Сюньчжоу в древности называли «местом поиска лодок». Легенда гласит, что в годы основания Великой Чао армия, шедшая на юг, в царство Юэ, была вынуждена остановиться здесь из‑за болота Ечжао, преградившего путь, и они искали всевозможные лодки и плоты, на которых можно было бы пересечь топи. Военный наместник царства Юэ окрестил это место Сюньчжоу – «поиск лодок». Спустя много лет местечко переименовали. Наверное, потому что люди думали, что это название больше похоже на топоним.

Названия мест – очень интересная вещь. Хотя они состоят из двух-трех иероглифов, при этом содержат немало информации. Возьмем, к примеру, Сюньчжоу. Сегодняшний Сюньчжоу расположен на восточном берегу болота Ечжао и окружен бескрайними лесами. Если бы армия пришла под его стены сегодня, то строительство кораблей, вероятно, не стало бы такой большой проблемой. Однако, согласно историческим данным, в древности болото Ечжао было гораздо больше. Когда армия Юэ после более чем десятидневного перехода по дну высохшего в летнюю засуху озера прибыла в Сюньчжоу – это место было не более чем небольшой возвышенностью, поросшей водными растениями. Интересно, как армия Юэ в то время смогла найти лодки?

Теперь, стоя на башне Буду[59] в городе Сюньчжоу, можно издалека увидеть черные тучи, клубящиеся над болотом Ечжао. Что до самого болота, то его закрывают многочисленные крыши и карнизы. В Сюньчжоу настоящее буйство архитектурных стилей, однако более распространены фронтонные карнизы и нависающие углы крыш царства Вань. На узких улочках полно ярко освещенных ресторанов и гостиниц, а запах пудры с улицы Красных фонарей доносится до самой вершины башни Буду. Что касается лавок, которые можно встретить повсюду, – не обманывайтесь простым внешним видом. Неизвестно, какие сокровища скрываются в их недрах. Трудно представить, что на юго-западной границе царства Лань в месте с труднопроходимыми дорогами может стоять городок, который никогда не спит и процветает. Болото Ечжао, возможно, и опасное место, но редкие сокровища, которые можно найти там, привлекают искателей приключений со всех уголков Восточного материка. С точки зрения оживленности Сюньчжоу, столь непохожий на захолустное царство Лань, больше напоминает город в царстве Вань.

Кстати, только что один лавочник перевел мне вывеску на башне Буду: там сказано, что в болоте Ечжао слабая вода[60], и пересечь его на лодке сейчас нельзя. Но если с древних времен вода в болоте была такой, то как же справилась армия Юэ? Действительно интересный вопрос, и эта старая история почти захватила меня.

«Размышления из сада. Очерк о Сюньчжоу»

А-Лянь внимательно записывала все, что рассказывала Подслушивающая ракушка. Изначально это собирался делать он, но почерк у А-Лянь был намного лучше.

– А ведь мой отец был наставником наследного принца! – Он выглядел пристыженно, хотя у его отца, который наставлял наследника, не было времени учить читать и писать сына.

– Ты генерал-командующий, – утешила его А-Лянь. А затем спросила: – Что потом случилось с Тяньсо?

– То же, что и с Беспокойным Лодэ. – Выражение его лица стало странным. – Все еще вспоминаешь ту стрелу? – Позже он отправил человека разыскать ту серебряную стрелу, но ему больше не представилось возможности вернуть ее Тяньсо.

– Нет-нет. – А-Лянь знала, что он по-прежнему думал, будто она мелочная. – Тяньсо не такой импульсивный, как Беспокойный Лодэ. Он хитрый, и у него жестокое сердце… Я думала, он добьется большего успеха.

Он не мог объяснить это А-Лянь. Она очень умная женщина и многое знает о кланах, но все-таки ебэйцы были слишком прямолинейными и честными. Можно ли использовать хитрость, когда тебя затянет в такой водоворот, или, говоря иначе, нужно ли ее использовать? Часто выбор остается за другими. Он не хотел углубляться в эту тему, и А-Лянь все равно мало что понимала.

Третья ракушка была брошена на угли. Эти сокровища давали очень обрывочную информацию, но память ведь такая штука: даже если что-то не помнишь, стоит ей немного помочь, и она сама заполнит недостающие пробелы.

Эта ракушка была больше, и послание в ней оказалось длиннее:

«Семнадцатое июня, пасмурно. После десяти дней марша по болоту Ечжао мы окончательно были заблокированы водой. Цинхэн сказала, что это слабая вода. Это в самом деле так. Но если мы не перейдем болото, то тысячи людей в караване задохнутся здесь. Независимо от того, помогут ли плоты из кожи, я должен попробовать. Времени осталось не так много, если до зимы не доберемся до юга, то быть беде».

– Тогда ты уже думал о зиме в Нинлане? – А-Лянь удивленно выпучила глаза. Зрелище напоминало взгляд изумленной кошки. – Никто из нас даже не знал, удастся ли выжить.

Он улыбнулся:

– Сможешь ты выжить или нет – одно, а хочешь ли ты этого – совсем другое. Если бы я думал только о болоте Ечжао, то, возможно, не смог бы дожить до первой зимы в Нинлане.

А-Лянь покачала головой:

– Ты действительно… – Она обдумывала эти слова какое-то время, а затем все же сказала: – Император не зря назначил тебя военным наместником царства Юэ.

При упоминании императора они оба вдруг замолчали.

– Я еще не говорил тебе. – Он вдруг кое-что вспомнил. – Два дня назад феникс принес императорский указ: его величество наградил А-Хуаня титулом хоу Диннаня и пожаловал звание генерала гвардии Юйлинь.

