«Как нам получить как можно больше вашего времени и осознанного внимания?»

Так в интервью 2017 года[499] сказал Шон Паркер, первый президент Facebook, описывая логику создателей фейсбука и других крупных социальных платформ 2000-х годов.

Во второй главе я уже цитировал Паркера: в том же интервью он разъяснял механизм «петли социального одобрения», с помощью которой компании эксплуатируют «уязвимость человеческой психологии». По его словам, приложения должны «периодически давать дозу дофамина, когда люди лайкают или комментируют ваши посты, фотографии или что угодно еще. Тогда вы будете создавать больше контента, а это принесет… больше лайков и комментариев». Паркер сказал, что они с Марком Цукербергом, Кевином Систром (соучредителем Instagram) и другими «прекрасно это понимали. Но все равно использовали [такой механизм]». Еще он добавил: «Одному Богу известно, как это влияет на мозг наших детей».

Почему компании так обращаются со своими клиентами? Да потому что редко считают пользователей таковыми. Если платформы предлагают бесплатный доступ к информации или услугам – значит, пользователи и есть продукт. Их внимание – ценный ресурс, который компании добывают и продают настоящим клиентам – рекламодателям. Соцсети конкурируют за пользовательское внимание; подобно казино, они готовы на все, чтобы удержать людей, – даже навредить им в процессе. Чтобы повлиять на ситуацию, необходимо изменить саму систему мотивации, как это произошло в других отраслях. Достаточно вспомнить требования к пищевым продуктам в эру прогрессивизма или к безопасности автомобилей в 1960-х – обе реформы в долгосрочной перспективе снизили детскую смертность[500].

В первой части этой главы я расскажу, как технологические компании (особенно социальные сети) используют дизайн-решения, отвечающие на вопрос Паркера о получении внимания, и тем самым отвлекают людей от реального мира. Затем я объясню, как законодательные изменения могут повлиять на мотивацию компаний и выбор дизайна, сделав соцсети менее вредными и облегчив родителям контроль за цифровой жизнью детей. Во второй части главы я покажу, как можно изменить государственную политику, подталкивающую родителей и школы к чрезмерной опеке, чтобы сделать реальный мир более привлекательным для детей и поддержать их потребности в игре, самостоятельности и ответственности.

Вскоре вы увидите, как государственная политика способствовала упадку игрового детства (в том числе из-за чрезмерного применения расплывчатых законов о детской безнадзорности) и расцвету телефонного (в том числе из-за принятия слишком низкого возраста интернет-взросления, который никто не стал соблюдать). Новые законы и новая политика их исполнения сильно помогут родителям, которые изо всех сил пытаются воспитать детей в более благоприятной среде[501].

Гонка к глубинам мозга

Одним из наиболее проницательных аналитиков мотивации IT-компаний является Тристан Харрис, бывший специалист по этике в Google. В 2013 году он создал для коллег презентацию под названием «Давайте минимизировать отвлечение и уважать внимание пользователей»[502]. Харрис отметил, что продукты всего трех корпораций – Google, Apple и Facebook – определяют, как большая часть человечества расходует свое ограниченное внимание, но при этом бездумно или намеренно растрачивают его. Харрис утверждал, что дизайнерские решения технологических гигантов привели к глобальному кризису внимания, доступному за пределами гаджетов.

В 2015 году Харрис ушел из Google и основал Центр гуманных технологий – важную организацию, которая с тех пор активно привлекает внимание к проблеме и предлагает решения. В 2020 году он дал показания на слушаниях в комитете Сената США по защите прав потребителей, где объяснил механизмы, которые компании используют в жесткой борьбе за внимание. Существует ряд психологических уязвимостей, которыми можно манипулировать, и некоторые из них связаны с нашими базовыми потребностями. По его словам, компании оказались в ловушке коллективных действий, известной как «гонка уступок», поскольку отказ от эксплуатации уязвимостей ставит их в невыгодное положение перед менее щепетильными конкурентами[503]:

В экономике внимания его количество всегда ограничено, а рекламная модель всегда требует большего. И так она превращается в гонку к глубинам мозга… Все начинается с малого. Сначала для привлечения внимания добавляются награды, как в игровых автоматах – «потяните, чтобы обновить», – создающие легкую зависимость. Потом убираются стоп-сигналы «бесконечной прокрутки», чтобы мозг забывал обо всем остальном. Но и этого мало. По мере усиления конкуренции за внимание приходится забираться в мозг еще глубже, к самой личности, чтобы делать людей зависимыми от внимания окружающих. Подсчет подписчиков и лайков эксплуатирует нашу потребность в социальном одобрении, и люди подсаживаются на обратную связь, которую получают от других. Это способствовало кризису психического здоровья у подростков[504].

