Джин безвольно осел на пол. Воробей сделала было шаг к нему, но Мими зашипела и бросилась ей наперерез. Тогда из тени вышли десятки фигур в масках о́ни и встали полукругом позади Воробья. Каждая держала в руке кинжал или катану.

– Вы находитесь в Гнезде – одном из тайных убежищ охотников на богов, – угрожающе произнес кто-то из них. Вы всецело в нашей власти.

– Не подходите, – рявкнула Мими и крепко сжала кулаки.

Тесса схватила сюрикен и занесла над головой.

– Только попробуйте забрать у нас Джина. Пусть я смертная, но, с ку или без, я буду сражаться с вами до последней капли крови.

– Проверь, как он, – пробормотала Мими.

Тесса опустилась на колени рядом с ошарашенным Джином, который трясся всем телом.

– Дыши, – шепнула она. – Джин, я знаю, тебе это трудно переварить, но дыши. Вдох. Выдох.

– Это просто какое-то… Я не могу… – Он мотнул головой, исподтишка взглянул на Воробья и быстро отвел глаза. Его пальцы крепко обвили посох. – Я уже и не думал, что когда-нибудь снова ее увижу… И вдруг… здесь?..

Тесса снова посмотрела на Воробья, и на этот раз женщина показалась ей совсем другой. В ней была какая-то особенная стать: шея и плечи – почти неестественно прямые; глаза блестят холодно и остро, словно лезвия кинжалов. И еще в ней чувствовалась столь неистовая мощь, что Тесса испытала невольное желание сжаться в комок.

– Так зачем вы нас похитили? – с вызовом спросила Мими. – Мы вовсе не «продаем» наши душу городу магии. Напротив, он дает нам силу.

– Забирая ее у смертных, – с горечью прошептала Воробей. – Подумайте вот о чем. Вы действительно хотите, чтобы вашей жизнью управлял кто-то другой? Тот, кто на самом деле не знает ничего ни о вас, ни о вашей жизни и лишь забавляется вашими желаниями, мечтами и надеждами, делая вид, что самих вас не существует?

– Боги всегда помогают! – возразила Мими. – А то, что вы говорите, – наглая, неслыханная ложь!

– Ложь? – эхом повторила за ней Воробей. – Чувствовали ли вы когда-нибудь боль от неисполненного обещания? Робкое трепетание крыльев надежды? Прилив радости от признания любви? Слова сами по себе обладают магической силой, и сила эта велика. Она способна надломить даже сильнейшую из душ. И всю эту силу, заключенную в молитвах и чаяниях смертных, боги жадно забирают себе.

– Уже нет! – запротестовала Тесса. – Сейчас в городе магии все по-другому.

– Лишь потому, что лорд Тайра заставил семерку снять симэнаву. Однако до того боги позволяли себе игнорировать смертных, одаривая своей магией лишь тех, кто взывал к их помощи громче остальных. Всемогущие обитатели города магии не хотели вникать в проблемы смертных – они были слишком заняты тем, что распивали чай и наслаждались жизнью в своих роскошных покоях. Но и те, кто отвечал на мольбы смертной паствы, – что они в действительности могли знать о ее страданиях? Бессмертный смертного не разумеет. Даже если кто-то из богов и был рожден смертным, земную юдоль он покинул столько веков назад, что утратил всю память о ней. Нет. Боги не заслуживают того, чтобы решать нашу судьбу. Эта честь должна принадлежать смертным.

– Но боги нам правда помогают, – упрямо произнесла Тесса.

Глаза Воробья яростно сверкнули; сейчас она была похожа на сокола, приготовившегося спикировать на свою добычу.

– Когда-то и я верила, что боги определяют мою судьбу. Когда наконец мне удалось забеременеть, я поверила в это всем сердцем. А потом боги отняли у меня мое нерожденное дитя. Зато они решили пощадить слабовольного человека, который в тот день перебрал вина и, продираясь сквозь толпу, ожидавшую поезд, столкнул меня с платформы. Я была беременна – до того падения. Вне себя от счастья, я рисовала в воображении свою жизнь с долгожданным ребенком… пока тот человек и боги не отняли у меня все.