– А-Хуаню всего девять лет, – горько усмехнулась А-Лянь. – Он более многообещающ, чем ты? Мне стоит порадоваться?

– Вот почему я не сказал тебе сразу. Феникс прилетает лишь дважды в год… Наша семья все еще вместе, разве это не повод для радости?

А-Лянь обняла себя за плечи и прижалась к его груди.

– Я старею, – серьезно сказала она, и в ее голубых глазах мелькнул страх, – и я боюсь.

Он нежно гладил тонкие лопатки жены, не зная, как ее утешить.

* * *

На одиннадцатый день перехода болота Ечжао даже сам Чжу Ин начал сомневаться, не было ли решение отправиться в Хуачэн ошибкой. Единственное, что могло подтвердить правильность, это то, что за это время он ни разу не видел огней сигнальных башен на западе.

Покинув Сяян, армия Юэ разделилась на две группы. Тун Манькунь и Фан Цзеши с четырьмя тысячами лучших кавалеристов отправились в Лисян, чтобы создать видимость, будто они лишь авангард. Остальную часть войска вел Чжу Ин через болото Ечжао. Если бы Чжу Ин зря беспокоился насчет Цзо Цзиньтяня, то Тун Манькунь уже зажег бы сигнальные огни на окраине болота Ечжао, чтобы призвать группу Чжу Ина повернуть к Лисяну. Если бы подозрения не оказались беспочвенными, то Тун Манькунь должен был проехать мимо Лисяна и сначала направиться в Хуачэн, а затем на другую сторону болота, чтобы встретить караван.

Никаких огней не было, что указывало на лживость слов Беспокойного Лодэ о том, что Цзо Цзиньтянь был изгнан хэло из Лисяна. Однако, как ни посмотри, сбывшаяся догадка Чжу Ина ничего хорошего не предвещала. Скорость каравана снижалась, раненых и заболевших становилось все больше, а бескрайнему болоту, казалось, не было конца. Чжу Ин и сам не понимал, что опаснее: Цзо Цзиньтянь или болото Ечжао.

Никто не знал, насколько велико болото Ечжао.

Дело не в том, что никто никогда не ходил по этим топям, – напротив, люди оставляли немало путевых записок, будто боялись, что никто не узнает об их смелости и отваге. Проблема была в том, что версии сильно расходились. Одни писали, что это самое большое озеро в мире и его нельзя пересечь, а другие рассказывали, что если повезет, то можно за полмесяца добраться до края. Поскольку армия направлялась на юг в царство Юэ, им так или иначе пришлось бы пройти через болото Ечжао, поэтому и Чжу Ин, и Тун Манькунь изучали этот вопрос. Но как бы они ни готовились, все равно не знали наверняка, так что разве мог Чжу Ин не тревожиться, когда провел прямую линию до Хуачэна?

Только войдя в болото Ечжао, он понял причину противоречивости путевых записок – дело было в сезонах. В засушливый сезон болото представляло собой цепь озер, очертания которых невозможно определить.

Согласно карте, они давно должны были войти в болото Ечжао. Но кроме небольших прудов вокруг больше не было воды, и до самого горизонта простирались лишь луга. Они были совсем не похожи на ебэйские, В Ебэе верхом на лошади было видно, как зеленые травы лугов сливались с горизонтом. Здесь же пришлось бы забраться на крышу повозки, чтобы охватить взглядом похожий на лес бурьян высотой в полтора человеческих роста. Но будь это лесом, деревья бы не росли так густо. Гун Гуйсуй предпочел бы еще раз сразиться в жестокой битве, похожей на сражение при Тяньшуе, чем маршировать по такому «лесу».

Все лошади авангарда были переданы кавалерии, ушедшей на восток, с условием, что у каждого человека будет по два скакуна. Нынешний авангард представлял собой жалкую пехоту. Воины, привыкшие всегда быть в седле, почти разучились ходить. Но ходьба все равно представлялась бесполезным занятием, потому что в этом море бурьяна не было дорог.

Изначально Гун Гуйсуй активно рубил бурьян мечом. У него был хороший меч, от которого погибло больше врагов, чем от его копья. Но он никогда и не думал, что клинок настолько тяжелый. Гвардеец без конца размахивал им, расчищая путь, но после долгого времени рука ужасно устала и опухла, да и у остальных братьев в авангарде дела обстояли не лучше. Стоило отряду остановиться хоть на мгновение, как солдаты падали на месте и засыпали.

На одиннадцатый день войско не стало сворачивать лагерь и выступать в путь. В авангарде никто даже не спросил почему – все закрыли лица шлемами и крепко проспали весь день, будто это был последний отдых в их жизни.

– Вставай, вставай! – На закате несколько солдат авангарда с громкими криками выдернули Гун Гуйсуя и его товарищей из их сенных гнезд.

– Что такое?! – закричал Гун Гуйсуй. Хуже, чем вырвать еду изо рта голодного, может быть только разбудить крепко уснувшего человека.

– Служба зовет, служба зовет, – наперебой гомонили солдаты, подталкивая его. – Бери свой меч, бери! Военный советник Сяо ищет кого-нибудь с острыми мечами.

– У тебя хороший меч? – Перед ним оказался как будто знакомый военный советник.

Гун Гуйсуй посмотрел на него с некоторым подозрением, смутно припоминая, что это, кажется, советник Сяо из налоговой службы.

– Неплохой, – неопределенно ответил он.

– Говорят, твой меч может с одного удара отрубить голову быку. – На лице советника Сяо застыло странное выражение, будто он не верил этому. Наверняка думал, что у рядового солдата не может быть такого хорошего клинка.

– Зависит от быка. – Гун Гуйсуй почувствовал раздражение. – Если это як как у куафу, то боюсь, даже несколько мечей не смогут отрубить ему голову. А ебэйскому быку могу снести с одного удара.