Рекламная бизнес-модель превращает пользователей в продукт, которым можно манипулировать. Персонализация делает соцсети гораздо мощнее традиционных рекламных платформ, таких как газеты и телевидение. Осознание этого факта помогает понять, где законодательное регулирование может сыграть полезную и целенаправленную роль – не только в отношении социальных сетей, но также видеоигр и порносайтов, использующих аналогичные методы привлечения внимания и сбора данных о несовершеннолетних.

Для компаний, монетизирующих пользовательский контент через рекламу, существует три ключевых мотивации: (1) привлечь больше участников, (2) увеличить время их пребывания в приложении и (3) стимулировать публикацию контента и взаимодействие с большим его количеством для привлечения новых людей.

Другой способ заполучить больше пользователей – не соблюдать собственные ограничения, запрещающие регистрироваться детям младше 13 лет. В августе 2019 года я беседовал по видеосвязи с Марком Цукербергом, который, надо отдать ему должное, в то время связывался с широким кругом людей, включая критиков. Я рассказал ему, что когда мои дети пошли в среднюю школу, большинство их одноклассников (которым в начале шестого класса было 10–11 лет) уже сидели в инстаграме. На вопрос о том, что он планирует с этим делать, Цукерберг ответил: «Но мы не разрешаем создавать аккаунты детям младше тринадцати». Я сообщил, что перед разговором легко создал фейковый аккаунт для вымышленной тринадцатилетней девочки, и никто не проверил мой возраст. Он сказал: «Мы над этим работаем». Во время написания этой главы (в августе 2023 года) я снова без проблем создал фейковый аккаунт. Проверка возраста по-прежнему отсутствует (хотя соответствующие технологии за последние четыре года стали значительно лучше[505]), и ничто не мешает подросткам солгать, сколько им лет.

Если бы инстаграм действительно пытался блокировать несовершеннолетних, он бы потерял их в пользу тиктока и других платформ. Подростки представляют для компаний особую ценность, поскольку привычки, сформированные в раннем возрасте, часто сохраняются на всю жизнь. Соцсети стремятся гарантировать использование своих продуктов в будущем – поэтому и пытаются привлечь молодую аудиторию. Потеря доли рынка среди них воспринимается как экзистенциальная угроза[506]. В результате компании, чьи продукты популярны у подростков, оказываются втянуты в еще одну гонку уступок, только в этот раз они борются за все более юных пользователей. Как показывают документы, представленные разоблачительницей Фрэнсис Хаген, Meta давно пытается изучать и привлекать детей предподросткового возраста, рассматривая даже способы охвата четырехлетних[507]. (Аналогичная гонка происходила с табачными компаниями, которые ориентировали рекламу на подростков, но отрицали это.)

Чтобы достигнуть второй цели – увеличить время пребывания в приложениях, – компании используют искусственный интеллект. Анализируя время, которое пользователи тратят на просмотр различных материалов, алгоритмы предлагают похожий контент[508]. Вот почему платформы коротких видеороликов, такие как тикток и инстаграм, настолько затягивают: их алгоритмы быстро определяют, что заставляет пользователей останавливаться при прокрутке. Это значит, что они улавливают подсознательные желания и интересы, о которых пользователь может не догадываться, а это иногда приводит к демонстрации несовершеннолетним неподобающего контента – например, сексуального характера[509].

Разработчики давно поняли, что уменьшение усилий увеличивает время использования. Такие функции, как автовоспроизведение и бесконечная прокрутка, стимулируют механическое, почти гипнотическое потребление контента. Когда людей просят называть платформы, где они проводят больше времени, чем планировали, «победителями» оказываются соцсети с подобными функциями[510]. Современные видеоигры также используют различные методы удержания: бесплатные бизнес-модели free-to-play, циклы обратной связи, «лутбоксы» (по сути, азартные игры) и бесконечные многопользовательские режимы.

Для достижения третьей цели – стимулирования создания контента – платформы эксплуатируют подростковую чувствительность к социальному статусу и поощрениям. Такие функции, как «серии» снапчата, превращают социальное взаимодействие в игру, побуждая пользователей ежедневно отправлять друзьям фотографии, чтобы не прерывать цепочку сообщений, которую видно другим. Из-за этого дети тратят на поддержание сетевых связей больше времени, чем сами хотели бы, при этом меньше взаимодействуя в реальном мире. Другой пример – настройки конфиденциальности, по умолчанию делающие весь публикуемый контент доступным максимально широкой аудитории.

