Андера разбудил пронзительный крик чайки. В замешательстве он повернулся к будильнику на тумбочке: половина седьмого утра. Он лениво потянулся в постели. Несмотря на то что Андер спал дольше, чем в любую другую ночь за последний месяц, он чувствовал, как затекли его конечности, будто он отдыхал не больше пары часов. Проклятый бруксизм его изматывал. Сорок восемь лет – это не шутки, конечно. В молодости он мог на протяжении трех недель спать по четыре часа в сутки и чувствовать лишь легкую усталость, но теперь, почти в пятьдесят, все отчетливее ощущал, что за каждый перегруз организм требует расплаты. Любое усилие имеет свою цену.

Он ожесточенно потер лицо, потом быстро вскочил с кровати и направился в ванную, чтобы взбодриться под холодным душем. Нужно было разбудить мозг перед долгим днем. Шведский коллега совсем скоро заедет за ним.

Андер прекрасно понимал, что Эмиль не купился на объяснение, которым он обосновал свой приезд, и знал, что рано или поздно ему придется рассказать правду.

Мужчина оказался очень пунктуальным. Он приехал на патрульной машине полиции Стокгольма, которая выделялась среди остальных автомобилей синими, желтыми и белыми цветами – такими же, как на флаге Швеции. Эмиль вышел из машины и направился к углу, где его ждал докуривающий сигарету Андер.

Первое, что бросалось в глаза, – это рост офицера. Он был очень, очень высоким. При своих метр восьмидесяти Андер чувствовал себя рядом с ним маленьким. На Эмиле был темно-синий форменный комбинезон, поверх которого он носил куртку с надписью polis на груди. У мужчины, которому на вид было не больше тридцати пяти, были светлые волосы, густая борода и бледная кожа.

– Андер, верно? – спросил он, протягивая ладонь и широко улыбаясь.

– Да. Эмиль, рад познакомиться лично.

Андер крепко пожал ему руку.

– Значит, вы приехали допросить Александра Нильссона и заодно познакомиться с нашей чудесной зимой, не так ли? – сказал швед, жестом приглашая его в машину.

Как и следовало ожидать, полицейский не поверил вчерашнему объяснению.

– Отчасти да. Хотя, как вы, наверное, догадались, есть еще причины, – признался инспектор, устраиваясь на пассажирском сиденье.

Он сразу же почувствовал разницу между ледяным воздухом снаружи и теплом внутри, за которое его кости были очень благодарны.

– Ну, это логично, – заметил Эмиль, заводя мотор и вливаясь в поток машин. – Никто не проделывает такой путь только ради допроса. Для этого существуют видеозвонки.

– Не забывайте, что я человек старой закалки. Мне привычнее личные беседы, а не допросы через холодный экран. Александр может оказаться важным свидетелем по нашему делу, и я хочу видеть его реакцию на мои вопросы. Мне нужно не только услышать слова, но и считывать язык тела. – Андер тщательно подбирал слова.

– Как продвигается ваше расследование? – спросил офицер, лавируя между автомобилей.

Хотя дорога была чистой, на тротуарах лежали кучи снега, и, чтобы не погрязнуть в сугробах, многие пешеходы предпочитали идти прямо по проезжей части. В такой обстановке водителю приходилось быть предельно внимательным, чтобы не сбить кого-нибудь.

– На данный момент у нас семь трупов. Семь убийств, одно кровожаднее другого.

Эмиль изумленно взглянул на него и покачал головой.

– Семь – это очень много, – наконец сказал он. – Подозреваемые?

– Да, есть один. Брат Александра Нильссона.

Они остановились на светофоре перед въездом в Гамла Стан – старый город, где находился исторический центр Стокгольма.

– У Александра есть брат в Испании?

– Да, близнец. Он провел девятнадцать лет в тюрьме, а год назад сбежал. Мы полагаем, что последние месяцы он потратил на подготовку убийств, которые теперь осуществляет.

Эмиль резко вывернул руль, объезжая велосипедиста, которого занесло на льду. Затем слегка наклонил голову, однако Андер не смог понять, удивлялся ли он услышанному или радовался, что удалось избежать наезда.

– Знаете, как мой отец называет Стокгольм? – внезапно сменил тему Эмиль.

– Понятия не имею, – признался инспектор, когда они въехали в тоннель, ведущий в Гамла Стан.

– Город, который спит с открытыми глазами.

– Почему? – удивился Андер.

– Потому что летом у нас всего шесть часов темноты. Рассвет наступает в четыре утра. Настоящий кошмар для страдающих бессонницей. Мой старик просто поэт.

