В предыдущих трех главах я представил множество исследований о вреде, который причиняет детям и подросткам телефонное детство. Но сейчас я хочу обратиться к вам не как социолог, а как человек, который, как и вы, с 2014 года постоянно перегружен информацией. В 2010-х годах что-то словно переменилось: студенты университетов перешли из режима исследования в режим защиты, американская политика стала еще более странной. Я никак не мог понять: что с нами происходит? Как технологии нас меняют? С тех пор большая часть моих исследований стала попыткой ответить на эти вопросы. Я черпал вдохновение и понимание из различных академических источников и древних традиций. Думаю, лучше всего происходящее можно описать словом, которое редко используется в социальных науках: духовность. Жизнь в телефоне приводит к духовной деградации не только подростков, но и всех нас.

В книге «Гипотеза счастья» я посвятил главу «Божественность с Богом и без» исследованию нравственных эмоций: отвращения, нравственного возвышения и благоговения. В ней я доказал, что в любом обществе люди воспринимают социальное пространство в трех измерениях. Они различают тех, с кем чувствуют близость, и тех, кто далек; это горизонтальное измерение, ось X на рисунке 8. Затем идут те, кто выше по рангу или социальному статусу – те, кому нужно оказывать почтение. Это иерархия – вертикальное измерение, ось Y. Во многих языках эти различия выделяются в речи, как во французском, где можно обращаться к человеку на «вы» или «ты».

Рис. 8.1. Три измерения социального пространства

Но есть еще одно вертикальное измерение – ось Z, выходящая за плоскость страницы. Я назвал ее осью божественности, поскольку во многих культурах прямо говорится, что добродетельные поступки возносят человека к Богу, а низменные, эгоистичные или отвратительные – отдаляют и даже приближают к таким антибожествам, как дьявол. Независимо от того, существует Бог или нет, общество попросту воспринимает некоторых людей, места, поступки и предметы как священные, чистые и возвышающие, а других людей, места, поступки и предметы – как отвратительные, нечистые и унижающие (то есть в прямом смысле «опускающие на ступеньку ниже»).

Томас Джефферсон предложил светское описание оси Z в 1771 году. В письме, где он советовал родственнику, какие книги покупать для домашней библиотеки, Джефферсон настоятельно рекомендовал включить в нее романы и пьесы. Свой совет он оправдывал чувствами, которые вызывает великая литература:

Когда какой-либо… акт милосердия или благодарности, например, представляется нашему взору или воображению, мы глубоко впечатляемся его красотой и чувствуем в себе сильное желание совершать благотворительные и благодарные поступки. Напротив, когда мы видим или читаем о каком-либо ужасном деянии, мы противимся его уродству и испытываем отвращение к пороку.

Джефферсон прямо противопоставил нравственное возвышение отвращению, после чего на примере современной французской пьесы задался вопросом, не волнуют ли добродетели верности и великодушия, демонстрируемые ее героем,

грудь [читателя] и не возвышают ли его чувства так же, как любой подобный случай, который может предоставить реальная история? Разве [читатель] не чувствует себя на самом деле лучшим человеком, читая их, и не дает ли он себе тайного завета подражать справедливому примеру?

Использование Джефферсоном слова «возвысить» передает ощущение подъема. Напротив, наблюдение за людьми, ведущими себя мелочно, отвратительно или физически омерзительно, вызывает неприятие. Нас будто бы тянет вниз. Мы замыкаемся, отворачиваемся от таких поступков, потому что они несовместимы с нашей возвышенной природой. Вот что я подразумеваю под словом «духовность»: стремление провести большую часть жизни намного выше нуля по оси Z. Христиане спрашивают: «Что бы сделал Иисус?» Светские люди могут придумать собственный моральный образец. (Должен отметить, что сам я атеист, но иногда слова и концепции из религии помогают мне лучше понять опыт человеческой жизни. Сейчас как раз такой случай.)

Итак, возникает вопрос: жизнь в телефоне тянет нас вверх или вниз? Если вниз, значит, цену придется заплатить даже тем, кто не страдает от тревожности и депрессии. Если она тянет вниз, то в ней есть духовный вред как для взрослых, так и для подростков – даже для тех, кто считает, что их психическое здоровье в порядке. Если все больше людей будет жить ниже нуля по оси Z, пострадает все общество, и мы столкнемся с деградацией, которую трудно выразить словами.