Несовершеннолетних необходимо защищать от продуктов, специально разработанных для формирования зависимости. Хотелось бы, чтобы компании проявляли больше заботы о детях и подростках, но, учитывая рыночные стимулы и нормы ведения бизнеса, вряд ли они начнут делать это без законодательных мер.

Как властям и компаниям прекратить гонку к глубинам мозга

Существует четыре основных способа, с помощью которых власти и технологические компании могут улучшить виртуальный мир для подростков.

1. Обязать компании заботиться о детях

В 2013 году британский режиссер Бибан Кидрон сняла документальный фильм «Интернет или жизнь» (In Real Life) о жизни подростков в Сети. Она была потрясена, узнав о методах эксплуатации молодежи технологическими компаниями. Во время работы над фильмом она получила пожизненное звание пэра в Палате лордов британского парламента, что открыло новые возможности для действий. Кидрон сосредоточилась на проблеме детской безопасности в интернете. После продолжительных консультаций она разработала перечень стандартов дизайна для технологических компаний, которые могли бы сделать онлайн-среду менее вредной для детей и подростков. Этот перечень получил название «Кодекс дизайна, соответствующего возрасту» (AADC) и был принят в Великобритании в июне 2020 года.

Кодекс был революционным, поскольку впервые закрепил моральную и юридическую ответственность компаний за то, как они обращаются с несовершеннолетними. Согласно документу, сервисы должны разрабатываться с учетом «насущных интересов» детей, которых кодекс определяет как любых лиц младше 18 лет. Например, интересы ребенка обычно требуют установки максимальных параметров конфиденциальности по умолчанию, тогда как интересы платформ предполагают доступность детского контента для самой широкой аудитории. Поэтому закон предписывает, чтобы по умолчанию посты несовершеннолетних считались приватными; ребенок сам должен изменить настройки, если хочет открыть профиль для незнакомцев. То же самое касается данных геолокации: по умолчанию местоположение ребенка не должно определяться из сообщения или приложения без его явного согласия. Еще одно условие – прозрачность: платформы обязаны объяснять политику конфиденциальности и характер родительского контроля доступным для детей языком (возможно, с помощью видео).

Хотя кодекс действовал только на территории Великобритании, он имел два широких последствия. Во-первых, многие компании решили не тратить усилия на адаптацию продуктов для разных стран и внесли глобальные изменения. Во-вторых, в 2022 году Калифорния приняла собственную версию AADC, за которой последовали аналогичные инициативы в других штатах[511]. Конечно, отдельным штатам бесполезно регулировать столь масштабную и бессистемную сферу, как интернет. Было бы гораздо лучше, если бы за дело взялся Конгресс США. Даже сейчас есть несколько важных законопроектов – например, Закон о безопасности детей в интернете (KOSA), включающий в себя многие идеи из AADC, – которые пользуются сильной двухпартийной поддержкой[512]. Однако из-за давнего политического паралича Конгресса штаты вынуждены самостоятельно защищать детей от хищнических онлайн-практик.

Некоторые критики опасаются, что государственное регулирование приведет к ограничению свободы слова в интернете и политической цензуре. Эти опасения не лишены оснований[513]. Но основной вред соцсетей связан не с пользовательским контентом (который сложно отслеживать и регулировать[514]), а с дизайнерскими решениями, которые полностью находятся под контролем платформ и усиливают вредоносное воздействие[515]. Современные законы, включая KOSA, фокусируются именно на дизайне, а не на контенте.

Изменения дизайна – например, введение максимальных настроек конфиденциальности по умолчанию – не создают преимуществ для какой-либо политической партии. Когда тикток ограничил возможность пользователей связываться с подростками через личные сообщения[516] в ответ на введенные в Великобритании законы или когда фейсбук отказался от персонализированной рекламы для несовершеннолетних[517], эти меры оставались «нейтральными по отношению к точке зрения»[518].

