– Так, расскажи мне все.

Я вытянулась на кровати, одетая в старую кофту и клетчатые пижамные штаны, а мой ноут опасно балансирует на вершине мини-горы из подушек. Бо́льшую часть экрана занимает лицо Зои – в свете лампы у ее кожи неестественно-бледный оттенок. Она тоже у себя в спальне. Я вижу забитую книгами полку позади нее и полароидные снимки, прикрепленные к стене. Наши общие фотографии прошлых лет.

От одного взгляда на них я начинаю скучать еще сильнее – ностальгия пробирается под ребра и сжимает сердце в тиски, хоть я и вижу подругу прямо сейчас через экран.

– Ты первая, – говорю я, перекатываясь на бок. – Ну, как сдала экзамен по истории?

Сколько я ее помню, Зои хотела изучать компьютерные технологии в Стэнфорде так же сильно, как я хотела стать писателем, поэтому результат каждого теста имеет огромное значение. Необходимо хорошее портфолио.

– Ах, это. Все даже лучше, чем я ожидала, – небрежно говорит она, но по легкой, плохо скрываемой улыбке понятно, что у нее высший балл. Зои не может иначе.

– О, еще бы, мы же интеллектуалы, – говорю я, и она смеется. Смеюсь и я – счастливая оттого, что счастлива она.

– Ладно, ладно, теперь серьезно… – Зои поднимает руку. Внезапно выпрямляется. – Забудем про этот тест – как насчет того, что за эти несколько дней ты взяла и прославилась? И получила эту наикрутейшую стажировку – о чем я, между прочим, узнаю из статьи в журнале, а не от тебя!

О, кажется я знаю, о чем она. Буквально вчера вышла статья с фотографией, на которой мы с Кэзом вместе идем на урок. Пожелавший остаться неизвестным фотограф сумел поймать момент, когда Кэз потянулся к моей руке (как раз перед тем, как я его ударила). На этом фото мои глаза широко распахнуты от удивления, щеки порозовели. А Кэз слегка ухмыляется, не отрывая от меня сосредоточенного взгляда.

– Ага, знаю, – выдавливаю я. – Это… выглядит довольно странно, понимаю.

– Серьезно, только послушай! – Ее ногти быстро стучат по клавишам, затем она прочищает горло и начинает цитировать: – «Возлюбленный Элизы – популярный китайско-американский актер Кэз Сонг, наиболее известный по своим ролям в “Легенде о Фэйянь”, “Все начинается с тебя” и “Пять жизней, одна любовь”. Карьера юноши стремительно набирает обороты в Китае…»

– Да, я уже читала, – перебиваю я, скорчив гримасу.

– Ты как-то слишком спокойно к этому относишься, тебе не кажется? – говорит Зои. – Знаешь, что эта новость в трендах на «Вэйбо»?

– Угу, менеджеры Кэза уже доложили.

А он с гордостью поделился этой новостью со мной, добавив, что количество запросов с названием его следующего фильма взлетело на триста процентов. Возможно, я бы радовалась за него чуть больше, не рассказывай он об этом с таким самодовольным лицом и не настаивай, что все дело в его гениальной импровизации.

– Кэз, – повторяет Зои, перекатывая слог на языке будто конфету. – Что у вас с ним?

Я уже открываю рот, чтобы солгать, но тут же вспоминаю, что она знает. Зои – единственная, кому я призналась, что мое эссе было выдумкой. А теперь, получается, она единственный человек в мире, которому я могу сказать правду. Как иронично. – Он… Скажем так: он – временное прикрытие.

Ее брови приподнимаются, но она не удивлена. Зои всегда на шаг впереди.

– И сколько это продлится?

– Пока не закончится моя стажировка и я не получу блестящее рекомендательное письмо от Сары Диаз. После чего мы с Кэзом разойдемся счастливыми, успешными и больше никогда друг с другом не заговорим.

– Хм-м, – говорит Зои.

– Что?

Глядя на меня, она невинно моргает.

– Ничего.