В оставшейся части главы, опираясь на мудрость древних традиций и современной психологии, я попытаюсь понять, как жизнь в телефоне влияет на духовность людей, противодействуя шести практикам: сакральности, телесности, тишине, покою и вниманию, самотрансцендентности, медлительности в гневе, быстроте в прощении и благоговению перед природой.

Духовные практики

В 2021 году социальный психолог Дэвид Дестено опубликовал книгу под провокационным названием «Как работает Бог. Наука, стоящая за преимуществами религии»[450][451]. Там он рассмотрел психологические исследования эффективности духовных практик: медитации, молитвы, исповеди и ритуалов искупления. Хотя исследователи не нашли доказательств того, что молитвы способны влиять на внешние события (например, излечить ребенка от рака), Дестено обнаружил многочисленные свидетельства их положительного воздействия на качество жизни. Механизм часто связан со снижением зацикленности на себе и эгоизма, что готовит человека к открытости и слиянию с чем-то за пределами себя. Совместная практика таких ритуалов – особенно включающих синхронные действия – укрепляет сплоченность и доверие, а значит, снижает аномию и одиночество[452].

Возможно, эти шесть практик помогут понять, чего именно мы лишились, когда переплели свою жизнь с цифровыми помощниками. Они указывают путь к улучшению как нашего благополучия, так и жизни подрастающего поколения. Они доступны всем вне зависимости от веры и могут объединить нас в век раздробленности и тревоги. На самом деле эти практики будут особенно полезны для неверующих людей, которые не получают к ним доступа в рамках религиозных сообществ.

1. Сакральность

Дюркгейм утверждал, что Homo sapiens можно было назвать Homo duplex, или двухуровневым человеком, поскольку мы существуем на двух совершенно разных уровнях. Большую часть жизни мы проводим как индивидуумы, преследующие личные интересы. Он назвал это сферой «профанного» – обыденным миром забот о благосостоянии, здоровье и репутации. Однако Дюркгейм показал, что в большинстве культур есть ритуалы и общественные практики для временного «возвышения» людей в сферу сакрального, где личность отступает, а преобладают коллективные интересы. Вспомните христиан, каждое воскресенье поющих гимны в церкви; вспомните мусульман, обходящих Каабу в Мекке; вспомните марширующих за гражданские права, распевающих песни во время шествия. Эти два уровня доступны каждому даже вне религиозного контекста: фанаты спортивных команд используют схожие техники, чтобы связать себя перед игрой с помощью шествий, речовок, общего изменения сознания (обычно в виде алкогольного опьянения), а также разнообразных квазирелигиозных ритуалов, суеверий и маркировок на теле[453]. Энергичное единение тысяч фанатов на стадионе, поющих и топающих после каждого гола или тачдауна, Дюркгейм называл «коллективным возбуждением».

Это одно из основополагающих открытий социологии: крепкие и сплоченные сообщества не возникают по мановению волшебной палочки при простом взаимодействии людей. Они формируются, когда участники возносятся на уровень выше, получая мощный коллективный опыт, и входят в сферу сакрального вместе, в один и тот же момент. Когда же люди возвращаются на профанный уровень, где должны пребывать большую часть времени, чтобы удовлетворять повседневные потребности, совместное нахождение в сакральной сфере укрепляет их доверие и привязанность друг к другу. Уровень счастья растет, уровень самоубийств падает. Напротив, временные сети бестелесных пользователей, взаимодействующих асинхронно, попросту не способны сплотиться так, как это делали сообщества с незапамятных времен. Люди, существующие только в сетях, имеют меньше шансов на процветание.

Чтобы позволить своим приверженцам делиться коллективным опытом, религии выделяют особые дни (например, субботы и праздники), места (святыни, церкви, храмы) и объекты (кресты, Библию, Коран) в качестве священных. Они отделены от профанного мира; верующие должны защищать их от осквернения. Еврейское слово, обозначающее святость (kadosh), буквально переводится как «выделенный» или «отделенный».

Но что происходит, когда социальная жизнь становится виртуальной и люди взаимодействуют только через экран? Все сливается в неразличимую массу. В Сети нет согласованных пространств – по крайней мере, таких, которые воспринимались бы реальными для человеческого разума, развивавшегося в трехмерном мире Земли. Там нет ежедневного, еженедельного или ежегодного календаря, который структурировал бы действия людей. Все работает круглосуточно, а потому каждый живет по собственному графику[454].