– Правда?

Ш-шух!

Гун Гуйсуй вытащил меч, которым несколько дней подряд рубил бурьян. Тот был испачкан травой, но по-прежнему выглядел холодным и острым.

– Отлично, – советник Сяо кивнул Го Цзыцяо, – тогда оставляю эту задачу авангарду. – Он ободряюще похлопал Гун Гуйсуя по плечу и ушел.

– Какую задачу? – растерялся тот.

Несколько человек некоторое время смотрели друг на друга, прежде чем кто-то прошептал:

– Убить лошадей.

– Что?! – Голос Гун Гуйсуя внезапно взметнулся до небес.

Убийство лошадей началось не в этот день.

Чем глубже они заходили в болото Ечжао, тем страннее была почва под ногами. Хотя это все еще была обычная земля, она как будто стала гораздо тверже. Начиная с третьего дня, казалось бы, сухая земля начала засасывать повозки одну за другой. На седьмой день коровы и лошади время от времени проваливались в болото, повреждая ноги. Армия Юэ еще держалась, но единственным имуществом ебэйцев был домашний скот, и теперь животные едва могли ходить. За седьмой день они прошли всего десяток ли. Той же ночью Чжу Ин приказал бросить крупный скот и лошадей. Большинство здоровых коней было отпущено, а раненых и старых быков, коров и ослов забивали для изготовления сушеного мяса.

Теперь каждый день, когда они разбивали лагерь, воздух наполнялся запахом крови, а глаза людей – слезами. Ебэйцы не могли поступать так жестоко, поэтому солдаты начали убивать за них. Однако авангард всегда состоял из кавалерии, и они никогда прежде не получали такого приказа.

– Вы вытащили меня вперед, чтобы я убивал лошадей?! – Гун Гуйсуй был в ярости.

Все остальные молчали, со стыдом потупив глаза.

– Это слишком гнусно, – не мог не пожаловаться Го Цзыцяо.

– Правда?! – Гун Гуйсуй разъярился еще больше. – Будто я сам вызвался на это гнусное дело!

Его гнев напугал солдат, и некоторое время никто ничего не говорил. Гун Гуйсуй посмотрел на их лица и вздохнул:

– Забудьте, сегодня я побуду плохим парнем, а завтра…

– Завтра я пойду, – понимающе вставил Го Цзыцяо, но все его лицо скривилось.

Гун Гуйсуй злобно сплюнул на землю, стиснул зубы и спросил:

– Откуда начинать?

– С лагеря снабжения, откуда еще? – в один голос отозвались солдаты.

– А? Разве это не поручено батальону Бэйтин? – удивился Гун Гуйсуй. – Они что, еще не закончили?

Воины растерянно переглянулись, но никто ничего не сказал, ведь в глубине души все понимали: сейчас такое случалось часто, и каждый надеялся сбросить ответственность на другого.

– Ладно-ладно, – беспомощно вздохнул Гун Гуйсуй. – Пусть эти из Бэйтин посмотрят, на что способен господин Гун. – Видя, что никто не улыбается, он покачал головой: – В любом случае моя репутация и без того не очень, так что я не боюсь испортить ее еще больше.

Лагерь снабжения расположился недалеко.

После входа в болото Ечжао лагеря армии Юэ и каравана были разделены. Как сказал Гун Гуйсуй: «Кто сейчас вообще сможет бунтовать?» В болоте Ечжао полно опасных тварей, и ебэйцы не могли даже о себе позаботиться, чего уж говорить о сражении с армией Юэ.

Шэ Сюй сидел на земле с трубкой в руке и равнодушно наблюдал, как приближаются солдаты авангарда.

За исключением нескольких боевых коней генералов, в лагере снабжения теперь находились почти все лошади западного отряда армии Юэ. В общем и целом лишь несколько сотен лошадей.

– Старина Шэ, – с улыбкой поприветствовал его Го Цзыцяо.

Авангард Шэ Сюю не чужой: он главный конюх лагеря снабжения и всю жизнь разводил лошадей. Многие скакуны авангарда были обучены им, поэтому солдаты с ним хорошо знакомы. Теперь же из-за того, что они пришли убивать лошадей, кавалеристы чувствовали себя виноватыми перед Шэ Сюем. За исключением Го Цзыцяо, никто больше не поздоровался с ним.

Шэ Сюй не ответил. Он сделал длинную затяжку и медленно выдохнул дым, будто не расслышал слов Го Цзыцяо. Гун Гуйсуй нахмурился. Шэ Сюй славился заботой о животных. Каждый раз, когда братья из авангарда приходили к нему с проблемами, их неизбежно ругали. Казалось, словно это вина хозяина, что лошадь потеряла аппетит. А на этот раз они пришли убить его лошадей… Гун Гуйсуй прочистил горло и хотел сказать несколько слов. Но прежде чем он успел заговорить, Шэ Сюй поднялся и пошел обратно. Солдаты авангарда переглянулись, не зная, как поступить. Сделав два шага и увидев, что кавалеристы не идут за ним, Шэ Сюй остановился и хрипло спросил:

– Чего не идете? Лошади здесь.

Воины переглянулись и виновато пошли следом. Они минули еще не поставленные палатки, и солдаты, сопровождавшие обозы, замерли, уставившись на оружие в их руках. Разве был кто-то из авангарда, кто не бросался в бой и не убивал? Но от этих взглядов Гун Гуйсуй почувствовал, как все его тело вспыхнуло. Он покосился на Го Цзыцяо – обычно спокойный, тот тоже вспотел и раскраснелся.