Андера позабавила непринужденность Эмиля. Его испанский был безупречным, но больше всего впечатляло то, как ловко он использовал разговорные выражения. Андер сразу догадался, что во время тех самых летних каникул на Средиземном море мужчина проводил много времени на улице в компании испанских друзей.

– Несомненно, – подтвердил он.

– В нашем городе тоже хватает убийств, но мне еще ни разу не доводилось расследовать дело о серийном убийце.

– Наш случай скорее исключение. Честно говоря, это стало полным шоком для всех.

– Значит, вы действительно верите, что Александр поможет вам выйти на след брата?

– Надеюсь на это.

– Что ж, теперь понимаю, почему вы так настаивали на личной встрече. Давайте заедем к нему на работу.

– Отличная идея.

По дороге в университетский госпиталь Каролинска Эмиль рассказал, как познакомился с женой. Она была студенткой по обмену из Испании в университете Уппсалы, а он в то время работал волонтером, обучая испаноговорящих шведскому языку. Так и пересеклись их пути. «Две звезды встретились и решили светить вместе», – сказал он. Ему точно передался поэтический дар отца.

Александра в госпитале не оказалось. Он должен был выйти на смену еще час назад, чтобы завершить неделю дежурств, но так и не появился и даже не предупредил об отсутствии. Его руководитель был крайне удивлен: у мужчины была безупречная репутация, он пользовался уважением коллег и обязательно сообщил бы о неявке заранее. Такое поведение было ему не свойственно.

– Съездим к нему домой, – предложил Эмиль, возвращаясь к машине.

Перед тем как сесть за руль, он открыл багажник и достал куртку, такую же, как у него самого.

– Держите, Андер, наденьте. Так не будет казаться, что я вас арестовал, – пошутил он.

– Спасибо за заботу.

Андер промолчал о том, что куртка была ему на пару размеров велика.

Эстермальм напомнил Андеру улицы центра Вены, которые они так хорошо изучили с Амелией во время свадебного путешествия по Центральной Европе. Сдержанные, строгие фасады, за которыми тем не менее угадывалось богатство. Каменные портики, увенчанные или обрамленные статуями героев и героинь, населявших землю или занимавших мысли людей, когда сны и реальность сливались воедино. На нижних этажах зданий находились самые модные магазины и заведения шведской столицы, предлагающие взыскательной стокгольмской публике свои товары и услуги.

Эмиль вел машину с поразительной плавностью: входил в повороты по идеальной траектории и не дергал педаль газа каждый раз, когда перед ним оказывалось свободных тридцать метров. Соблюдал все те правила хорошего вождения, которые Гардеасабаль упорно не признавал.

Андер улыбнулся про себя. Ему стало любопытно, чем сейчас занимается команда. Наверное, составляют полное досье на Лукаса Хауреги: сводят воедино новые отчеты лаборатории криминалистики, анализируют улики, найденные на видео, изучают данные эксгумации Энары и других девушек, а также заключения судебных медиков. Работы им хватит как минимум на неделю.

Креспо был этому рад. Так у них не останется времени на размышления о том, почему их шеф неожиданно ушел в отпуск. Однако после разговора с Гардеасабалем в кафе аэропорта Лою он подозревал, что его товарищ прекрасно понял, по какой причине он отправился в поездку посреди расследования.

– Это здесь.

Эмиль указал на подъезд слева. Они продолжили движение по улице и проехали мимо огромного причала по правую сторону. Припарковались в ближайшем переулке и направились к входу.

– Господин Нильссон живет в пентхаусе этого дома на улице Страндвеген. – Шведский полицейский кивнул в сторону пришвартованных напротив лодок. – Это лучший район Стокгольма. Поверьте, далеко не все могут позволить себе жить здесь.

– Значит, идеальный Александр Нильссон человек состоятельный, – сдержанно заметил Андер.

– Больше чем просто состоятельный. Он светило в своей области, уважаемый человек, с кем никому не хотелось бы портить отношения. – Последние слова Эмиль сопроводил выразительным взглядом.

– Конечно, я понимаю, – успокоил его Андер.

– Говорить с ним буду только я. Вы – просто сопровождающий. Если возникнут вопросы, озвучьте их мне, а я уже переведу. Понятно?

– Абсолютно.

– Отлично. Так будет лучше.

Эмиль нажал на звонок пентхауса в доме номер пять. Никто не ответил. Он нажал еще раз. И еще. И еще шесть раз, но результат был тем же.