Другими словами, в Сети нет согласованной структуры времени, пространства или объектов, к которым люди могли бы применить свои древние программы восприятия сакрального для создания религиозных или квазирелигиозных сообществ. Все доступно каждому, в любой момент, без особых усилий. Нет субботы, нет праздников – все профанно. Жизнь в мире бесструктурной аномии делает подростков более уязвимыми для онлайн-вербовки в радикальные политические движения, которые предлагают нравственную ясность и нравственное единство, тем самым отдаляя их от реальных сообществ.

Чтобы создать более здоровую среду для себя и детей, нужно восстановить их связь с ритмами календаря и местных сообществ. Например, можно участвовать в регулярных религиозных службах или вступать в группы, организованные с моральными, благотворительными или духовными целями. Также можно устанавливать семейные ритуалы – например, цифровой Шаббат (один день без технологий или с ограниченным их использованием в сочетании с приятными совместными занятиями) – или совместно отмечать праздники, в идеале – с другими семьями. Подобные практики вернут времени и пространству утраченный социальный смысл.

2. Телесность

Когда время и пространство структурированы для сакральности, можно переходить к ритуалам, а ритуалы требуют телесного движения. Хотя молитвы и медитации могут быть тихими и неподвижными, религии обычно предписывают им определенные действия, обозначающие акт почитания и добавляющие ему символичности. Христиане преклоняют колени, мусульмане простираются ниц в направлении Мекки, суфии практикуют «кружение дервишей», а иудеи – daven, особую молитву, во время которой нужно двигаться или покачиваться определенным образом. Совместные танцы и пение открывают сердца членов конгрегаций друг другу и Богу[455]. Дестено отмечает: синхронные движения во время религиозных ритуалов не только широко распространены – эксперименты подтверждают, что они усиливают чувства общности, сходства и доверия, создавая ощущение единства среди разобщенных людей[456].

Те, кто бывал на свадьбах, похоронах или религиозных службах через Zoom во время пандемии коронавируса, понимают, сколько теряется, когда ритуалы становятся виртуальными. Религия эволюционно предполагает совместное физическое присутствие и движение. Великое подключение сократило синхронные телесные действия – точнее, любые физические взаимодействия, – а затем карантинные меры еще больше их ограничили.

Пожалуй, самая важная воплощенная деятельность, которая связывает людей, – это еда. Большинство значимых праздников и обрядов посвящения включают в себя пиршество или хотя бы совместную трапезу, часто с особыми для этого дня блюдами. Представьте: вы американец, и за час до ужина в День благодарения кто-то из вашей семьи заявляет, что проголодался, а потому сейчас возьмет кусок индейки, начинку и клюквенный соус и уйдет есть в другую комнату, а позже вернется и побудет с семьей. Так не поступают. Собравшиеся за столом члены семьи и друзья должны делиться едой. Это один из самых распространенных человеческих обычаев: люди, которые «преломляют хлеб» вместе, ощущают особую связь[457]. Простой акт совместного принятия пищи, особенно из одной посуды, укрепляет эту связь и снижает вероятность конфликтов. Этот недостаток виртуального мира не преодолеть даже самым совершенным VR-технологиям.

Многие духовные практики усиливаются благодаря физическому движению и близости участников. Когда все происходит на экране, да еще и в одиночестве спальни, нейронные цепи, развивавшиеся вместе с духовной практикой, не активируются[458], что затрудняет вхождение в дюркгеймовскую сферу сакрального. Более здоровый подход предполагает поиск общественных мероприятий, особенно тех, которые имеют возвышенную или нравственную цель и включают в себя синхронное движение – например, религиозные службы или концерты исполнителей с преданными поклонниками. После пандемии многим было бы полезно изменить карантинные привычки и не всегда выбирать легкий удаленный вариант.

Хотя спорт не относится к сфере духовного, он зависит от некоторых ключевых ее компонентов, служащих для объединения людей: скоординированных физических движений и групповых празднований. Исследования неизменно показывают, что подростки, которые занимаются командными видами спорта, счастливее сверстников[459]. Люди материальны; жизнь в телефоне – нет. Из-за экранов мы начинаем забывать о важности физического тела.