– Да ладно. – Я пристально смотрю на нее. – Мы обе знаем, что означает это твое «хм-м». Выкладывай.

Она хихикает и качает головой.

– Я просто думаю, что это смешно, вот и все.

– Смешно?

– Ну да. Просто если бы ты тогда написала о чем-то реальном, тебе не пришлось бы сейчас выкручиваться.

– Поздновато ты это говоришь, – возражаю я, а сама пытаюсь успокоить приступ паники. Но сейчас он острее, чем когда-либо. Помню, как Зои впервые прочла в классе мое сочинение по английскому, еще до того, как мы стали лучшими подругами. Тогда она пристально посмотрела на меня и произнесла фразу, которую я помню до сих пор: «Никогда не думала стать писателем? У тебя обалденно получается». Она была первой, кто по-настоящему в меня поверил. Думаю, в какой-то степени Зои даже рада моей популярности, ведь именно этого она всегда и желала мне. Но с другой стороны…. Я проглатываю комок в горле и продолжаю: – Хорошо это или плохо, пост уже опубликован, и все считают, что это правда.

– Но если бы ты призналась…

Я выдавливаю из себя легкое фырканье.

– Шутишь? Видела, как в «Твиттере» рвут на клочки тех, кто просто ради прикола опубликовал фейковый диалог? Если правда всплывет, я до конца жизни буду отбиваться от гневных комментариев и банить сообщения с угрозами…

Прежде чем я успеваю закончить этот драматичный монолог, Зои кто-то окликает:

– Можно взять твои чипсы с уксусом?

Женский голос – кажется, наша ровесница.

– Бери, конечно! – кричит Зои в ответ, разворачиваясь на стуле. Я вспоминаю о нашей последней совместной ночевке – как я рылась в ее пакетах с чипсами, пока она сушила волосы феном и громко обсуждала со мной самые обычные вещи: письмо, на которое так и не ответил преподаватель, баллы за тест, школьный кружок, в который она только записалась, но уже хочет бросить. – Только не трогай вторые, с барбекю.

– Поняла, – отвечает, хихикая, голос.

– Кто это? – спрашиваю я, когда Зои снова поворачивается к экрану.

– Это Дивья, – говорит она. Как будто ждет, что я узнаю это имя. А затем, похоже, вспоминает, что я за тысячи километров от нее, на расстоянии целого океана. – Точно, прости, ты же ее не знаешь! Она новенькая. Ее родители уехали, так что она перекантуется у меня пару дней.

– А-а-а, – слышу я собственный голос. Неприятно сводит желудок, тошнотворное чувство, которое намекает мне, что пора завершать разговор. – Эм-м, круто.

– Хочешь с ней познакомиться? – предлагает Зои.

– Нет, нет, не стоит, – быстро говорю я, приподнимаясь и садясь на кровати. – Просто я… Все в порядке, веселитесь. А мне нужно идти, надо кое-что написать для стажировки, так что…

– Хорошо. – Она кивает, уже отвернувшись и глядя куда-то в сторону. Слышится звук приближающихся шагов и шорох пакета с чипсами. – Тогда скоро созвонимся, да? Пиши мне когда угодно!

– Договорились. – Я старательно улыбаюсь, хотя мои губы явно пытаются сопротивляться. – Скучаю по тебе.

Она посылает мне быстрый, дежурный поцелуй.

– Я тоже по тебе скучаю.

Затем экран становится черным, остаюсь лишь я, смотрящая в наступившей тишине на собственное отражение. Мой взгляд кажется мрачным и тяжелым. Печальным.

Я захлопываю ноут.

Кэз пока выполняет свою часть сделки, так что будет честно, если я тоже выполню свою.

Поэтому в следующую субботу я соглашаюсь встретиться с ним в парке Чаоян, чтобы начать работу над вступительным эссе. Мы решили, что лучше выбрать нейтральную территорию: визит домой вызвал бы у наших родителей слишком много вопросов.

Пока мы с Кэзом обсуждали время и место, меня не покидало странное чувство тревоги – будто я и правда собираюсь на свидание.