– Вот они, – глухо сказал Шэ Сюй. Гун Гуйсуй, идущий за ним с низко опущенной головой, застыл и почувствовал боль в спине – это остальные солдаты, тоже смотрящие лишь себе под ноги, врезались в него.

Перед ними стояло более ста боевых коней. Это все, что осталось. Кажется, батальон Бэйтин все-таки поработал. Словно разумные существа, кони настороженно подняли уши, и их большие блестящие глаза неподвижно уставились на пришедших. Го Цзыцяо не сдержал вскрика. То были не ебэйские кони авангарда, высокие и покрытые длинной шерстью. Длинноногие и стройные, эти лошади походили на беговых.

– Это все отличные скакуны с северных лугов Безбрежного моря! – Шэ Сюй нежно погладил стоящую рядом вороную лошадь по гриве. – В наши дни даже в гвардии Юйлинь не сыщешь много таких хороших лошадей. – Он всхлипнул. – Когда великий ван умиротворял Девять царств и завоевывал Поднебесную, он был верхом как раз на коне с лугов Безбрежного моря.

Император давно уже занял трон и больше не был ваном царства Чао, но в рядах армии многие солдаты по-прежнему называли его «великим ваном».

– Старина Шэ… – Го Цзыцяо больше не мог сдерживаться, – разве не говорили, что убиваем только старых и больных лошадей?

– Их убивали несколько дней подряд, – грустно ответил Шэ Сюй. – Откуда взяться стольким немощным скакунам?

– Разве всех здоровых не отпустили? – с горестным видом спросил Го Цзыцяо.

Шэ Сюй покачал головой и не ответил. Стоящий рядом солдат из отряда снабжения сказал:

– Говорят, впереди вода. Сегодня был отдан приказ, чтобы все животные были убиты. – Он указал на лагерь ебэйцев. – У нас тут еще тихо, слышишь ведь, что там?

Гун Гуйсуй внезапно осознал, что по пути сюда действительно слышал крики и вопли со стороны каравана, но пребывал в таком смятении, что даже не задумался об этом. Он не удержался и снова сплюнул на землю, а затем спросил:

– Тогда почему не позвали батальон Бэйтин?

Авангард состоял из кавалерии, которая восхищалась подобными лошадьми, просить ее убить скакунов было слишком. Батальон Бэйтин – пехотинцы, для них это более уместно.

Солдат снабжения ответил:

– Батальон Бэйтин, батальон Сяохэ, батальон Фэньцзи… Они убивали животных несколько дней подряд и больше не могут!

Гун Гуйсуй остолбенел. Затем он со звоном вытянул клинок из ножен и злобно сказал:

– Тогда хватит болтовни, раньше начнем, раньше закончим, избавим их от лишних страданий.

Он сделал шаг вперед, но Шэ Сюй схватил его за руку со словами:

– Я буду отгонять лошадей в сторону, не хочу, чтобы они смотрели на это!

Гун Гуйсуй тихо охнул и почти в панике вложил меч обратно в ножны, а затем, следуя инструкциям Шэ Сюя, пошел за палатки.

Через некоторое время Шэ Сюй подвел к нему вороного коня.

– Это опытный скакун! – Шэ Сюй погладил животное по шее и тихо сказал: – В горах Сохэ[61] впервые отправился в бой, а к последней битве при Тяньшуе этот парень переступил больше трупов, чем мы все, вместе взятые… – Его горло внезапно сдавило. Откашлявшись, он вынул из рукава пригоршню бобов и отдал их вороному коню. Тот, казалось, что-то понял. Понюхав ладонь, он отвернулся и осторожно потерся мордой о щеку Шэ Сюя.

Шэ Сюй разрыдался:

– Черныш, Черныш, мне так жаль… – Сорокалетний мужчина плакал, как ребенок. Он опустил руку, и бобы упали на землю. Со стуком он грохнулся на колени и трижды почтительно поклонился вороному коню. Тот жалобно заржал и подтолкнул его, пытаясь заставить подняться. Шэ Сюй крепко обнял Черныша за шею и горько спросил: – Ну и чего ты ждешь?

Гун Гуйсуй давно находился в напряжении, поэтому тут же сделал шаг и поднял руку, чтобы махнуть мечом. С глухим чваканьем тело и голова вороного коня оказались разделены. Через мгновение кровь хлынула из раны. Гун Гуйсуй не увернулся, блокируя поток крови своим телом. Лошадиная кровь все еще была горячей, когда залила его.

– Какой острый меч. – На лице Шэ Сюя, покрытом слезами и соплями, появилось что-то сродни благодарности.

Гун Гуйсуй крепко сжал клинок, не зная, что сказать. Этот удар лишил его почти всех сил. Лишь через некоторое время он пришел в себя и слабо позвал Го Цзыцяо:

– Старина Го, найди мне точильный камень.

Его голова и лицо были залиты кровью, и он выглядел очень свирепо.

Солдат отряда снабжения был прав. Приказ убить лошадей действительно поступил потому, что пути дальше не было. Всего в двадцати ли от лагеря начиналось большое озеро. Оно было не таким уж и широким, и ранним утром можно было разглядеть травянистый берег на другом конце. Но оно оказалось протяженным, и авангардисты Чэн Юаньтао даже после целого дня ходьбы не смогли добраться до его концов. Казалось, это просто большая река.

Говорили, что болото Ечжао – мертвая вода. Что над поверхностью озер клубится ядовитый туман, заслоняющий солнце, и уже в полдень ощущение, будто стоит ночь. Но солдаты шли по болоту несколько дней, один за другим опровергая слухи. Тем не менее это не значит, что все слухи ошибочны. К примеру, утверждение о том, что болото Ечжао – это мертвая вода, не обязательно означает, что здесь никто не обитает. Скорее то, что здесь полно разных тварей и обычные люди и звери не могут выжить.