2. Увеличить возраст интернет-совершеннолетия до 16 лет

В конце 1990-х годов, когда интернет только начал проникать в повседневную жизнь, специальных мер защиты детей не существовало. Компании могли собирать и продавать данные несовершеннолетних без ведома или согласия их родителей. В ответ на эту ситуацию Федеральная торговая комиссия США рекомендовала Конгрессу принять закон, обязывающий веб-сайты получать родительское разрешение на сбор персональной информации детей. Конгрессмен (ныне сенатор) Эд Марки из Массачусетса разработал законопроект, определявший ребенка в контексте сбора данных как лицо младше 16 лет. Однако компании электронной коммерции того времени, выступившие против инициативы, объединились с организациями по защите гражданских свобод, которые боялись, что новый закон ограничит доступ подростков к информации о контрацепции, абортах и других деликатных темах[519].

В результате переговоров был достигнут компромисс: возрастную планку снизили до 13 лет. Это решение не основывалось на данных о развитии мозга или зрелости подростков, а являлось простым политическим соглашением. Тем не менее 13 лет де-факто стали возрастом «интернет-совершеннолетия» в США, и эта норма распространилась по всему миру. Любой человек, достигший 13 лет или заявивший об этом, в контексте сбора данных стал считаться взрослым. Как позже говорил сенатор Марки: «Это слишком ранний возраст, и я это знал. Но лучшее решение оказалось недостижимо»[520].

Помимо заниженного возрастного порога, COPPA (Закон о защите конфиденциальности детей в интернете) не требовал от компаний проверки возраста при регистрации. Сбор данных запрещался только при наличии прямых доказательств, что пользователю меньше 13 лет. Закон был принят в 1998 году, когда интернет сильно отличался от современного, и с тех пор Конгресс не вносил в него изменений (хотя в 2023 году рассматриваются несколько законопроектов, включая обновленную версию COPPA, предлагающую вновь повысить возраст до 16 лет).

Установив подобный порог, закон фактически подал родителям сигнал, что государство считает 13 лет достаточным возрастом для создания аккаунтов и использования социальных сетей. Аналогично действует рейтинг PG–13, которым Ассоциация кинокомпаний помечает фильмы, подходящие для просмотра тринадцатилетним детям. Однако готовность посмотреть фильм – не то же самое, что готовность проявить самообладание и принять взвешенное решение под воздействием вызывающих зависимость технологий отвлечения внимания, которые применяют влиятельные компании.

В какой момент дети становятся достаточно взрослыми для интернета? Обратите внимание: речь не о возрасте, в котором они могут искать информацию в Сети или смотреть видео на ютьюбе или в тиктоке. Мы говорим исключительно о возрасте, с которого несовершеннолетний может заключить договор с компанией на использование ее продуктов. О возрасте, когда ребенок может создать аккаунт на ютьюбе или в тиктоке, начать загружать собственные видео и получать персонализированную ленту, при этом предоставляя личные данные для использования и продажи, как это указано в пользовательском соглашении.

Оградить детей от инстаграма часто не получается даже у тех родителей, кто прикладывает к этому немало усилий, как это случилось с матерью из Бостона, которую я цитировал в первой главе, или с родителями Алексис Спенс из шестой главы. В беседе со Спенсами мать Алексис описала проблему так: «Я борюсь с искусственным интеллектом и проигрываю. Мне не победить компьютер, который умнее меня и который подсказывает ей, как меня перехитрить». Как и в случае с алкоголем, нельзя перекладывать всю ответственность за соблюдение возрастных ограничений на родителей. Магазины спиртных напитков сами проверяют возраст клиентов, и то же самое должны делать технологические компании.

Я не считаю, что возраст интернет-взросления нужно повышать до Мне кажется, первоначально предложенные Марки 16 лет – подходящий минимальный порог для принятия пользовательских соглашений и предоставления персональных данных. В шестнадцать подростки еще не взрослые, но более зрелые и самостоятельные, чем в тринадцать. И к этому возрасту они уже проходят период наибольшей уязвимости к вредному воздействию социальных сетей (11–13 лет для девочек, 14–15 для мальчиков[521]).

С другой стороны, их префронтальная кора все еще развивается и все еще уязвима. Социальные сети, видеоигры, порнография и другие вызывающие зависимость занятия по-прежнему могут им навредить. Поэтому не буду утверждать, что современный виртуальный мир без ограничений безопасен для шестнадцатилетних. Но если устанавливать законодательный минимальный возраст в качестве общенационального стандарта, то 13 лет – слишком мало, а 16 – разумный и достижимый компромисс. Такое решение получило бы больше политической и социальной поддержки, чем попытка повысить возраст до Добавлю, однако, что в 16–17 лет дети все еще остаются несовершеннолетними, и любая версия Кодекса дизайна, соответствующего возрасту, должна предусматривать для них защитные меры. Поэтому я считаю, что Конгрессу США следует исправить ошибку 1998 года: поднять возраст интернет-совершеннолетия с 13 лет до 16, как это было в первоначальном проекте закона, и обязать компании обеспечивать его соблюдение.