3. Тишина, покой и внимание

Духовные практики не всегда предполагают активность; некоторые из них используют неподвижность, хотя даже в состоянии покоя тело остается вовлеченным в физические процессы. Традиционные техники медитации предписывают, как нужно сидеть, дышать и визуализировать тело. Будда следовал «восьмеричному благородному пути» к просветлению. Восьмой элемент, взаимодействующий со всеми остальными, – самадхи, что часто переводят как «медитативное поглощение». Без должной тренировки разум мечется подобно прыгающей обезьяне. В условиях нашей многоэкранной и многозадачной жизни эта «обезьяна» скачет еще более неистово, как в случае с крестником Йохана Хари. Одно из основных учений Будды гласит, что мы можем тренировать свой ум.

Медитация помогает успокоить обезьяну разума. Со временем изменяется сама природа сознательного опыта, даже вне медитаций. Исследования с участием буддийских монахов показывают, что интенсивные медитативные практики вызывают долгосрочные изменения в их мозге, снижая активность зон, связанных со страхом и негативными эмоциями. Это свидетельствует о переходе к открытому режиму исследования вместо сдержанного режима защиты[460].

Вот почему во многих религиях есть монастыри и монахи. Ищущие духовного роста находят пользу в отдалении от шума и сложности человеческих взаимодействий с их непрерывным словесным потоком и мирскими заботами. Совместная практика молчания в кругу таких же молчаливых товарищей способствует спокойному самоанализу и внутренней работе, что благотворно влияет на психическое здоровье. Исследования подтверждают, что концентрация и медитация уменьшают проявления депрессии и тревожности[461]. Для получения этих преимуществ не обязательно становиться монахом или уходить в монастырь – даже обычные люди ощущают положительный эффект, принимая дневные или недельные обеты молчания во время медитативных ретритов. Доказано, что даже короткие сеансы осознанной медитации (по десять минут ежедневно) снижают раздражительность, негативные эмоции и стресс от внешнего давления[462]. Более того, практики осознанности, берущие начало в духовной сфере, теперь широко применяются в психиатрии и медицине, а количество эмпирических подтверждений их эффективности только растет[463].

Будда описывал самадхи как состояние «духовного единства». Он сказал: «Когда вы достигаете самадхи, ум не рассеивается, как не разбредаются охранники дамбы, защищающие себя от наводнений»[464]. Смартфоны и социальные сети разрушают дамбу, затопляют сознание сигналами и мелочами, наполняют уши звуками, фрагментируют внимание и рассеивают мысли[465]. Жизнь в телефоне мешает людям полностью присутствовать с другими в компании и спокойно пребывать наедине с собой. Чтобы познать покой и тишину, а также развить сосредоточенность и чувство целостного сознания, необходимо ограничивать поток стимулов, поступающий через глаза и уши. Важно находить время для тишины, будь то медитация[466], пребывание на природе или просто созерцание пейзажа за окном во время долгой поездки вместо постоянного прослушивания музыки или (в случае детей на заднем сиденье) просмотра видео на протяжении всего пути.

4. Самотрансцендентность

Вспомните ваш последний духовный опыт: благоговение перед природой, нравственный подъем или вдохновение от морально прекрасного поступка. Как вы чувствовали себя в тот момент: более осознанным или же менее?

Самотрансцендентность – одна из центральных черт духовного опыта, и оказывается, что потеря собственного «я» оставляет нейронные проявления. В мозге существует комплекс взаимосвязанных структур, которые активируются при эгоцентрическом мышлении, когда мы фокусируемся на своих желаниях, планах или мнении о нас окружающих. Эти структуры так часто функционируют совместно, что получили название «сеть пассивного режима работы мозга» (СПРРМ). Это стандартное состояние мозга, прерываемое только в некоторых ситуациях[467].

В нашем случае его можно назвать сетью профанного режима. Исследования показывают, что активность СПРРМ снижается во время различных духовных практик, включая медитации, молитвы и контролируемое употребление таких психоделических препаратов, как псилоцибин[468], который чаще других используется в этнических религиях по всему миру[469]. В книге 2023 года «Благоговение»[470] социальный психолог Дэчер Келтнер пишет:

Как показывают исследования, когда наше обычное «я» исчезает, благоговение переключает нас с конкурентного мышления в духе «человек человеку волк» на осознание, что мы – часть сети более взаимозависимых, сотрудничающих индивидов. Мы начинаем понимать, что являемся частью главы в истории семьи, сообщества, культуры, экосистемы[471].