В такие дни, как сегодня, все стараются выбраться из душных квартир, чтобы подышать свежим воздухом. По дороге в парк я насчитала как минимум десять улыбающихся пар, несколько молодых семейств с малышами, ковыляющими следом на коротеньких ножках, и бесчисленное количество подростков, которые с каменными лицами щурились в экран телефона под ярким естественным светом.

Горячая ладонь вездесущего солнца ложится сзади на мою открытую шею. На мне тонкое хлопковое платье с принтом в виде цветов сакуры. Лишь добравшись до парка и заметив свое отражение в тонированной витрине магазина, замечаю, что платье слишком короткое – при малейшем дуновении ветра юбка собирается на бедрах.

– Издевательство какое-то, – бурчу я, останавливаясь у витрины и глядя в нее, как в зеркало. Я пытаюсь одернуть платье, но это лишь сильнее открывает его верх.

В отчаянии быстро фотографирую отражение и высылаю Зои.

по шкале от домохозяйки-викторианской-эпохи до пятой-по-счету-жены-олигарха, насколько вызывающе смотрится это платье? только честно

вторая жена олигарха до того, как первая подпишет документы на развод. зачем?? планируешь соблазнить этого парня-актера?

Чуть не роняю телефон. «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ», – собираюсь напечатать я и в этот момент замечаю в отражении Кэза.

– Охтыжблин! – оборачиваясь, вздрагиваю я, все еще раздумывая над ответом на сообщение. – Я не хочу тебя соблазнить.

Он хмурит темные брови.

– Что?

– Нет… Черт! Забудь, пожалуйста, что я сказала… – Кое-как уговорив себя не прятать лицо в ладони, я прочищаю горло и делаю еще одну попытку поздороваться нормально: – Привет.

Он ухмыляется, но, к моему облегчению, отвечает:

– Приветик.

– Привет, – неловко повторяю я и окидываю его взглядом.

Я так привыкла к Кэзу в школьной форме, что даже не сразу узнаю его: простая облегающая рубашка под кожаной курткой, черные джинсы и белые лимитированные кроссовки «Найк», за которыми по непонятным мне причинам гоняется столько парней. Сейчас Кэз выглядит иначе. Но хорошо.

Разумеется, он всегда выглядит хорошо.

Через секунду я замечаю, что чего-то не хватает.

– Ты… не взял ноут? – удивленно спрашиваю я, снова осматривая его со всех сторон. В руках пусто. Если бы не образ, я бы подумала, что он проснулся минут пять назад и сразу примчался сюда. – Ну хоть блокнот? Лист бумаги? К-карандаш? Ничего?!

Он пожимает плечами.

– Нет.

Я пристально смотрю на него.

– Ты же помнишь, зачем мы сегодня здесь, да? Мне ведь не показалось, ты же и правда умолял меня помочь тебе с твоим эссе…

– О’кей, во-первых, я не умолял, – говорит он, закатывая глаза. – Ты сама предложила. Ничего и никогда ни у кого не прошу. А во-вторых, я же знал, что ты придешь во всеоружии, – так какой мне смысл брать все это?

– Воу! – Я мотаю головой. – Очень самонадеянно с твоей стороны.

– Ну, ты же и правда принесла все необходимое? – Он кивает на сумку, перекинутую через мое плечо, и на его губах появляется улыбка, словно он выиграл спор. – Значит, я прав.

– А если бы не принесла?

– Но ты же принесла.

– Вообще-то, это не… – И тут перед моими глазами проносится картина, как мы стоим на одном месте и препираемся, пока на улице не стемнеет. Вздыхаю. Делаю еще одну попытку поправить платье, но у меня, естественно, ничего не выходит. – Ладно, проехали. Просто давай уже сделаем это.

Он улыбается. Зубы у него такие белые, что могут ослепить.

– Ну вот, другое дело.

Последний раз я была в Чаояне, когда мне было четыре года. Неудивительно, что мои воспоминания об этом парке смутные и больше напоминают давно забытый сон или выцветшее семейное фото. Все, что я могу сейчас вспомнить, – вкус тающей на моем языке сахарной ваты, яркий росчерк в небе – воздушный шар или, может, бумажный змей, – и громкий, непринужденный смех Ма, разносящийся над сверкающими зелеными озерами.