Как бы то ни было, лето – пора процветания, и в болоте Ечжао немало монстров. Только отчаянные искатели смерти будут гулять по нему в это время. Например, Чжу Ин. Больше сотни тысяч людей зашли в болото и проложили дорогу в этом море бурьяна. Обычные звери давно сбежали. Так что по пути они немало страдали от комаров и пиявок, но ни разу не встретили ни монстров-людоедов, ни чудовищных змей.

Один слух оказался ложным, второй тоже. Но наткнувшись на большое озеро, Чжу Ин понял: кое в чем древние свитки были правы – пересечь болото Ечжао невозможно.

Когда Чжу Ин услышал, как Чэн Юаньтао сказал, что в болоте вода не держит, он с трудом подавил разочарование. Они уже столько дней маршировали и потеряли почти все обозы. Озеро впереди не пересечь, Сяян и Лисян поблизости не пройти. На карту могут быть поставлены жизни сотни тысяч людей.

После долгих раздумий Чжу Ин подпер подбородок рукой и сказал:

– А если снова отправить разведчиков искать границы? Тогда если мы не перейдем озеро, то всегда сможем пойти в обход.

– Уже отправлены две группы. – Чэн Юаньтао, в конце концов, был опытным генералом. – Это солдаты из батальона Хэшань, они могут продраться через заросли. Если через десять дней не увидят берега, то вернутся, в ином случае пошлют сигнал огнем.

Чжу Ин молча кивнул и не мог не спросить:

– Почему нельзя пересечь воду?

Чэн Юаньтао развел руками:

– Брось в нее кусок дерева, и он тонет. Это действительно… Генерал-командующий, сказать по правде, когда я следовал за его величеством на юго-запад, даже когда был в царствах Юнь и Лэй, то видел уйму странных вещей. Но такой воды – никогда.

– Ладно, иди… – Чжу Ин поднялся, – пусть приготовят лошадей… – И вдруг осекся на полуслове. Все генеральские кони были переданы в лагерь снабжения, и, как и все остальные командующие, последние несколько дней он шел пешком.

Чэн Юаньтао посмотрел на смущенное лицо Чжу Ина и горько улыбнулся. Странно, но, покинув Ебэй, этот «железнолицый» генерал-командующий сделался гораздо человечнее.

– Дорога расчищена, теперь мы можем спокойно дойти и вернуться дотемна.

– Хорошо. – Чжу Ин сделал шаг, но вдруг остановился: – Попроси принцессу Цинхэн пойти с нами и взять нескольких старейшин с собой.

– Но, генерал-командующий… – Чэн Юаньтао засомневался. Жители Ебэя привыкли к сухому и прохладному климату плоскогорья. В болоте Ечжао стояла влажная жара, и караван без конца страдал от укусов ядовитых насекомых. Особенно несчастными были ебэйцы и потому бесконечно жаловались. Если бы Чжу Ин заранее не приказал армии Юэ и ебэйцам стать отдельными лагерями, уже возникло бы немало конфликтов.

– Лишними не будут. – Чжу Ин знал, почему Чэн Юаньтао сомневается. – Единственный способ выжить – выбраться из болота Ечжао. Пусть они тоже это понимают.

Болото Ечжао на самом деле выглядело очень красиво – возможно, из-за отсутствия ядовитого тумана. Вода в озере была прозрачной, как девичьи слезы, и голубовато светилась. Семь морей Ебэя состоят из талого снега и льда, поэтому они тоже чисты, но по сравнению с болотом Ечжао похожи на мутный пруд. Вода здесь чрезвычайно прозрачна, и кажется, уровень низок. В сотнях шагов от берега видно дно с покачивающимися водными растениями вперемешку с какими-то белыми осколками. При взгляде на воду возникало чувство неправильности, и после долгого разглядывания становилось понятно, что именно не так: вода такая прозрачная и чистая, но в ней нет ничего живого.

– Тут неглубоко. – Цинхэн была немного сбита с толку. Она выросла у воды, и при взгляде на синеву болота Ечжао ей казалось, что это чуть ли не приглашение искупаться.

Чэн Юаньтао усмехнулся. Сначала он тоже так думал, но затем чуть не потерял солдата, который полез проверить дорогу. Он взял копье у кавалериста и всунул его в воду в нескольких шагах от себя. В авангарде не осталось лошадей, но у них все еще были копья, используемые для боя верхом, – каждое длиной в два с половиной человека. У этого, казалось бы, чистого и мелкого озера глубина лишь до пояса, но он не достал копьем до дна. Вода в озере покрылась странной рябью и будто закрутилась, а копье стало выглядеть как искривленный посох. Даже Чжу Ин не мог не втянуть холодный воздух. Разве это не значило, что в центре озера глубина доходила до десятков, а то и сотен чжанов?

– Вон то белое. – Один седовласый старик указал на осколки. Дно озера было покрыто растениями, но среди них что-то виднелось. Чэн Юаньтао уставился на старика. Тот уже догадался, что это. Глядя в глаза Чэн Юаньтао, старик побледнел и спросил: – Это действительно фрагменты костей?

Озеро было таким большим, и все дно оказалось усеяно белыми костями – неизвестно, сколько времени они здесь копились.

Чэн Юаньтао кивнул и махнул рукой. Сзади подошло несколько солдат, которые закончили строительство плота из тростника, собранного на берегу. Этот плот был очень маленьким и не предназначался для перевозки людей.

Плюх!

С тихим плеском зеленый плот был брошен на воду. Он недолго оставался на поверхности, а потом медленно погрузился в воду. Под взглядами всех присутствующих он вскоре опустился на дно.