– Может, спит в берушах, – предположил Эмиль, пожав плечами.

Отступив от двери, он поднял голову, пытаясь разглядеть пентхаус, возвышающийся над пятым этажом. Увидеть что-либо с такого расстояния было бы настоящим чудом. А в чудеса Андер не верил.

Шведский полицейский начинал терять терпение. Вернувшись к домофону, он наугад нажал несколько кнопок. Лишь на четвертый раз в динамике раздался женский голос. Эмиль говорил по-шведски, и Андер не понял ровным счетом ничего. Лишь смутно уловил слова «polis» и «Nilsson» в потоке незнакомых звуков. Разве не гласит пословица, что незнание подобно слепоте? Вот и Андер чувствовал себя абсолютно слепым в этом городе. Из этого состояния его вывел лишь металлический щелчок открывающейся двери.

– Идемте, – сказал Эмиль.

Они вошли в лифт и поднялись на последний этаж.

– А если он не откроет? – спросил Андер.

Мужчина никак не отреагировал, он молчал до самого выхода из лифта.

– Не переживайте, мы вас не отпустим в Бильбао с пустыми руками, – заверил он и дружески похлопал инспектора по плечу.

Пентхаус занимал весь этаж.

«Зачем одинокому человеку такой простор?» – подумал Андер, но тут же поймал себя на мысли, что его собственный дом по площади ничем не уступал квартире Александра. А ведь он тоже жил один.

Эмиль занес руку, чтобы нажать на звонок, но вдруг замер. Инстинктивно его правая ладонь легла на кобуру, а левой он подал Андеру знак не шевелиться.

Дверь была приоткрыта.

Полицейский достал пистолет и легонько толкнул ее, открывая настежь.

Эмиль произнес какую-то фразу, в которой Андер снова уловил слова «polis» и «Nilsson». Не дождавшись ответа, он крепче сжал пистолет и, держа его наготове, вошел в квартиру. Креспо шел прямо за ним. Они осмотрели все комнаты и убедились, что внутри никого нет.

– Здесь что-то произошло, – пробормотал Эмиль, глядя на капли крови и переставленную в гостиной мебель.

Журнальный столик сместили в сторону, часть дивана была сдвинута с места. Два стула стояли друг напротив друга там, где не было никакого логического смысла их размещать. У ножек одного из них темнели капли крови; след тянулся еще полметра и резко обрывался.

– Жертву связали здесь, – сказал Андер, указывая на куски липкой ленты, оставшиеся на передних ножках стула. – Судя по крови, была борьба. А вот здесь ее уже нет. – Он показал место, где след прерывался. – Вкупе с пропавшим ковром, который, скорее всего, лежал под столом, это наводит на мысль, что пострадавшего завернули в него и вынесли отсюда, как тюк.

Эмиль кивнул.

– Господин Нильссон не явился на работу, дверь его квартиры открыта, а внутри имеются следы борьбы. По-моему, это похоже на похищение. Я сейчас вызову сюда несколько оперативных групп. Но прежде, чем я это сделаю, мне нужно кое-что прояснить, Андер, – серьезно предупредил он.

– Слушаю.

– Вы верите в совпадения?

– Что вы имеете в виду?

– Вот это все. – Мужчина развел руки в стороны и медленно повернулся вокруг себя. – Уж очень странно, что Александр Нильссон пропадает именно в день вашего приезда.

Андер промолчал. Борода шведа слегка дрожала от гнева. Он напоминал медведя, готового броситься на добычу.

– Тот самый Александр, ради допроса которого вы совершенно случайно оказались в Стокгольме, – продолжил Эмиль.

– Теперь я понимаю, к чему вы клоните. Но вы ошибаетесь. Я не имею к этому никакого отношения.

– Это я знаю. Если бы у меня возникло хотя бы малейшее подозрение о вашей причастности, вы бы сейчас отдыхали на заднем сиденье моей машины в красивых наручниках.

– Признателен, что это не так.

– И все же мне кажется, вы чего-то недоговариваете, а я заслуживаю знать правду.

Андер потер лицо ладонью. Это был автоматический жест, который появлялся, когда он должен был быстро принять сложное решение. Взвесить все за и против. Если он откроет свои истинные мотивы, Эмиль может не понять его или, что еще хуже, почувствовать себя использованным и разозлиться.

– Хорошо, Эмиль, я буду откровенен, – сказал Андер, облокотившись на оконную раму.

– Отлично. – Тот немного расслабился.