Но я когда бок о бок с Кэзом прохожу через главный вход, на меня накатывает чувство ностальгии. Словно я вернулась домой после долгих каникул.

Все выглядит таким знакомым: ржавые желто-синие тренажеры, любимое место для занятий спортом среди старшего поколения; катамараны, скользящие по мутным водам лотосовых прудов; столы для настольного тенниса, расставленные аккуратными рядами по всему корту. Даже аромат в воздухе – эта особая, диковинная смесь запахов мха, свежераспустившихся цветов и жареных сосисок – заставляет меня скучать по чему-то такому, чему я не в силах дать имя.

Знаю только это щемящее чувство в груди.

– Ты была здесь раньше?

Я оборачиваюсь и натыкаюсь на внимательный взгляд Кэза. Его голос и выражение лица безразличны, но его глаза смущают меня даже больше, чем полуголое платье.

– Давным-давно, – говорю я, стараясь смотреть прямо перед собой. Маленький мальчик возле газона грызет танхулу [10] на бамбуковой шпажке, и карамельная глазурь громко хрустит у него на зубах. – В смысле, еще до того, как мы переехали. С тех пор я сюда не возвращалась.

– Что ж, сомневаюсь, что здесь хоть что-то изменилось.

– Это точно, – отвечаю я.

Но кое-что все же стало другим – не могу понять, что именно. Может, я сама.

– А где ты уже успела побывать?

Я моргаю.

– Эм-м?

– В Пекине. – Его брови ползут вверх, когда я растерянно смотрю на него. – Стой, только не говори, что нигде не была за все это время. Ты вернулась… месяца два назад?

Вообще-то, четыре, но я не поправляю Кэза. Потому что это абсолютно не важно.

– Я же не туристка, – ворчу я, закидывая ремень сумки повыше на плечо. – Мне сходить посмотреть на Великую стену или что?

– Нет. Но в Пекине полно всего кроме Великой стены – и, к слову, гораздо более интересного. Не в обиду императору Цинь Шихуанди. Знаешь, уличные кафешки, торговые центры, пешеходка на Ванфуцзин…

– Я была занята, – возражаю я, и в голосе звучат оборонительные нотки. – Да и родители работают практически без выходных с тех пор, как мы приехали, и…

– А что, если я приглашу тебя погулять?

Кэз произносит это так спокойно, что я не уверена, не ослышалась ли.

Видимо, он замечает мое замешательство, потому что замедляет шаг и объясняет:

– Я правда много думал об этом. Думаю, в тот раз ты была права.

На этот раз я уверена, что ослышалась. И тоже притормаживаю.

– Ты что… признаёшь мою правоту?

– Речь не о твоих графиках и строгих планах, – уточняет он, решительно мотнув головой. – А о том, что ты мне врезала, когда я попытался взять тебя за руку.

Я вжимаю голову в плечи.

– Нам… э-э-э… не обязательно об этом вспоминать…

– Нет, обязательно. Никто не поверит, что мы пара, если ты так и будешь вздрагивать от каждого моего касания, будто я маньяк какой-то.

– А что, если нам… вообще друг друга не касаться? – Но едва договорив, я чувствую, как глупо это звучит. Как наивно. Некоторых влюбленных в нашей школе не отлепить друг от друга. – Ладно, – торопливо бормочу я, пока он не успел отпустить пару едких шуточек в мою сторону. – И что же ты предлагаешь?

– Тренировка химии, – говорит он так, словно этот термин используют все.

– Тренировка… чего?

– Мы с моими напарницами всегда так готовимся к съемкам. По сути, мы просто проводим время вместе, чтобы узнать друг друга получше, наладить контакт. Это помогает отношениям выглядеть в кадре более естественно. Кстати, нам с тобой нужно также узнать о прошлом друг друга, чтобы нас не поймали на незнании какой-то мелочи.