Возникает вопрос: как компаниям это сделать?

3. Упростить проверку возраста

Когда речь заходит о проверке возраста, большинство представляет себе предъявление государственного удостоверения личности – например, водительских прав – для создания аккаунта или доступа к сайту. Такой вариант действительно есть, и именно он был законодательно закреплен в Луизиане в 2023 году. Согласно закону, сайты, более чем на треть состоящие из порнографического контента, должны проверять возраст посетителей через приложение электронного кошелька с цифровой версией водительских прав. Конечно, немногие были готовы предоставить порносайтам свое настоящее имя, не говоря уже об изображении водительских прав. В результате порнхаб просто заблокировал доступ для пользователей из Луизианы.

Могут ли социальные сети требовать удостоверение личности для подтверждения возраста? Теоретически – да. Никто не запрещает штатам выдавать специальные документы подросткам, у которых еще нет водительских прав. Однако на практике платформы регулярно взламываются, а их базы данных попадают к злоумышленникам или утекают в Сеть, что создает существенную угрозу конфиденциальности. Из-за этого многие предпочтут воздержаться от использования полезных услуг. Я против законодательного требования предоставлять государственные удостоверения для доступа к негосударственным сайтам.

Существуют ли способы проверки возраста, сохраняющие анонимность? Да. Такой подход заключается в делегировании этой функции сторонней компании, которая сообщает платформе только результаты проверки: достиг пользователь необходимого возраста или нет[522]. При взломе базы данных такой компании раскроется только сам факт проверки, но никто не узнает, на какие сайты заходили люди и был ли среди них порнхаб.

Сейчас существуют и другие методы:

• Система взаимного поручительства (где ложные заявления приводят к потере доверия).

• Блокчейн-токены, выдающиеся при прохождении верификации. Такой токен подтверждает возраст владельца, как и водительское удостоверение, но не содержит личной информации, поэтому взлом базы данных ничего не раскроет.

• Биометрическая идентификация. Компания Clear, известная быстрой проверкой личности в аэропортах, теперь помогает клиентам – которые ранее подтвердили свой возраст – покупать алкоголь на стадионах.

Сейчас столько компаний предлагают различные методы проверки возраста, что у них появилась собственная торговая ассоциация[523]. Качество, надежность и безопасность этих подходов, несомненно, будет только расти. Надеюсь, что платформы, желающие ввести минимальный возраст, начнут реализовывать несколько вариантов проверки[524], причем так, чтобы некоторые занимали считаные секунды. Законы, подобные луизианскому, вызывали бы меньше опасений, если бы разрешали компаниям предлагать различные надежные способы подтверждения возраста вместо обязательного использования государственных удостоверений.

На сегодняшний день не существует идеального метода повсеместного внедрения проверки возраста. Не существует метода, который можно было бы применить ко всем пользователям на свете, сохранив при этом абсолютную надежность и не вызвав возражений относительно конфиденциальности или гражданских свобод[525]. Но если отказаться от поиска универсального решения и сосредоточиться на помощи родителям, которые хотят установить возрастные ограничения для собственных детей, появляется третий возможный подход: маркировка детских телефонов, планшетов и ноутбуков как устройств, принадлежащих несовершеннолетним. Такая отметка – на уровне оборудования или программного обеспечения – могла бы служить сигналом для сайтов с возрастными ограничениями: «Этот пользователь несовершеннолетний; не впускайте его без согласия родителей».

Для Apple, Google и Microsoft, на операционных системах которых работает большинство наших устройств, это сделать несложно: достаточно добавить функцию к уже существующим системам родительского контроля. Например, в iOS от Apple родители уже создают семейные учетные записи и указывают точные даты рождения детей при настройке их первых айфонов. Сейчас родители могут ограничивать загрузку приложений, фильмов и книг в собственных сервисах Apple согласно возрастному рейтингу. Почему бы не расширить эту функцию, чтобы родительские настройки учитывались всеми платформами, где возрастные ограничения уместны или требуются по закону? (Хотя родители уже могут запрещать доступ к отдельным сайтам, это требует от них постоянного мониторинга онлайн-активности своих детей и отслеживания новых платформ и тенденций, ведь иначе они не поймут, какие ресурсы блокировать[526].)