Когда СПРРМ затихает, в нас возрастает способность устанавливать глубокую связь с чем-то за пределами нас самих. Но как на СПРРМ влияют соцсети? Само определение «платформы» социальных сетей намекает, что это место полностью посвящено нам. Мы стоим на платформе и публикуем контент, чтобы повлиять на чужое восприятие. Это практически идеальная среда для максимальной активации и закрепления СПРРМ, что вредно для всех, но особенно для подростков[472].

Буддийские и даосские традиции много говорят о препятствиях, которые эго воздвигает на пути к просветлению. Наше сознание мечется между мирскими заботами. В «Дао дэ цзин», основополагающем даосском тексте IV века до н. э., можно найти следующие слова:

Огорчения ума – это идеи о себе и других, идеи славы и позора, идеи приобретения и потери, идеи правильного и неправильного, идеи выгоды и чести, идеи превосходства. Это пыль на пьедестале духа, препятствующая свободе[473].

Социальные сети – фонтан заблуждений. Образ мышления в них полностью противоречит традициям мировой мудрости: ставь себя на первое место; будь материалистичным, придирчивым, хвастливым и мелочным; ищи славы, измеряемой лайками и подписчиками. Многие пользователи считают, что на них не влияют кнуты и пряники, скрытно встроенные в платформы, подобные инстаграму, но противостоять этому воздействию бессознательно очень трудно. К сожалению, в чувствительный период культурного обучения, который длится примерно с 9 до 15 лет, большинство молодых людей становятся активными пользователями социальных сетей[474].

Чтобы практиковать больше самотрансцендентности, необходимо сократить факторы, которые активируют сеть профанного режима и крепко привязывают нас к эго, – например, время в социальных сетях. Нам нужно искать условия и занятия с противоположным эффектом, как это делается в духовных практиках: молитвах, медитации, осознанности, а иногда и применении психоделических препаратов, которые все чаще демонстрируют эффективность в лечении тревожности и депрессии[475].

5. Медлите в гневе, спешите в прощении

«Дао дэ цзин» называет «идеи правильного и неправильного» источником душевных терзаний. За тридцать пять лет изучения нравственной психологии я пришел к выводу, что это одна из главных проблем человечества: мы слишком быстро гневаемся и слишком медленно прощаем. Кроме того, мы лицемеры: строго судим других, автоматически оправдывая собственные проступки. Как сказал Иисус в Нагорной проповеди:

Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить[476].

Иисус не призывал полностью отказаться от осуждения; он предостерегал судить вдумчиво и избегать двойных стандартов. В следующем стихе он продолжает: «Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?»[477] Он призывает нас сначала исправить себя, прежде чем критиковать другого.

Социальные же сети учат прямо противоположному. Они побуждают судить поспешно и публично, не заботясь о человеческом достоинстве тех, кого мы критикуем. Зачастую мы не знаем контекста, в котором действовали люди, и не осознаем, что сами делаем то же самое, за что их стыдим.

Буддийские и индуистские традиции идут еще дальше, призывая полностью отказаться от суждений. Вот одно из самых глубоких прозрений нравственной психологии от Сэнцаня, китайского мастера дзен VIII века:

Следовать совету Сэнцаня буквально не получится – полностью избежать моральных различий и оценок невозможно (более того, монотеистические религии полны моральных суждений). Но я считаю, что его точка зрения сводится к следующему: разум, предоставленный самому себе, немедленно все оценивает, что формирует дальнейшее мышление и затрудняет поиск истины. Это понимание лежит в основе первого принципа нравственной психологии, который я изложил в «Праведном разуме»: сначала идет интуиция, затем – рациональное обоснование. Другими словами, мы мгновенно формируем мнение и только потом подбираем аргументы, которые оправдывают столь быстрое суждение, при этом часто выставляя себя в выгодном свете.

Мировые религии призывают осуждать медленнее, а прощать быстрее. В Торе Бог заповедует израильтянам: «Не мсти и не имей злобы ни на кого из твоего народа, но люби ближнего твоего, как самого себя»[479]. Тысячи лет спустя Мартин Лютер Кинг-младший использовал силу прощения из иудео-христианской традиции, чтобы вдохновить участников движения за гражданские права на возвышенные поступки, которые завоюют сердца и умы:

Мы должны развивать и поддерживать способность прощать. Тот, кто лишен силы прощать, лишен силы любить. В худших из нас есть доброе, а в лучших – злое. Осознав это, мы меньше склонны ненавидеть врагов[480].