Задумываюсь. Кажется, я слышала о чем-то подобном раньше. И все же я осторожно спрашиваю:

– А как именно… проводите время?

– Уж как получится. – Он пожимает плечами. – Бродим по торговому центру, или устраиваем парную фотосессию, или отправляемся в закрытый спа-отель на выходные. Очевидно, что с тобой у нас вариантов не так много, но я мог бы показать тебе Пекин. Тебе же все равно нужно о чем-то писать в этом своем блоге, верно?

– Верно, – медленно повторяю я, останавливаясь в тени раскидистого дуба, словно не могу шагать и думать одновременно. – Верно. Это звучит… ты, конечно, не обижайся, но звучит так, будто даже после уроков нам придется проводить кучу времени вместе. А нельзя создать эту химию как-то побыстрее?..

Глядя куда-то в сторону, он говорит:

– Иногда режиссеры запирают нас в маленькой темной комнате и дают нам свободу действий на десять минут. Обычно после такого мы с партнершей неплохо знакомы.

Даже сквозь густую тень дерева я чувствую, как жар приливает к моим щекам.

– Ладно, договорились, гуляем по Пекину, – выпаливаю я и вижу, как дернулись в ухмылке его губы. Еще бы, ему наверняка нравится нервировать меня.

Прячу покрасневшее лицо и утыкаюсь в телефон. Через пару секунд Кэзу с громким звяканьем приходит уведомление.

– «Приглашение от Элизы Линь: Новое событие календаря, – вслух читает он с экрана, подняв брови. – Тренировка химии, 17:00, каждую субботу начиная с…» – После чего на одном дыхании говорит: – Это не сработает.

– График не сработает, – еще раз повторяет он и шагает дальше, засунув одну руку в карман и грациозно лавируя мимо проезжающих велосипедистов и продавцов сахарной ваты.

Мне приходится бежать, чтобы его нагнать, и это приводит меня в настоящее бешенство.

– Что? Почему?

– Ты, конечно же, не знаешь, как все устроено в шоу-бизнесе, Элиза, – говорит он с таким высокомерием, что я стискиваю зубы, лишь бы сдержаться, – но мой календарь забит встречами под завязку. А все остальное время я буду на съемках или в дороге. Ты, конечно, можешь потягаться с моим менеджером, чтобы он уступил тебе окошко, но…

Я прикусываю язык и шагаю быстрее.

– Ладно-ладно, справедливо. Я поняла. Тогда вот что: мы пока оставим это время, но если планы изменятся, предупреди меня за сорок восемь часов, и мы перенесем встречу.

– Сорок восемь часов? – Он качает головой. – Нереально. За час максимум.

– Двадцать четыре часа, – настаиваю я. – И сообщить место ты должен заранее.

– Вау! – Кэз издает полусмешок и проводит рукой по волосам, слегка взлохмачивая их, – тот самый жест, с которым делают нарезки в слоу-мо на всех фанатских страницах. – Я что, встречаюсь со своим менеджером?

Я громко усмехаюсь при этом, но внутри у меня все сжимается. «Что ж, вот и оно, – мрачно думаю я, желая, чтобы эта обжигающая острая боль притупилась. – Подтверждение того, что у меня нет ни единого шанса построить настоящие отношения. Даже сыграть девушку нормально не получается».

Однако, словно услышав мои мысли, Кэз оборачивается, его глаза темнеют, а ухмылка становится более мягкой, почти нежной.

– Если что, я шучу, – произносит он спокойно. – Ты все же симпатичнее моего менеджера. – Прежде, чем я успеваю среагировать, он разворачивается обратно в сторону мощеной дорожки и, как бы спохватившись, добавляет: – Ладно. Пришлю тебе место встречи. О транспорте позабочусь.

– Разве ты… разве ты умеешь водить машину?

Он фыркает.

– Не волнуйся, у меня есть другое средство передвижения.

– Ох, – говорю я. В голове почему-то возникает сцена, как он паркует у дверей моего дома огромную, запряженную лошадьми карету из тыквы. Трясу головой, чтобы не рассмеяться и не выкинуть что-то еще более неловкое. – О’кей, супер. Расходы будем делить пополам, не пытайся играть в джентльмена и платить за меня. Деньги все усложнят.