Зеленый тростник содержит немало жидкости и не был хорошим материалом для плота, но он не должен тонуть сразу. Солдаты Юэ об этом уже знали, а вот ебэйцы были потрясены. Несколько стариков и женщин со встревоженными лицами принялись перешептываться.

Чжу Ин присел на корточки у воды и зачерпнул немного шлемом. Когда он поднял его, казалось, будто в нем ничего нет. Его сердце дрогнуло, и он спросил Чэн Юаньтао:

– Эту воду можно пить?

Марш по болоту Ечжао был трудным и неприятным, но у них никогда не было проблем с питьевой водой. Разбивая лагерь, они всегда могли случайно ткнуть в землю, прокопать на цунь и найти воду. Хотя та вода была не такой чистой, как в озере, ее достаточно, чтобы утолить жажду и смыть грязь.

Чэн Юаньтао покачал головой:

– Вчера я привел овцу, чтобы попробовать, она выпила совсем немного, а сегодня утром умерла от жажды.

Чжу Ин задумался, и ему пришла в голову одна мысль. Он повернулся к Цинхэн:

– Интересно, есть ли у принцессы какие-то идеи, как пересечь озеро?

Цинхэн покачала головой:

– В Ебэе нет такой воды, что даже листья не держатся на плаву… – Кажется, она что-то вспомнила и добавила: – В одной книге я как-то читала, что на крайнем севере есть слабая вода, которая не держит и травинки. По описанию немного похожа на эту.

Ло Хоси из племени Хэйшуй усмехнулся:

– Принцесса Цинхэн начитана и слывет в Ебэе прекрасным магом. Может с легкостью превратить воду в лед. Почему даже ей не под силу пересечь это озеро?

Девушка невольно вздрогнула. Ее магические способности действительно удивительны – это то, что Се Юйань, хоу Санбин, и его Ланьи видели собственными глазами. Когда Цихай Чжэньюй потерпел поражение у Тяньшуя, армия Чао захватила ее в плен и подарила императору, и мастер приказа астрономии, тоже мистик, запечатал духовную силу принцессы. Но даже с былыми возможностями у нее никогда не было такой силы, чтобы превратить огромное озеро в лед. Будь она на это способна, то стала бы подобна божествам звезд. Прямо сейчас у Цинхэн даже сил обычной девушки не осталось, и все это знали. Она прожила в императорском дворце полгода, а потом была обручена с Чжу Ином. Не могла защитить даже саму себя. Ло Хоси поднял эту тему, явно чтобы унизить ее, и уши Цинхэн покраснели.

Даже Чэн Юаньтао не смог стерпеть. Но только он открыл рот, как Чжу Ин серьезно сказал:

– Если принцесса Цинхэн не знает способа, может, тогда вы знаете?

Ло Хоси поднял глаза к нему и с сарказмом сказал:

– Даже если и так, неужто я должен рассказывать вам? – Он выглядел чрезвычайно надменным.

Чэн Юаньтао пришел в ярость и тут же схватился за меч, но Чжу Ин атаковал первым. Ло Хоси – всего лишь упрямый старик и никогда не видел генерал-командующего в бою. Он лишь успел заметить, как перед глазами побелело, а затем Чжу Ин уже схватил его.

– В моей армии, покуда я не спрашиваю, не стоит открывать рот. – Чжу Ин выпрямил руку, и Ло Хоси оказался в озере. Вода не могла выдержать даже тростинку, куда ей помочь Ло Хоси? Старик тут же, не подняв даже брызг, камнем опустился на дно. Все наблюдали, как он боролся под водой, и ясно видели его испуганное лицо. После недолгой борьбы ил на дне озера взболтался, и старейшина пропал из виду.

Когда ебэйцы закричали, Цинхэн бросилась к Чжу Ину и вцепилась в него. Ее голубые глаза наполнились гневом, и она громко закричала:

– Ты убийца! Быстрее спаси его! – Ее ногти глубоко впились в руку Чжу Ина.

– Убийца? – Чжу Ин невозмутимо качнул головой. Хотя вода в озере не держит, она при этом очень легкая. Будь Ло Хоси поспокойнее, то при такой близости к берегу смог бы встать и подойти, но озеро слишком напугало его, и из-за паники старейшина не думал рационально. А Цинхэн так переживала за этого старика, который только что ее унизил. В конце концов, он ведь из ее племени. Презрение презрением, но раз уж Цинхэн просила, Чжу Ин был обязан спасти его. Он посмотрел по сторонам, стянул длинную веревку со спины солдата и взмахнул ею, как кнутом. Его сила была велика, а вода в озере слишком легка, поэтому мужчина забросил веревку прямо в хаотично взбаламученные глубины. Чжу Ин изо всех сил потянул, и мокрое тело Ло Хоси с плеском вылетело из воды и тяжело упало на траву у берега.

– Спасибо принцессе Цинхэн за напоминание. Если эта вода действительно слабая, то ее можно перейти. – Ястребиные глаза Чжу Ина осмотрели разгневанных ебэйцев. – Разве у вас не куча скота? Сегодня он пригодится.

– Попробуй заставь… – Ло Хоси даже смог усесться, но лишь несколько раз повторил «заставь» и закашлялся. Цинхэн опустилась перед ним на колени и с силой похлопала по спине.

– Не торопитесь, старейшина Ло.

– Ты еще смеешь вякать? – Впечатление Чэн Юаньтао об этом старике, который не усвоил урок, еще сильнее испортилось.

– Мы не из армейского лагеря! – воскликнула Цинхэн. – Мы ебэйцы, а не ваши подчиненные, наместник Чжу Ин!