Конечно, религия порой поощряла жестокость, расизм и геноцид. Верующие, как и все люди, часто бывают лицемерны. Однако религиозные предписания медлить в осуждении и спешить в прощении полезны для отношений и психического здоровья. Социальные сети учат обратному: судите быстро и публично, дабы не стать судимыми за то, что не судите того, кого сегодня осуждают. Не прощайте, иначе свои же заклеймят вас предателем.

С духовной позиции социальные сети – болезнь ума. Духовные практики и добродетели, такие как прощение, милосердие и любовь, – лекарство. Как сказал Будда:

6. Благоговейте перед природой

Невозможно переоценить роль, которую величие природы сыграло в духовности человека. В девятнадцатом псалме сказано: «Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь». Вот как Ральф Уолдо Эмерсон в 1836 году описывает результаты этих дел, размышляя о прогулке по лесу:

В лесах… этих плантациях Господа, царят благопристойность и святость… Вот я стою на голой земле – голову мне овевает бодрящий воздух, она поднята высоко в бесконечное пространство – и все низкое себялюбие исчезает. Я становлюсь прозрачным глазным яблоком; я делаюсь ничем; я вижу все; токи Вселенского Бытия проходят сквозь меня; я часть Бога или его частица[482][483].

В 2003 году мы с Дэчером Келтнером опубликовали обзорную статью о чувстве благоговения, где утверждали, что его вызывает сочетание двух ощущений: во-первых, осознания огромности того, на что вы смотрите, а во-вторых – невозможности осмыслить это в рамках существующих психических структур[484]. Такое сочетание порождает чувство собственной незначительности, что вызывает глубокое удовольствие, а иногда и страх. Благоговение открывает возможность изменить убеждения, пристрастия и поведение.

Дэчер стал ведущим исследователем этого феномена. Вместе с учениками он собрал тысячи рассказов о переживании благоговения людьми со всего мира и систематизировал их, выделив восемь наиболее распространенных категорий, которые назвал «восемью чудесами жизни». К ним относятся моральная красота, коллективное возбуждение, природа, музыка, зрительная красота, духовное и религиозное благоговение, жизнь и смерть, а также озарение – момент внезапного осознания чего-то нового.

Благоговение можно вызвать разными способами, но красота природы – один из самых надежных и доступных. Услышав в подкасте[485], как Дэчер рассказывал о «прогулках благоговения», которые помогли ему справиться с утратой умершего от рака брата, я решил включить тему благоговения и красоты в бакалаврский курс по процветанию (Flourishing class), который веду в Нью-Йоркском университете. Я дал студентам задание прослушать подкаст, а затем медленно пройтись по улице, не отвлекаясь на телефоны. Письменные размышления, которые они прислали в качестве домашнего задания, оказались одними из самых проникновенных за тридцать лет моей преподавательской практики.

Некоторые просто неспешно прогулялись по улицам Гринвич-Виллидж, впервые заметив изящество (зрительную красоту) архитектуры XIX века, мимо которой множество раз пробегали на пути в университет. Но самые яркие впечатления возникли у тех, кто отправился на природу. Студентка И-Мэй начала благоговейную прогулку в парке Вашингтон-сквер – зеленом сердце кампуса Нью-Йоркского университета. Был прекрасный апрельский день, и вишневые деревья стояли в полном цвету:

Я была настолько поражена красотой весеннего парка, что долго сидела на скамейке и размышляла о ней, испытывая моральное наслаждение и такую симпатию к гуляющим вокруг людям, что я улыбалась каждому, кто ловил мой взгляд.

Вдохновившись новым опытом в знакомом месте, она отправилась в Центральный парк, хотя это не требовалось для задания. Там ее поразили блики солнца на воде: «Казалось, [озеро] и деревья украсили россыпью блесток. Все вокруг словно ожило».

Несколько студентов признались, что до благоговейных прогулок они редко находили время, чтобы оценить красоту окружающего мира. Вашингтон-сквер – один из самых живописных парков в Соединенных Штатах, но многие студенты, хоть и часто проходят там, никогда не видели его по-настоящему.

Некоторые студенты, страдающие от тревожности, обнаружили, что естественная красота помогает с ней справиться. И снова я приведу слова И-Мэй:

Красота и благоговение будто сделали меня более щедрой и сосредоточенной на настоящем. Мелкие заботы прошлого вдруг показались незначительными, а тревога о будущем – лишней, потому что сейчас мне было спокойно и безопасно. Как будто время остановилось, и могла сказать себе и своей тревожности: «Все будет хорошо». Меня захлестнуло счастье и желание просто познакомиться и поговорить с кем-нибудь.