– Супер, – вторит он.

– Отлично.

– Отлично, – повторяет Кэз и умудряется взбесить меня даже тем, что соглашается со мной.

– Чудесно, – выдавливаю я и иду дальше, демонстративно обходя его. И все-таки я чувствую, как он улыбается своей невыносимой Смотри-На-Меня-Я-Суперзвезда улыбкой.

Оказывается, эффект она имеет мгновенный. Как только мы заворачиваем за угол, туда, где людей значительно больше, а вдоль дорожек стоят киоски с едой, как, едва заметив нас, рядом останавливаются две девочки-подростка.

Точнее, заметив его.

– О божечки! – лепечет одна из них на мандаринском. Милая панамка в цветочек грозит вот-вот сползти ей на глаза. Девочка подталкивает подругу локтем. – О божечки!

«О божечки!» – тоже думаю я, но с явным ужасом. Я здесь не для того, чтобы успокаивать обезумевших от счастья фанаток Кэза Сонга. Мне нужно всего лишь написать за него эссе, а потом я планировала пойти домой и целый вечер проваляться на диване за просмотром сериалов. Хотя и это уже не доставляет прежнего удовольствия: на какого актера ни посмотри, он обязательно снимался с Кэзом в телешоу, а та актриса когда-то целовалась с ним в кадре.

– Ты же не думаешь, что… – говорит Девочка-в-Панамке.

– Это он, – перебивает ее подруга. – Сто процентов он.

Обе делают вид, что не смотрят на нас, но на самом деле изо всех сил пытаются заглянуть в лицо Кэзу. Если бы моя голова не была занята планом побега (по шкале от 1 до 10, насколько странным будет, если я нырну во-о-он за тот куст?), я бы, наверно, рассмеялась.

Первая девочка откашливается, поправляет панамку заметно дрожащими пальцами и подходит к Кэзу. Выглядит она так, будто вот-вот расплачется.

– Э-э, привет! Кэз Сонг?

Странно, наверное, когда малознакомый человек называет тебя по имени, будто вы давние друзья или одноклассники. Но Кэз к таким ситуациям явно привык, потому что выпрямляет спину и возвращает себе все прежнее обаяние. Он снова оправдывает образ Мальчика-с-Обложки. Идеальный. Слишком идеальный.

Могу только представить, как нелепо я выгляжу на его фоне.

– Приветик, – говорит он, улыбаясь им обеим. – Как поживаете?

– Я просто… Я твоя фанатка! – говорит Девочка-в-Шляпке, и ее голос дрожит, а слова высыпаются в большой спешке. – Я смотрела все сериалы с твоим участием. Мой любимый, конечно же, «Легенда о Фэйянь». Ты просто идеально подошел на роль главного героя – именно таким я его и представляла, когда впервые читала книгу Геро…

Вторая девочка выхватила телефон и начала снимать их разговор. Меня охватывает паника. Не в моих интересах, чтобы на этом видео каждый пользователь китайских соцсетей увидел меня вот так, во всей красе. Платье все-таки слишком короткое, и я вдруг отчетливо ощущаю, как увеличивается в размерах прыщик на лбу.

Но Кэз не собирается заканчивать разговор с фанатками: он болтает про очередной сериал, коллег-актеров, свое питание и программу тренировок. Каждый ответ настолько выверенный, что создается ощущение, будто он читает с невидимого суфлера. Я держусь в стороне и изо всех сил стараюсь не отсвечивать, но тут Девочка-в-Панамке оборачивается на меня, и ее глаза расширяются.

– Ой, ни фига себе – ты Элиза Линь?!

Я моргаю.

– Угу…

К моему удивлению, ее лицо расплывается в широкой улыбке.

– Ого, я просто обожаю твой блог! Ты отлично пишешь.

Сердце бешено стучит, к лицу приливает жар, но в этот раз приятный.

– Вау, – говорю я, и в голосе явно чувствуется смущение.