– Дело, которым занимается моя команда в Бильбао, – расследование серии убийств – остается открытым. Как я уже говорил, последние пару недель нашим главным подозреваемым является Лукас Хауреги, брат-близнец Александра Нильссона. Лукас носит фамилию отца, а Александр предпочел взять фамилию матери.

– Да, это я уже слышал.

– Верно, эту часть я вам рассказал. Однако я опустил одну крайне важную деталь. – Андер задумчиво посмотрел в окно на темные воды Меларена.

– Какую?

– Лукас мстит. Он убивает всех, кто был причастен к его заключению в психиатрическую лечебницу. Это теперь мы знаем, что он был невиновен. Парень провел девятнадцать лет своей жизни в тюрьме за преступление, которого не совершал.

Андер выдержал паузу, чтобы проверить, понял ли Эмиль масштаб открытой ему информации. Швед кивал, слушая рассказ. По его хмурому взгляду было непонятно, в недоумении ли он, или ему просто не нравится услышанное.

– В Бильбао он уже убил семерых, и нам так и не удалось его остановить. Лукас всегда был на шаг впереди нас.

– Вы думаете, он убьет снова?

– Без сомнений. По крайней мере, попытается. – Андер отвернулся от Эмиля и вновь уставился на небольшую бухту, которую было видно целиком из окон пентхауса. – Среди множества деталей этого дела есть одна особенно важная.

– Какая?

– Он действует по определенной схеме.

– То есть он всегда делает одно и то же? – уточнил Эмиль.

– Вроде того. Это его своеобразная визитная карточка.

Андер постарался кратко изложить ключевые детали расследования, которые помогли бы в поиске близнецов.

– Ничего себе! Это требует немалой подготовки и хладнокровия. – В голосе офицера прозвучала нотка невольного восхищения.

– До сих пор он оставлял послания во рту своих жертв. Нам остается только найти записку, которую он вложил в голову Рамона Эганьи.

– Дайте-ка я уточню, Андер, – произнес Эмиль. – Вы хотите сказать, что каждая жертва Лукас Хауреги приходится на главу «Истории» Геродота?

– Совершенно верно.

– И сколько жертв уже есть?

– Семь.

– А сколько глав в книге?

– Девять. Значит, ему осталось еще две, чтобы довести свой план до конца. После этого он исчезнет навсегда, и мы его никогда не поймаем. По крайней мере, я так думаю.

– И вы уверены, что Александр может стать его восьмой жертвой?

– В этом у меня нет никаких сомнений.

– Господи, но ведь он его брат! Зачем его убивать?

– Потому что именно Александр Нильссон застрелил их отца в тысяча девятьсот девяносто девятом году. Это он придумал план, чтобы подставить Лукаса.

Эмиль все еще приходил в себя, переваривая только что полученную информацию. У него кружилась голова. Переставленная мебель, кровь, осознание того, что они находятся на месте похищения потенциальной жертвы серийного убийцы-гастролера… Ему нестерпимо захотелось залпом выпить хороший бокал пива.

– Ладно, сейчас я сделаю звонок в участок. Когда приедут мои коллеги, вас здесь уже быть не должно. У вас пять минут на то, чтобы осмотреть квартиру и найти улики.

Сказав это, швед вытащил телефон из кармана и вышел в коридор, чтобы доложить о похищении.

Андер засучил рукава и начал осматривать квартиру Александра Нильссона. Все произошло именно так, как он предполагал. Единственное, чего он не знал, – это кто из близнецов стал жертвой, а кто палачом. Кого завернули в ковер и вынесли? И самое главное, куда они могли отправиться?

Андер осмотрел гостиную. Огромная библиотека занимала самую длинную стену напротив окон. На ней не было ничего, кроме книжных полок, доверху заполненных томами. Ни фигурок, ни фотографий. Только книги. Остальные стены были пустыми, только пара абстрактных картин развешаны тут и там. Ничего значимого.

Время поджимало, а гостиная не давала ему никаких зацепок, поэтому он решил попытать счастья в спальне, выполненной в минималистичном стиле. Кровать – футон шириной метр пятьдесят, установленный на платформе из вишневого дерева площадью четыре квадратных метра. Стены алого цвета были совершенно голыми. Встроенный шкаф не имел дверей, и взгляду открывались ряды рубашек и брюк, идеально рассортированных по цветовой гамме. На полу расположилась целая батарея обуви: Андер насчитал не меньше тридцати пар самых разных моделей. Над одеждой возвышалась антресоль с аккуратно сложенными простынями и покрывалами.

