сердце Цинхэн застыло, как лед, образующий барьер, но ее грудь горела от радости победы. Она знала, что эта радость принадлежит Земляному питону. Сбоку послышалось тихое покашливание Чжу Ина.

Земляной питон довольно быстро выбрался из воды. К тому времени даже ближайшие к берегу плоты еще не добрались до суши. Когда змей выплыл, Чжу Ин увидел широкую гладь озера. Почти вся процессия оказалась уничтожена, поверхность озера была усеяна перевернутыми плотами. Так много людей упало в воду в нескольких сотнях шагов от берега – Чжу Ин страшился, что никто из них не выжил.

Чжу Ин ужасно жалел об этом. Он искренне сожалел о принятом решении. Даже если бы они шли полмесяца по опасному бурьяну, погибло бы намного меньше людей, разве нет? Чжу Ин не боялся смерти, а тем более убийства, но беспомощная смерть этих людей стала следствием одного из его приказов, который он счел верным. Чжу Ин посмотрел на короткий нож в своей руке, яростно взревел и ударил по белой чешуе под коленями.

Дзынь!

Запястье содрогнулось, и кинжал неожиданно отскочил, лезвие сломалось.

Прежде чем он успел нанести удар во второй раз, раздался грохот, и его тело подлетело к вершине барьера. Это Земляной питон упал обратно в обычную воду внизу.

Чжу Ин сжал голову, которая неприятно кружилась, и снова поднял кинжал. Внезапно он увидел, что Цинхэн смотрит с сочувствием, и его рука, держащая кинжал, ослабла.

– Это бесполезно. – Цинхэн покачала головой и указала на синий прозрачный барьер. – Он защищает даже нас.

Взгляд Чжу Ина упал на ее ключицы. Он должен был заметить этот яркий синий свет.

Цинхэн не стала скрывать и с насмешкой сказала:

– Техника храма Цзунчжэн.

– Это его величество… – Тело Чжу Ина обмякло, и мужчина осел вниз. Он испустил глубокий выдох и медленно произнес: – Твоя нога…

Цинхэн посмотрела на рану и равнодушно сказала:

– Только заметил? Я снова могу использовать магию!

Ярко-красная рана на белом бедре зажила, и, хотя рубец все еще был розовым, по крайней мере кровь больше не сочилась. Выглядело это как волшебство.

Чжу Ин только выдохнул, не зная, что сказать.

Если бы битва между Земляным питоном и птицами продолжалась вечно, то, возможно, вся процессия утонула бы в слабой воде.

К счастью, исход боя завершился в третьем раунде.

Две птицы есунь, упавшие в воду, должно быть, заметили яркий барьер. Когда Земляной питон снова выскочил из воды, они с разных сторон устремились к Чжу Ину и Цинхэн и со всей силы врезались в барьер. Их острые клювы пробили несколько брешей – сила птиц есунь оказалась мощнее давления воды на дне озера.

Земляной питон, атакующий третью есунь, внезапно изменил направление, и фиолетовые клыки швырнули одну из первых двух птиц в озеро до того, как она успела взмыть высоко в небо. Но следовавшая за ней вторая птица вонзила длинный клюв в янтарный глаз, и огромное тело Земляного питона вдруг застыло.

Цинхэн все еще торопливо повторяла заклинания, чтобы восстановить барьер, когда ее сердце вдруг опустело. Даже Чжу Ин заметил, что сапфир на шее принцессы вдруг потускнел. Земляной питон снова упал в воду, но принцесса успела отремонтировать барьер. Правда, она не знала, как долго сможет его удерживать одними своими силами.

На этот раз змей был явно ранен. Когда он погрузился в воду, то сильно задергался. Из-за толчков Цинхэн и Чжу Ин не видели ясно, что происходит вокруг. Наконец монстр медленно затих, и они увидели, что незадачливая птица есунь застряла клювом в глазнице питона, в то время как другая, кажется, была раздавлена и опустилась на дно озера.

Они погружались все глубже и глубже, и барьер начал потрескивать. Цинхэн вытянула руки, снова и снова шепча заклинания. Каждое повторение вытягивало из тела девушки жизненные силы. Она преодолевала себя, и ее лицо становилось все более усталым.

– Забудь, Цинхэн, – спокойно, без отчаяния сказал Чжу Ин. Сколько людей уже было похоронено в том озере – почему не добавить и их двоих? Барьер начал разрушаться, и струи воды хлынули внутрь ледяного панциря.

– Нет! – упрямо воскликнула Цинхэн. Она больше не могла поддерживать заклинание. Принцесса тяжело дышала, но на лице было написано нежелание. – Я не хочу умирать! – Она положила ладони на низ живота и плачущим голосом сказала: – Только не сейчас! Почему мы должны умереть?

Чжу Ин глубоко вздохнул, обнял дрожащее тело Цинхэн, закрыл своим стремительный поток воды и тихо сказал:

– Не бойся.

Его спокойное лицо внезапно побелело, когда руки, держащие Цинхэн, легли на ее слегка выпирающий живот.

Словно в ответ на мольбу Цинхэн, сапфир на шее снова засиял, и трещины в барьере одна за другой с треском начали зарастать. Принцесса потеряла сознание и обмякла на руках Чжу Ина. Ледяное заклинание словно пошло не так, все вокруг почернело, а границы барьера размылись. Но Чжу Ин не обращал на это никакого внимания, и его руки, закрывавшие низ живота Цинхэн, подрагивали.

Земляной питон вернулся в иссиня-черные нижние воды. Он вытряхнул из глаза утонувшую птицу и быстро поплыл вперед в облаке кровавого тумана. Выжившая есунь все еще скользила по небу, но теперь питон больше не думал о сражении с ней. Лишь хотел поскорее вернуться в свое логово, чтобы залечить раны.

Еще не оправившись от потрясения, Гун Гуйсуй ступил на траву. Мягкая и упругая, она все же была намного прочнее плота. Остальные люди на берегу были такими же бледными, как и он, и торопливо помогали другим добраться до берега. Никто не заметил, как белая тень быстро удалялась под водой. Да кому вообще захочется снова встретиться с подобным монстром?

Лишь в небе еще скорбно кружила птица есунь, ожидая возвращения своих компаньонов. Она громко кричала, призывая других птиц объединиться для борьбы с этим необычным Земляным питоном. А тот самый питон спешно покидал болото Ечжао и быстро плыл к горам Лэйянь на юго-западе. Там стоял один пик, откуда бил источник всей слабой воды – скала Цюнши, и внутри этой скалы – его логово.