«Этой девочке с улицы и правда нравится мое творчество».

В смысле, не то чтобы мне никогда не делали комплиментов – в интернете подписчики оставляют множество теплых комментариев. Но это – другое. Это происходит в реальной жизни, происходит со мной.

– Эм-м, спасибо тебе. Твои слова очень важны для меня, – продолжаю я.

– Нет, правда, – говорит она. – Думаю, то эссе теперь одно из моих любимых.

Теплота расползается по всему телу, как солнечный свет. Кажется, я уже не против внимания. Может, оно мне даже немного нравится.

– А в жизни ты лучше, чем на том фото, – добавляет она с полнейшей искренностью и подталкивает локтем свою подругу, которая продолжает снимать. – Правда же?

Наконец ее подружка опускает телефон, встречается со мной взглядом, и тепло моментально улетучивается из меня. Ее взгляд ледяной, а тон совсем не дружелюбный, даже угрожающий:

– Ты девушка Кэза?

– Эм-м… – Я облизываю сухие губы. – Я…

– Да, именно так, – отвечает за меня Кэз и – шокировав сразу всех – небрежно приобнимает меня за талию. Я мысленно пытаюсь сопоставить его ладонь на моем платье и слайд из презентации: «Никаких физических контактов, за исключением случайного касания плечом и редких объятий». – Вообще-то, у нас свидание.

Девочка-в-Панамке прижимает ладонь ко рту.

– О божечки! – повторяет она. – Это так мило! Я такая фанатка вашей пары!

Тем временем ее подруга выглядит так, словно испытывает нечто вроде сильного лицевого спазма. Если бы Кэз не держал меня за талию, я бы рванула отсюда прочь.

– Не обращай на нее внимания, – говорит мне Девочка-в-Панамке, проследив за моим взглядом. – Она уже много лет поклонница только Кэза. Я думаю, ей просто нужно… немного времени, чтобы привыкнуть к вам вместе. Но это отличная новость. Правда отличная!

Кэз лишь улыбается и кивает, я тоже пытаюсь делать вид, что ничего странного не происходит, – подумаешь, совершенно незнакомая девочка ненавидит меня до глубины души.

Подружки отстают от нас, но только после того, как Кэз расписывается на той самой панамке перманентным маркером (откуда он у него вообще взялся?). Как только девочки уходят, он убирает руку с моей талии и мы углубляемся в парк.

Несколько минут мы идем молча, а затем он поворачивается ко мне.

– Ты в порядке? Знаю, мои фанатки бывают немного… ревнивыми…

– Все нормально, – быстро заверяю его я.

Он слегка наклоняет голову, будто хочет прочесть мои мысли.

– Ты уверена?

– Ага. – Он все еще смотрит с сомнением, поэтому добавляю: – Серьезно. Я не настолько ранимая.

– Ладно, в таком случае… – Кэз делает глубокий, тяжелый выдох, будто собирается сказать что-то очень важное. Но вдруг выдает: – Мои волосы нормально выглядели?

Я моргаю.

– Что?

– Моя прическа. – Он откашливается, потирает затылок. – Как думаешь, я хорошо получился на фото с ними?

– Твое тщеславие просто поражает, – сообщаю я ему, разворачиваясь. Подумать только, я ведь и правда считала Кэза Сонга внимательным, даже чувствительным человеком! А он беспокоится лишь о том, не вышел ли он из своего идеального, искусственно созданного образа.

– О’кей, как скажешь. Но мне и правда нужен был взгляд со стороны…

– Волосы лежали отлично, – говорю я раздраженно. – И ты выглядел отлично. И сам прекрасно об этом знаешь. Как всегда идеален. – Я поднимаю руку прежде, чем он успевает отреагировать. – Только попробуй использовать эти слова против меня, и я лично испорчу твою идеальную прическу. Понял?

Его самодовольная, приводящая меня в бешенство улыбочка исчезает, но только на секунду. Глубоким бархатным голосом, который используют разве что актеры озвучки, он произносит:

– Как скажете, любовь моя.