Когда я предлагаю отсрочить возраст получения смартфонов и аккаунтов в социальных сетях, самый распространенный ответ звучит так: «Я согласен, но уже слишком поздно». Ходить, уткнувшись в телефон и листая бесконечные ленты, – такая обыденность для одиннадцатилетних детей, что многие не представляют, как это изменить. «Этот корабль уплыл, – говорят мне. – Поезд ушел». Но для меня такие транспортные метафоры только подчеркивают необходимость срочных действий. Я бывал в самолетах, которые выруливали на взлетную полосу, но не взлетали из-за проблем с безопасностью. После крушения «Титаника» в 1912 году два судна того же типа были выведены из эксплуатации и модифицированы. Когда новые потребительские товары оказываются опасными, особенно для детей, их отзывают и не выпускают на рынок до устранения недоработок.
В 2010 году ни подростки, ни родители, ни школы, ни даже технологические компании не знали, столько вредных эффектов обнаружится у смартфонов и социальных сетей. Но теперь мы все знаем. В 2010 году не было и намека на кризис психического здоровья. Сегодня он нас окружает.
Мы часто чувствуем себя беспомощными, но это ловушка смартфонов, социальных сетей, рыночных механизмов и социального давления. В одиночку каждый считает, что поступать правильно будет слишком сложно или дорого. Но совместные действия значительно снижают издержки.
В этой короткой главе я расскажу о проблемах коллективных действий и опишу общие механизмы решения. В последующих главах я покажу, как государства, технологические компании, школы и родители могут обратить вспять катастрофический переход от игрового детства к телефонному.
Социологи давно изучают ловушки, где каждый выбирает оптимальное для себя решение (например, чрезмерный вылов рыбы в местном пруду), что при массовом повторе приводит к плохому результату для всех (исчезновению рыбы). При этом координированные действия (например, квоты на вылов) дают долгосрочный положительный результат: рыбы становится больше. Такие ловушки называются проблемами коллективных действий, или социальными дилеммами. Дети попадают в них, когда в шестом классе в первый же день видят одноклассников, сидящих в снапчате и инстаграме даже во время занятий. Из-за этого они тоже выпрашивают себе телефоны и заводят аккаунты, хотя всем было бы лучше без них.
Алексис Спенс объяснила мне свое отчаянное желание завести аккаунт в инстаграме, несмотря на запреты родителей:
Я всего лишь хотела вписаться в компанию сверстников. Мне было страшно что-то упустить, ведь тогда я бы оказалась «не в теме» и все стали бы надо мной смеяться или дразнить, что я ничего не понимаю, а мне не хотелось оставаться в стороне.
Как только первые школьники получают смартфоны и заводят аккаунты в соцсетях, остальные начинают давить на родителей, тоже загоняя их в ловушку. Больно слышать, как собственные дети говорят: «У всех есть смартфон. Без него меня никуда не примут». (Конечно, «у всех» часто означает «у пары детей».) Редкий родитель захочет, чтобы ребенок пропадал в телефоне, но перспектива сделать его изгоем удручает еще больше. Поэтому многие сдаются и покупают детям смартфон в 11 лет, а то и раньше. По мере роста числа таких родителей давление на остальных усиливается, пока общество не достигает стабильного, но неудачного равновесия: телефоны действительно есть у всех, все в них погружены, а игровое детство заканчивается.
Из-за стремительного внедрения цифровых технологий некоторые компании также сталкиваются с проблемой коллективных действий. Им необходимо быстро привлекать как можно больше детей и подростков. Несмотря на правила платформ и американские законы, требующие, чтобы пользователям было не меньше 13 лет, любая компания, которая будет всерьез проверять возраст новых пользователей, потеряет младших подростков в пользу конкурентов, без стеснения нарушающих закон.
Родители также сталкиваются с проблемами коллективных действий, связанными с детской независимостью. Легко было отправить детей играть во двор, когда все так поступали, но в районе, где этого никто не делает, первым быть сложно. Родители, отпускающие детей гулять или играть без присмотра, рискуют наткнуться на встревоженного соседа, который вызовет полицию, те передадут дело в службу защиты детей, и все выльется в расследование о «пренебрежении» родительскими обязанностями. В итоге родители поступают так, как делают все: всегда держат детей под присмотром, даже когда это тормозит их развитие.
Как избежать этих ловушек? Проблемы коллективных действий требуют коллективных решений. Существует четыре основных типа таких решений, и каждый поможет нам добиться серьезных изменений:
1. Добровольная координация. Подобно тому как родители усиливают давление на несогласных, покупая одиннадцатилетним смартфоны, они могут поддерживать друг друга, действуя сообща. Инициатива Wait Until 8th («Подожди до восьмого [класса]») – прекрасный тому пример: в начальной школе родители подписывают обещание не давать детям смартфоны до восьмого класса. Обязательство вступает в силу только тогда, когда его подписывают десять семей с детьми в одном классе, что гарантирует ученикам компанию, ведь так они не будут «единственными» изгоями. Ловушка разрушена, и десять семей сбегают из нее вместе (хотя восьмой класс – все еще слишком рано, это средняя школа. Лучше бы инициатива называлась «Подожди до девятого»).