Чжу Ин проигнорировал ее, развернулся и пошел прочь, бросив напоследок:

– Генерал Чэн, давай попробуем сделать плоты из овечьей кожи.

– Из овечьей кожи? – одновременно переспросили Чэн Юаньтао и Цинхэн. Чэн Юаньтао был потрясен. Он действительно не умел такое делать. А Цинхэн была удивлена: неужели плоты из кожи не утонут в этой воде?

– Верно. – Чжу Ин обернулся и указал подбородком на Ло Хоси. – Если не хочешь, чтобы он умер, скорми ему коровью и овечью кровь. Не вырвет всю озерную воду – умрет.

Нельзя так просто взять и сделать кожаные плоты. Пусть даже ебэйцы и умеют их делать, свежие шкуры все равно нужно вымачивать в соленой воде пару дней, прежде чем начинать строить. Чэн Юаньтао не мог ждать так долго, поэтому уже на закате в озеро бросили плот из свежей кожи.

– Непросоленная кожа долго не прослужит, – обеспокоенно переговаривались ебэйцы.

Но Чэн Юаньтао не собирался пересекать озеро на этом плоту. Он просто хотел знать, сможет ли тот держаться на воде.

– Генерал-командующий, – воскликнул Чэн Юаньтао, – как вы узнали, что кожаный плот сможет удержаться?

Чжу Ин странно посмотрел на него:

– Как узнал? Я не знал.

Все лестные слова застряли у Чэн Юаньтао в горле, и он вдруг почувствовал себя очень неловко. Он сглотнул и начал запинаться:

– Тогда… если вы не знали… то почему…

– Я сказал тебе попробовать! Как ты узнаешь, сработает это или нет, если не попробуешь? Вода в озере – все-таки вода, хоть и слабая.

Чэн Юаньтао не мог сдержать недовольство:

– По вашим словам я подумал, будто у вас есть план!

Чжу Ин опустил счетную книгу в руках, посмотрел на подчиненного и серьезно сказал:

– Если не буду говорить уверенно, то не только ебэйцы, даже моя армия встревожится. Пусть мы пересечем озеро, как потом они последуют за мной? Быть генерал-командующим – значит управлять и сердцами!

Чэн Юаньтао, естественно, знал эту истину, но знать и видеть воочию – разные вещи. Он тщательно обдумал, что бы сказал, оказавшись на месте Чжу Ина, но не смог прийти ни к какому выводу. Есть генералы, которые способны командовать сотней солдат, и есть те, кто может вести за собой десять тысяч. Разница между ними, наверное, связана со словами «прирожденный лидер».

– Внимательно следи за ебэйцами, – сказал Чжу Ин. – Забрать их скот – все равно что лишить жизни… – Он замолк, не закончив предложение.

– Генерал-командующий, если что-нибудь случится… – Чэн Юаньтао резко опустил прямую ладонь. В прошлый раз на Бисяньском перевале он оказался недостаточно решительным, и это привело к большой катастрофе. Чэн Юаньтао не собирался повторять своих ошибок.

Чжу Ин потер лицо и спокойно сказал:

– Заметишь что-то необычное – пусть все идет своим чередом. – Подумав, он добавил: – Думаю, племя Ванмо не уйдет.

Чэн Юаньтао на мгновение был ошеломлен и подумал про себя: «На этот раз я поставлю все деньги на принцессу Цинхэн».

– Племя Хэйшуй должно уйти. – Ло Хоси все еще был в ярости, очевидно, не оправившись от дневных унижений. – Убить всех животных, чтобы пересечь это странное озеро… Даже если переправимся, что дальше? Что будем делать в будущем? У нас ничего не осталось, даже дома, только этот скот. Положа руку на сердце, достойны ли мы предстать перед предками?

– Старейшина Ло, вы лучше сначала присядьте, – обратилась к нему Хуан Лин, женщина из племени Хулань, вдова вождя. Она единственная молодая женщина среди семи вождей, не считая Цинхэн. – Вопрос не только в Хэйшуй, это касается всех Семи племен Ебэя, и нам нужно тщательно все обсудить.

– Обсудить что? – возмутился Ло Хоси. – Что тут обсуждать? Мы, ебэйцы, проиграли войну, но еще не рабы. Разве должны мы подчиняться приказам «хозяина»? – Говоря эти слова, он снова рассердился и указал на Цинхэн. – Посмотрите внимательно, это больше не дочь Цихай Чжэньюя, героя Ебэя. Теперь это принцесса Великой Чао, жена военного наместника царства Юэ. Хочешь с ней что-то обсуждать? Мы за это потом еще поплатимся.

– Старейшина Ло, не будьте так резки, – сказала Хуан Лин. – Если бы не старшая принцесса, старейшина Ло, возможно, не сидел бы сейчас здесь.

Выражение лица Ло Хоси помрачнело еще больше.

– Мне стоит поблагодарить принцессу Цинхэн за спасение моей жизни. И мне стоит поблагодарить ее мужа за то, что бросил меня в ядовитую воду!

В этот раз никто не возразил: хоть Ло Хоси и говорил грубо, но это тоже была правда. Если бы они следовали логике Ло Хоси и наотрез отказались пересекать болото Ечжао, то не оказались бы перед сегодняшней дилеммой. Однако из ста двадцати тысяч человек все сплошь женщины, дети и старики. Разве могут они пойти против приказов Чжу Ина?

– Коли не можем сопротивляться, то лучше умереть! – с чувством сказал Ло Хоси. – И если умирать, то лицом к Ебэю. Лучше так, чем снова переживать позор.

Эти слова были очень эмоциональными, и несколько пожилых мужчин и женщин закивали. Их глубоко потрясла сегодняшняя сцена у озера. Для Чжу Ина жизнь и смерть Ло Хоси были столь же незначительны, что и жизнь муравья. То же самое касалось жизней всех остальных ебэйцев!