Apple, Google и Microsoft могли бы внедрить функцию проверки возраста, которая бы включалась автоматически при создании учетной записи несовершеннолетнего. Сохраним за родителями возможность ее отключения, однако использование такой функции по умолчанию обеспечило бы ее широкое применение (в отличие от многих существующих функций родительского контроля, которые большинство взрослых не умеют настраивать). При включенной проверке возраста, когда пользователь телефона или компьютера пытается создать или войти в учетную запись, сайт мог бы просто связаться с устройством и запросить ответы на два вопроса: (1) активна ли проверка возраста? Если да, то (2) соответствует ли пользователь минимальному порогу? (Например, 16 лет для доступа к соцсетям, 18 – для порнографических материалов.)

Такая проверка на уровне устройства позволила бы распределить ответственность между родителями, технологическими компаниями и платформами. Она помогла бы родителям Алексис Спенс оградить десятилетнюю дочь от социальных сетей, которые захватили ее жизнь, и снизила бы давление на Алексис со стороны сверстников, ведь они и сами реже сидели бы в инстаграме. При этом платформы могли бы устанавливать дополнительные возрастные ограничения, например, на загрузку видео или получение сообщений от незнакомых людей. Обратите внимание: такая система никому бы не помешала. Взрослым пользователям не пришлось бы проходить проверку возраста, что-то делать или показывать; интернет для них остался бы неизменным, без угрозы конфиденциальности. А родители, которые позволяют детям заводить аккаунты в соцсетях или посещать сайты для взрослых, могли бы просто отключить проверку возраста.

4. Поддержать запрет телефонов в школах

В следующей главе – о том, какие действия могут предпринять школы, – я обосную необходимость полного запрета телефонов во всех классах, от начальных до старших, для улучшения не только психического здоровья, но и успеваемости. Этот переход могли бы поддержать как местные, так и федеральные государственные органы, выделив средства на покупку шкафчиков для телефонов или запирающихся чехлов для школ, желающих исключить использование устройств в учебное время. Отделы образования могли бы поддержать исследования о влиянии такого запрета, чтобы выяснить, полезен ли он для психического здоровья и успеваемости учеников.

Как стимулировать (благоприятный) опыт в реальном мире на законодательном уровне

Летом 2014 года мать-одиночка из Южной Каролины Дебра Харрелл работала в «Макдоналдсе». Когда у ее дочери начались каникулы, она стала брать ее с собой на смены, где девятилетняя Реджина проводила время за ноутбуком. Но однажды ноутбук украли, и Реджина попросила маму отпустить ее поиграть в популярном парке с детскими фонтанчиками. Там было безопасно: много друзей, много родителей. Отличное место, чтобы провести лето. Дебра согласилась.

Но на третий день веселья на солнышке незнакомая женщина спросила Реджину, где ее мама. Услышав, что мать на работе, женщина вызвала полицию. Дебру обвинили в жестоком обращении с ребенком, что влечет за собой до десяти лет лишения свободы, и заключили под стражу. Реджину разлучили с матерью на семнадцать дней[527].

Подобных случаев много, и в этом кроется причина чрезмерной родительской опеки. Власти буквально криминализируют игровое детство, которое до 1990-х годов было нормой.

1. Перестать наказывать родителей за то, что они предоставляют детям свободу

История Дебры и другие примеры преследования родителей за то, что они позволили детям играть на улице[528] или возвращаться домой из парка в одиночку[529], побудили организацию Let Grow инициировать движение за принятие закона о «разумной детской самостоятельности». Сейчас в большинстве штатов законы о пренебрежении родительскими обязанностями сформулированы расплывчато и требуют лишь «надлежащего родительского надзора». Требования, конечно, разумные, но представления о «надлежащем» могут сильно различаться. Тот факт, что какая-то женщина не разрешила бы своей дочери играть без присмотра, не должен становиться основанием для уголовного преследования других родителей.