В обзорной статье 2023 года Дэчер с коллегой перечислили пять способов, с помощью которых благоговение улучшает благополучие: «сдвиги в нейрофизиологии, уменьшение внимания к себе, усиление просоциальных отношений, большая социальная интеграция и обостренное чувство смысла»[486]. Во время тихой прогулки по паркам И-Мэй испытала их все.

Люди эволюционировали в природе. Наше чувство красоты развивалось, чтобы привлекать нас к местам, благоприятным для выживания предков: лугам с деревьями и водой, где жили травоядные, или морским побережьям с их богатыми ресурсами. Великий эволюционный биолог Э. О. Уилсон утверждал, что люди «биофильны», то есть испытывают «стремление к общению с другими формами жизни»[487]. Вот почему людей тянет в места с красивой природой. Вот почему великий ландшафтный архитектор Фредерик Лоу Олмстед спроектировал Центральный парк именно таким – с полями, лесами, озерами и небольшим зоопарком, где мои дети с радостью кормили овец и коз. Вот почему дети обожают исследовать лес, переворачивать камни и смотреть, что из-под них выползет. Вот почему время, проведенное среди красоты природы, снижает тревожность у людей с соответствующими расстройствами[488]. Это подобно возвращению домой.

Однако одним из признаков Великого подключения стало то, что современные дети и подростки проводят на улице гораздо меньше времени, а если и выходят, то часто отвлекаются на телефоны. Даже увидев нечто прекрасное – солнечные блики на воде или цветущую вишню, колышущуюся на легком весеннем ветру, – они первым делом стремятся снять их на фото или видео, чтобы потом выложить в Сеть. Лишь немногие, подобно И-Мэй, готовы полностью раствориться в моменте.

Безусловно, испытывать благоговение можно и со смартфоном в руках. На ютьюбе доступны бесчисленные видео с героическими поступками (нравственной красотой), а также потрясающие фотографии и видеоролики из самых живописных уголков мира. Это ценные впечатления. Но, как мы уже убедились, телефоны перегружают количеством, снижая качество. Вы можете посмотреть вдохновляющий ролик и испытать душевный подъем, а сразу после – наткнуться на видео с чьими-то гневными высказываниями. Дронная съемка водопада Виктория предложит вам ракурс, недоступный человеческому глазу, но поскольку изображение появляется на экране размером с ладонь, а вы не приложили усилий, чтобы добраться до этого места, оно попросту не вызовет такого трепета, как личное восхождение к водопаду поменьше.

Чтобы благоговение играло большую роль в нашей жизни и приносило больше пользы, нужно освободить для него место. Я устроил собственную прогулку благоговения на той же неделе, когда задал ее студентам, и теперь снимаю наушники, стоит мне попасть в парк или на природу. Я больше не пытаюсь впихнуть в себя максимум аудиокниг и подкастов на полуторной скорости. И если мы хотим, чтобы благоговение и природная красота чаще появлялись в жизни наших детей, необходимо сознательно привозить или отправлять их в живописные места. Без телефонов.

Дыра в форме Бога

В 1662 году, незадолго до своей смерти, французский философ Блез Паскаль написал слова, которые часто перефразируют как «в каждом человеческом сердце есть дыра в форме Бога»[489]. Я считаю, что он был прав. В «Праведном разуме», опираясь на труды Чарльза Дарвина и биолога Дэвида Слоана Уилсона[490] о естественном отборе, я объяснил возможное происхождение этой дыры: человечество прошло через длительный период так называемого многоуровневого отбора, где группы конкурировали между собой, а индивидуумы при этом соперничали внутри каждой группы. Наиболее сплоченные сообщества побеждали, и люди в процессе биологической и культурной эволюции развили адаптацию, еще сильнее укрепившую их связь: религиозность (включающую как страх, так и любовь к богам).

Многие мои верующие друзья не согласны с этой теорией. Они считают, что «дыра в форме Бога» существует, поскольку мы – творения Божьи, тоскующие по Создателю. Хотя наши взгляды на происхождение этой дыры расходятся, мы сходимся в понимании последствий: внутри каждого есть пустота, которую мы стремимся заполнить. И если не занять ее чем-то возвышенным и благородным, современное общество быстро забьет ее мусором. Эта тенденция наблюдалась еще с зарождения эпохи медиа, но в 2010-е годы мощность мусорного насоса увеличилась стократно.