– Вы, очевидно, еще живы, так почему все время говорите о смерти? – подперев подбородок рукой, спросила Цинхэн. Ее сердце находилось в смятении. Когда официально поступил приказ зарезать весь скот, она поняла, что ебэйцы так просто не согласятся. Животные очень важны для пастухов. Ебэйское плоскогорье не подходит для земледелия, и без скота прожить невозможно. А сейчас? Ебэй забрал человек в столице империи, и он же решил навсегда изгнать с плоскогорья Семь племен. Пусть даже до этого Цинхэн еще верила, что они смогут побороться за выживание, то теперь ей пришлось признать, что если так продолжится, то ебэйский народ в итоге превратится в легенду.

– Я не знаю. – Она слабо покачала головой. – Не знаю, сможем ли мы пересечь озеро на плотах, и не знаю, что произойдет после этого. Я также не знаю, смогут ли ебэйцы выжить, если вернутся обратно на север. Не смотрите на меня, я правда не знаю.

– Ну-ну, сейчас ты не знаешь, – пожаловалась пожилая женщина из племени Суцзинь. – Но ты говорила совсем не так, когда мы были в Сяяне.

– Я… – Цинхэн не нашлась что сказать. Тогда она и правда думала, что пересечь болото Ечжао – единственный способ выжить, но теперь чувствовала, что даже Чжу Ин потерял уверенность. – Я ошиблась, я действительно не знаю. Лишь уверена, что наше с вами решение повлияет на жизни тысяч людей. – Это бремя казалось ей слишком тяжелым. Как она может отвечать за жизнь и смерть стольких людей? Происшествие у озера заставило ее почувствовать собственное бессилие. Никто, будь то ее отец, император Великой Чао или военный наместник царства Юэ, не мог помочь снять бремя ответственности за народ Ебэя. Или это лишь иллюзия и принцесса никогда не влияла на судьбы ебэйцев?

– В племени Хэйшуй нет рабов, – немедленно проговорил Ло Хоси. – Мои люди хотят вернуться в Ебэй, даже если умрут на обратном пути.

«Но в племени Хэйшуй больше тридцати тысяч человек! – подумала Цинхэн. – Как вы можете говорить за всех?» Она не сказала этого вслух, потому что никто не мог говорить за всех. Кто вообще может принимать решения о жизни других? Даже если эти другие добровольно отдали власть в твои руки.

Хуан Лин сочувственно покосилась на Цинхэн. Без титула и власти она была всего лишь девятнадцатилетней девушкой, которая и жизни-то по-настоящему не видела. Слишком жестоко взваливать судьбу Семи племен Ебэя на ее плечи.

– Тогда давайте обсудим. Стоит ли нам продолжать убивать скот или нужно поспешить обратно в Ебэй? – спросила Хуан Лин, не в силах сдержать горькую усмешку. Существовала ли на самом деле какая-то разница? Оба пути скрывались во тьме, а надежда была подобна масляной лампе на ветру. Никто не знает, когда она погаснет.

На рассвете Чэн Юаньтао и Чжу Ин стояли бок о бок, наблюдая, как ебэйцы массово собирали лагерь и уходили.

– Племя Хэйшуй и племя Цюань, – сказал Чэн Юаньтао. – Всего сорок одна тысяча человек.

– Треть из каравана ушла. – Чжу Ин выглядел довольным. – Это меньше, чем я думал.

Чэн Юаньтао тщательно обдумал свои слова, прежде чем заговорить:

– Генерал-командующий, позволить ебэйцам вот так спокойно уйти – это преступление, караемое обезглавливанием.

– Ага! – вздохнул Чжу Ин. – А если я умру, сражаясь с восставшими ебэйцами, то его величество посмертно наградит меня?

Это был самый опасный момент за все время переселения на юг. Доверие между армией Юэ и ебэйцами достигло дна. Вот-вот должен был разразиться полномасштабный конфликт, и в этот миг все будет уничтожено. Нет необходимости ждать, пока прибудут войска из столицы для усмирения восстания, – болото Ечжао само поглотит мятежников. Теперь Чжу Ин должен сделать все возможное, чтобы сохранить осколки доверия оставшихся, независимо от того, будет он использовать кнут или пряник. Если они смогут пересечь болото Ечжао… Люди странно устроены: только им кажется, что дошли до предела, но, преодолев его, вступают в новую борьбу и становятся более уверенными и терпимыми, чем раньше.

Чэн Юаньтао не смог сдержать улыбку. Да, если сейчас погибнуть, то все будет кончено. После стольких лет службы под началом Чжу Ина он впервые увидел, как тот шутит. Стоило генерал-командующему выйти из тени императора, и его личность становилась все более живой, все более… человечной.

– Как с подготовкой плотов? – Чжу Ин странно покосился на улыбку Чэн Юаньтао.

– Отвечаю генерал-командующему: пруды для вымачивания шкур вырыты, а оставшиеся из Семи племен всю ночь продолжали убивать скот. Кажется, проблем нет. – Он на мгновение задумался и добавил: – Генерал-командующий, если бы мы не привели с собой столько ебэйцев, то наверняка действительно бы здесь погибли.

Чжу Ин спокойно сказал:

– Конечно, нашлись бы и другие способы.

Чэн Юаньтао с удивлением посмотрел на этого человека. Казалось, тот никогда не поддавался отчаянию.

– Но я не говорил, что знаю их. – Чжу Ин снова посмотрел на изумленного Чэн Юаньтао странным взглядом.

Однако тот в глубине души уже уверился, что, когда пришло бы время, Чжу Ин уже все бы знал.