Исследование, опубликованное в Social Policy Report, показало, что современное американское законодательство практически не учитывает возраст, в котором у детей развиваются те или иные навыки[530]. В большинстве культур традиционно считалось, что дети в 6–7 лет уже достаточно ответственные и способные, чтобы ухаживать за младшими братьями и сестрами или животными. Однако в некоторых штатах США, например в Коннектикуте, закон запрещает оставлять детей без присмотра в общественных местах до 12 лет, то есть даже одиннадцатилетним необходимы няни. И да, однажды маму из Коннектикута арестовали за то, что она оставила одиннадцатилетнего ребенка в машине, пока сама бегала в магазин[531]. При этом Красный Крест начинает обучать профессии няни с 11 лет, и в том же возрасте мы с сестрами уже присматривали за соседскими детьми. В 2023 году организации Let Grow удалось добиться изменения закона в Коннектикуте. Но в других штатах формулировки остаются расплывчатыми, что позволяет властям вмешиваться по своему усмотрению.

Как отмечается в Social Policy Report: «Родители, которые не предоставляют своим детям возможности для физической и когнитивной стимуляции посредством независимых действий, потенциально „пренебрегают“ своими родительскими обязанностями». Поэтому отсутствие надзора со стороны взрослых не должно автоматически считаться недосмотром. Более того, именно государство может проявлять недосмотр, навязывая чрезмерную опеку.

Законы о разумной детской независимости конкретизируют понятие пренебрежения родительскими обязанностями: это ситуация, когда родитель явно, сознательно или по халатности игнорирует опасность для ребенка, настолько очевидную, что ни один разумный человек не допустил бы ее. Другими словами, отвести глаза от детей – не преступление. Такая формулировка защищает как родителей, сознательно воспитывающих самостоятельность, так и тех, кто вынужден делать это по экономическим причинам, как Дебра Харрелл.

В 2018 году Юта стала первым штатом США, принявшим такой закон. Затем последовали Техас, Оклахома, Колорадо, Иллинойс, Вирджиния, Коннектикут и Монтана. Эти законопроекты обычно получали двухпартийную поддержку и часто принимались единогласно. Они находят отклик у людей разных политических взглядов, поскольку никто не хочет вмешательства государства в семейную жизнь без веской причины.

Власти должны защищать детей от реального насилия, а не от обычных детских занятий. Штатам необходимо пересмотреть законы о пренебрежении родительскими обязанностями и прекратить преследование родителей, чье единственное прегрешение – предоставление детям разумной для их возраста самостоятельности. Обратитесь к властям вашего штата (или их аналогам в других странах) с предложением принять закон о разумной детской независимости[532].

2. Поощрять игры в школах

В следующей главе я покажу, как американские школы лишают детей времени на игру в пользу академической подготовки, что приводит к обратным результатам, ведь без игры дети становятся тревожными, теряют способность концентрироваться и в итоге хуже усваивают материал. Губернаторы и департаменты образования штатов должны с большей серьезностью относиться к исследованиям о преимуществах свободной игры в целом и на переменах в частности[533]. Необходимо обязать школы увеличить время для игр до и после уроков, особенно в начальных и средних классах[534].

3. Проектировать общественные пространства с мыслью о детях

Если мы хотим, чтобы дети взаимодействовали с реальным миром, а не только с гаджетами, окружающая среда и ее обитатели должны быть для них доступны. Среда, ориентированная на автомобили, к таким не относится. Муниципалитетам следует обеспечить детям хорошие тротуары, пешеходные переходы и светофоры, а также внедрять меры по снижению транспортной нагрузки и менять зонирование, стимулируя смешанное строительство. Когда коммерческие объекты, развлекательные учреждения и жилые дома будут находиться в шаговой доступности, на улицах будет больше активности и больше мест, куда дети смогут дойти или доехать на велосипеде. Но если единственный способ добраться до магазина, парка или друзей – это «родительское такси», многие предпочтут остаться дома перед экраном. Одно исследование показало: дети, которые могут добраться до детской площадки на велосипеде или пешком, посещают ее в шесть раз чаще тех, кого приходится подвозить[535]. Поэтому стоит распределить игровые зоны по всему району, при этом не забыв выделить место под приключенческие площадки (подробнее о них я расскажу в следующей главе).

В европейских городах практикуют один инновационный и недорогой способ помощи детской (и родительской) социализации – часовое перекрытие улиц у школ перед началом и после окончания занятий[536]. В итоге школьные улицы становятся безопасной зоной, где родители общаются, дети играют, а уровень пробок, загрязнения и дорожных опасностей снижается. Городским властям следует упростить процедуру получения разрешений на перекрытие улиц. В эпоху упадка социальных связей и растущего одиночества муниципалитеты должны способствовать организации праздников и прочих мероприятий, включая «игровые улицы» (временно закрытые для транспорта участки, где дети могли бы играть, как в прежние времена)[537].