То, что нас окружает, важно. В этом древние сходятся. Будда учил: «Мы есть то, что мы думаем. Все, чем мы являемся, возникает с нашими мыслями»[491]. А так говорил Марк Аврелий: «Каковое часто представляешь себе, такова будет и твоя мысль, потому что душа пропитывается этими представлениями»[492][493].

В эпоху смартфонов мы сталкиваемся с беспрецедентным объемом контента, большую часть которого отбирают алгоритмы и доставляют уведомления, отвлекающие от дел. Вся эта информация тянет нас вниз по шкале божественного. И если мы хотим провести большую часть жизни выше нуля, нам нужно вернуть контроль над тем, что поступает в наше сознание. Нам нужно вернуть контроль над собственной жизнью.

В итоге:

• Наблюдая нравственно прекрасные поступки, люди ощущают внутренний подъем – возвышение в вертикальном измерении, которое можно назвать божественным. Когда же они становятся свидетелями нравственно отвратительных действий, то чувствуют, будто их тянут вниз или унижают.

• Жизнь в телефоне тянет вниз. Она трансформирует наше мышление, эмоции, суждения и отношение к другим. Также она несовместима со многими практиками, принятыми в религиозных и духовных общинах, которые, по мнению Дэвида Дестено и других ученых, способствуют счастью, благополучию, доверию и сплоченности. Я описал шесть таких практик.

• Во-первых, как показал Эмиль Дюркгейм, люди существуют между двумя уровнями: мирским (профанным) и священным (сакральным). Мирское представляет обычное, эгоцентричное сознание. Священное – сферу коллективного. Группы становятся сплоченными сообществами благодаря ритуалам, которые переносят их в сферу сакрального и обратно. Виртуальный мир, напротив, лишен временной и пространственной структуры, оставаясь полностью профанным. В том числе поэтому виртуальные группы редко дают участникам удовлетворение и осмысленность, присущие реальным сообществам.

• Во-вторых, религиозные ритуалы всегда включают телесные движения с символическим значением, часто исполняемые синхронно. Совместная трапеза обладает особой объединяющей силой. Виртуальный мир по определению бестелесен, а большинство действий в нем асинхронно.

• В-третьих, многие религии и духовные практики используют тишину, молчание и медитацию, чтобы утихомирить «скачущую обезьяну» обыденного сознания и открыть сердце другим людям, Богу и просветлению. Исследования подтверждают, что медитация способствует благополучию, даже когда практикуется кратковременно в светском контексте. Жизнь в телефоне, напротив, представляет собой непрерывный поток уведомлений, оповещений и отвлекающих факторов, которые фрагментируют сознание и приучают заполнять каждое мгновение контентом.

• В-четвертых, ключевая черта духовности – самотрансцендентность. Существует сеть мозговых структур (сеть пассивного режима работы мозга), которая становится менее активной в моменты выхода за пределы себя, словно она является нейронной основой мирского сознания. Социальные же сети удерживают фокус на самопрезентации, личном брендинге и социальном статусе. Они практически идеально разработаны, чтобы препятствовать самотрансцендентности.

• В-пятых, большинство религий призывают нас судить реже, тогда как социальные сети побуждают оценивать других с невиданной в истории скоростью. Религиозные учения советуют быть медленнее в гневе и быстрее в прощении, но социальные сети поощряют обратное.

• В-шестых, величие природы – один из самых универсальных и доступных путей к переживанию благоговения, эмоции, тесно связанной с духовными практиками и развитием. Простая прогулка на природе может вызвать выход за пределы себя, особенно если сосредоточиться на окружающем мире и не смотреть в телефон. Благоговение перед природой может быть особенно ценно для поколения Z, поскольку помогает преодолеть тревожность и зацикленность на себе, вызванные телефонным детством.

• В каждом человеческом сердце есть «дыра в форме Бога» – тоска по смыслу, связи и духовному возвышению. Жизнь в телефоне часто заполняет эту дыру тривиальным и унизительным контентом. Как советовали древние, нам следует осмотрительнее выбирать, чему открывать сознание.

На этом завершается третья часть, посвященная вреду телефонного детства (и взрослой жизни). Теперь мы готовы рассмотреть решения, предложенные в четвертой части. Я докажу, что изменить ситуацию возможно, если действовать сообща.