Джин остолбенел.

– Ребенок? Я думал… я думал, что единственный… значит… у меня мог быть старший брат?

– Сестра, – прошептала Воробей. – Она бы очень тебя любила, Джин.

Джин вытер глаза. Тесса чувствовала себя так, будто кто-то проник в ее голову и попросту украл все слова, что она знала. Единственное, что она была в силах сделать, – это положить руку Джину на плечо. Ты не один. Твое горе… оно ужасно и невыносимо, и что бы я ни сказала, я не излечу твою бедную душу… Но знай: я здесь. Я рядом. Не уходи, Джин. Вернись ко мне.

Воробей принялась не спеша расхаживать туда-сюда.

– Сама идея того, что кто-то на свете, не имеющий ни малейшего представления обо мне, считает, будто вправе менять мою жизнь по своему усмотрению, лично мне кажется совершенно отвратительной. А вам?

Джин закусил нижнюю губу:

– Наверное…

– Таковы боги, – гневно проговорила Воробей. И со вздохом добавила: – И таков…

У Тессы желудок свело. Она в точности знала, куда Воробей клонит.

– Отец по-прежнему хочет, чтобы ты унаследовал его додзё?

Джин молча склонил голову. Господин Уехара всегда решал за сына. Джин хоть и достиг значительных высот в карате, но никогда не был одержим боевыми искусствами так, как его отец. В стремлении заполучить родовое додзё господин Уехара обошел в конкурентной борьбе четырех своих братьев и ожидал от сына той же слепой приверженности семейному делу.

– Ну конечно, как же иначе. – Из груди Воробья снова вырвался печальный вздох. – Я всегда следила за твоими успехами, Джин. Надеялась, ты участвуешь во всех этих турнирах по собственному желанию.

– Ты наблюдала за мной? – В голосе Джина было столько недоверия и в то же время надежды, что сердце у Тессы сжалось. – А почему появилась только сейчас?

– Я ушла, чтобы защитить тебя. Думала, этого будет достаточно. А потом увидела тебя в толпе. Ты стоял у врат обители семерых богов счастья, где мы устроили протест, требуя вернуть симэнаву. Я уже тогда хотела забрать тебя с нами, однако стражи действовали слишком быстро. С того дня я искала любую возможность встретиться с тобой.

– Но…

– Нам постоянно мешали, – глухо произнесла Воробей. – Этот ваш бог несчастья. Он постоянно вставал у нас на пути. Во время твоего поединка… на тренировках… он постоянно пытался схватить охотников с поличным, заставить их поклясться, что больше они не станут тебя искать… Наивный. Мы исчезали и строили планы на следующий день… И все повторялось снова… Пока наконец мы не добились своего.

«Теперь понятно, почему Кит постоянно казался таким уставшим, – подумала Тесса, – и почему иногда по утрам он выглядел так, будто всю ночь глаз не сомкнул».

– Вот как… – Джин нахмурился. – Но почему… почему ты вообще меня бросила?

Взгляд женщины смягчился.

– Я хотела уберечь тебя. Когда тебе исполнилось семь, я получила письмо. В нем было четыре предсказания. Три из них уже сбылись, за их исполнение нам пришлось заплатить ужасную цену. А четвертое… четвертое гласило, что я должна присоединиться к охотникам на богов, дабы прорицатель мог верно истолковать пятое предсказание, которое якобы имело отношение к кому-то, кого я люблю.

– И что в нем говорилось?

– В день, когда я поклялась верой и правдой служить охотникам, пришло последнее письмо. Пятое предсказание… – Воробей задрожала и, глубоко вздохнув, отвела глаза. – Надеюсь, ему никогда не суждено сбыться. Джин, в том письме было сказано: когда мы встретимся вновь, ты должен будешь примкнуть к охотникам на богов – иначе кто-то из твоих близких примет смерть от руки бога.

– Кто-то из близких – это ты? – выдохнул Джин, ошеломленно глядя на мать.

Она склонила голову:

– Я не собираюсь ни о чем тебя просить. Лишь хотела сказать об этом, пока не стало слишком поздно.