2. Социальные нормы и нравственное воспитание. Сообщество может рассматривать личные действия в нравственном ключе, выражая отвращение или неодобрение, как это произошло с вождением в нетрезвом виде (к счастью) или с матерью, которая позволила девятилетнему сыну ездить в метро одному (к сожалению)[494]. Мы можем изменить негативное отношение к детской самостоятельности и вернуть норму, когда девятилетние свободно гуляют без сопровождения, как это было еще совсем недавно.
3. Технологические решения. Новые продукты или изобретения могут изменить возможности и стимулы всего сообщества: например, чехлы для смартфонов с замком, упрощенные методы проверки возраста или простые, но хорошие телефоны, которые снизят давление на родителей, чтобы им больше не пришлось покупать детям смартфоны до средней школы.
4. Законы и правила. Власти могут законодательно обязать все соцсети проверять возраст новых пользователей или уточнить законы о пренебрежении родительскими обязанностями, исключив детскую независимость из критериев. Учреждения могут устанавливать собственные запреты: например, требовать сдавать телефоны в шкафчики на время уроков.
В следующих трех главах я изложу план, как власти, технологические компании, школы, родители и молодые люди могут совместно решить эти проблемы. Для их написания я пригласил свою подругу и коллегу Ленор Скенази – автора вышедшей в 2009 году книги «Дети свободного выгула»[495][496], которая в 2012 году изменила наш с женой подход к воспитанию детей. Мы предоставили им самостоятельность раньше, что укрепило уверенность наших детей в себе, а это, в свою очередь, укрепило нашу уверенность в них. Позже мы с Ленор, Питером Греем и Дэниелом Шухманом основали организацию Let Grow («Дайте вырасти»), миссия которой – сделать «легким, нормальным и законным предоставление детям независимости, необходимой для становления компетентными, уверенными и счастливыми взрослыми». Как вы скоро увидите, стиль некоторых разделов о сокращении гиперопеки и увеличении игрового времени будет отличаться от моего. Я хочу поблагодарить Ленор за лидерство в движении Free-Range Childhood («Детство свободного выгула») и за мудрость, которой она поделилась в последующих главах. Там мы с Ленор говорим о программах Let Grow, но есть и другие организации, разделяющие наши цели[497].
Прежде чем перейти к конкретным предложениям, мне хотелось бы сделать несколько оговорок.
Во-первых, в последующих главах я выдвигаю идеи, которые, на мой взгляд, помогут большинству семей и учебных заведений. Однако каждый ребенок, семья и школа уникальны. Хотя большинство психологических принципов, на которые я опираюсь, применимы повсеместно, мои предложения по их реализации могут не подойти лично вам. Не бойтесь экспериментировать, вносить коррективы и оценивать результаты.
Во-вторых, в некоторых моментах я наверняка ошибаюсь. Мои советы основаны на первых восьми главах, которые, в свою очередь, опираются на многочисленные исследования. Однако исследования не всегда воспроизводимы, социологи часто расходятся в их интерпретации, а новые работы могут открывать новые перспективы. Пожалуйста, ознакомьтесь с онлайн-приложением на anxiousgeneration.com; там я буду исправлять любые допущенные ошибки и добавлять предложения. Кроме того, в канале «После Вавилона» на платформе Substack[498] я также продолжу публиковать посты с новыми исследованиями и идеями, связанными с этой книгой.
Наконец, я хочу отметить, насколько трудно в наши дни быть родителем, учителем, школьным администратором, тренером или любым другим специалистом, работающим с детьми и подростками. Еще труднее быть самим подростком. Мы все хотим сделать как лучше, но при этом мало что знаем о стремительно меняющемся технологическом мире, который фрагментирует наше внимание и трансформирует человеческие отношения. Нам сложно осознать происходящее и понять, что с ним делать. Но мы обязаны действовать. Мы обязаны пробовать новые подходы и оценивать результаты.
Некоторые из моих предложений сложно исполнить, поскольку они предполагают законодательные изменения, а в США политическая поляризация затрудняет любые преобразования. Но даже в Конгрессе США защита детей от цифровых угроз остается одной из немногих тем, способных объединить представителей разных партий. Поняв природу проблем коллективных действий, мы сможем добиться принятия законов, нацеленных на разрушение ловушек и изменение системы стимулов. А если будем действовать сообща, то сможем преодолеть телефонное детство и вернуть – хотя бы отчасти – здоровое детство, основанное на игре.