При обсуждении транспортной политики, зонирования, разрешений и строительства помните, что дети – это люди. Им хочется быть там, где кипит жизнь. Легкодоступные многофункциональные пространства, где люди всех возрастов могут проводить время, общаться, играть, делать покупки, есть, флиртовать и, когда надоест, просто сидеть на скамейке, укрепляют связь с миром за пределами экранов.

4. Предлагать больше программ профессионального образования и развития молодежи

Система образования в Соединенных Штатах все больше фокусируется на академической подготовке к колледжу, сокращая при этом программы карьерного и технического образования (CTE) – курсы практической подготовки в областях торговли, автомеханики, сельского хозяйства и предпринимательства. По словам Ричарда Ривза, исследования подтверждают преимущества специализированных школ с уклоном в CTE для мальчиков: их выпускники демонстрируют более высокие показатели успеваемости и последующей заработной платы по сравнению со сверстниками из обычных школ. Для девочек разница менее выражена[538]. Эти результаты – еще одно доказательство, что традиционные школы не способны заинтересовать многих мальчиков, а это приводит к огромной потере потенциала.

Профессиональное обучение также эффективно помогает молодым людям перейти от школы к оплачиваемой работе. Рынок труда нестабилен, а компании не заинтересованы в том, чтобы нанимать неподготовленных молодых людей, вкладываться в них, а затем отпускать в другое место. Государственные программы, субсидирующие оплату труда в период обучения, снижают затраты работодателей и тем самым повышают ценность молодых специалистов как для текущей компании, так и для будущих работодателей[539].

Государству также стоит поддерживать инициативы «свободного года» и «года службы», особенно для тех, кто не планирует поступать в колледж. Такие программы, как «Амери-Корпус», помогают молодым людям осваивать новые навыки, одновременно принося пользу местным сообществам. Программы знакомства с дикой природой также оказывают положительное влияние[540], напрямую обучая подростков антихрупкости через погружение в природу. Хотя подобные проекты обычно реализуют некоммерческие или коммерческие организации, на территории Коннектикута с 1974 года действует бесплатная образовательная программа для подростков[541].

Государственные институты обладают полномочиями и часто несут ответственность за решение проблем коллективных действий. Несовершенные законы и их непоследовательное применение усугубляют некоторые из этих проблем. Власти могут устанавливать стандарты, регулирующие поведение компаний. Они могут устанавливать возрастные ограничения, исключающие борьбу за несовершеннолетних пользователей. Они могут облегчить ношу школ и родителей, предоставив детям и подросткам больше свободы – об этом пойдет речь в следующих двух главах. Согласованные действия властей, технологических компаний, школ и родителей способны коллективно решить сложные проблемы, включая улучшение психического здоровья молодых людей.

В итоге:

• Государственным органам всех уровней необходимо пересмотреть политику, которая вредит психическому здоровью подростков, и поддержать меры, способствующие его улучшению. В США региональные и местные власти отчасти ответственны за гиперопеку в реальном мире (из-за чрезмерно расплывчатых законов о недосмотре за детьми), а федеральное правительство – за недостаточную защиту в виртуальном (из-за неэффективности закона, принятого в 1998 году, который не стали менять, когда опасность сетевой жизни стала очевидна).

• Для усиления защиты в интернете национальные и федеральные правительства должны принять законы, аналогичные британским, обязав компании относиться к несовершеннолетним с большей долей внимания, чем к взрослым. Также необходимо повысить возраст интернет-совершеннолетия до 16 лет.

• Технологические компании могут внести значительный вклад в решение проблемы, разработав более совершенные системы проверки возраста и добавив функции, позволяющие родителям маркировать детские устройства, тем самым запрещая им доступ к сайтам с возрастными ограничениями. Такие меры помогли бы преодолеть многочисленные проблемы коллективных действий, с которыми сталкиваются родители, дети и социальные сети.

• Для исправления ситуации с чрезмерной опекой региональным и местным властям следует конкретизировать законы о жестоком обращении с детьми. Родители должны понимать, что они могут ненадолго оставить детей одних без риска уголовного преследования или вмешательства государства в семейную жизнь.

• Государственным и местным властям также следует поощрять свободную детскую игру и увеличение длительности школьных перемен. При зонировании и выдаче разрешений на строительство нужно учитывать потребности детей. Также необходимо развивать программы профессионального образования и прочие инициативы, которые помогают подросткам, особенно мальчикам, подготовиться к взрослой жизни.