Инспектор в отчаянии покачал головой. Зацепиться было не за что. У него оставалась всего одна минута, прежде чем уйти.

И тогда он увидел.

На полу, рядом с кроватью и настольной лампой, стоял портрет в рамке. Андер натянул рукава на руки и наклонился, чтобы его взять. С величайшей осторожностью, стараясь не касаться стекла пальцами, он поднял фотографию, чтобы рассмотреть получше. Это было селфи Александра, сделанное на каком-то острове в ясный день. Вероятно, летом, поскольку мужчина был одет в футболку с короткими рукавами и сиял самодовольной улыбкой, от одного взгляда на которую становилось тошно. На заднем плане, за головой доктора, виднелся одноэтажный дом. Фасад его был выкрашенный в красный цвет, окна – в белый, а крыша – в зеленый.

– Эмиль, сюда, в спальню! – крикнул он.

Шведский полицейский мгновенно появился в дверном проеме.

– Нашли что-то?

– Эту фотографию. Вы знаете это место?

Мужчина наклонился так близко, что почти коснулся стекла носом. Затем что-то утвердительно пробормотал, слегка кивнув.

– Да, думаю, это один из островов архипелага.

– Архипелага?

– Да, потом объясню. Вот, – сказал Эмиль торопливо, протягивая Андеру ключи от патрульной машины. – Идите к машине и ждите меня там. Я останусь здесь, встречу коллег и доложу обо всем руководству. Быстрее, они уже на подходе.

Андер кивнул и поспешно покинул пентхаус. Когда он уже собирался свернуть за угол к автомобилю, вдалеке, с противоположного конца улицы Страндвеген, донесся вой нескольких стремительно приближавшихся сирен.

Холод сковывал конечности, поэтому Андер решил снять куртку, которую дал ему Эмиль, надеть свою и выйти из машины, чтобы размять ноги. Он ждал уже час, нужно было разогнать кровь по телу. Мужчина был напряжен, как охотник перед тем, как подстрелит добычу. Лукас Хауреги был где-то рядом, его след еще не остыл. Интуиция подсказывала, что он отвез брата именно на остров с фотографии, но как ему это удалось? Вплавь? В голове лихорадочно роились сомнения вперемешку с возможными вариантами. Андеру срочно требовалось поговорить с Эмилем и начать действовать без промедления. Дрожащими пальцами он достал сигарету и закурил. Такой способ согреться был ничем не хуже других.

За время ожидания он немного изучил информацию об архипелаге. Тот представлял собой бесчисленное множество островов, свыше двадцати тысяч, которые тянулись от Стокгольма в воды Балтийского моря более чем на пятьдесят километров. Исторически на крупных островах жили рыбацкие общины. Однако в наше время там в основном обитали владельцы загородных домов и туристы. Многие жители Стокгольма и других близлежащих городов имели на островах второе жилье. Предстояло выяснить, был ли Александр в их числе.

– Разговариваете сами с собой?

Андер был настолько погружен в свои мысли, что даже не заметил, как к нему подошел Эмиль. Выдыхая, полицейский выпускал облачко пара. При движении с его бороды срывались мелкие капли мокрого снега и конденсата. Его лицо одновременно выражало сосредоточенность, тревогу и решимость.

– Как все прошло?

– Мне пришлось дать кучу объяснений инспектору Рикарду Мелькерссону, которому поручили это дело.

– Почему его не отдали вам? – удивился Андер.

– Потому что я еще не дорос по должности до расследований такого уровня. Мои обязанности несколько иные… скорее, административные.

– Иными словами, на вас взваливают всю бумажную работу? Как на канцелярскую крысу? – подытожил Андер.

– Ну, можно и так сказать. – Мужчина слегка покраснел.

– И что вы им рассказали?

– Полуправду. – Эмиль усмехнулся, обнажив верхний ряд зубов. – Сказал, что поехал поговорить с Александром Нильссоном, чтобы закрыть дело об отрезанной голове. А когда не нашел его на работе, решил заглянуть к нему домой, где обнаружил открытую дверь и следы насилия.

– Думаете, поверят?

– Без сомнений. Инспектор Мелькерссон, мягко говоря, не самая яркая звезда нашего управления.

– Тем лучше, – кивнул Андер. – Кстати, я тут подумал: нам стоит проверить имущество Александра. Мы ищем дом на архипелаге.

Полицейский вытащил из левого кармана измятую записку и помахал ею перед лицом коллеги.

– А я чем, по-вашему, занимался все это время? – спросил он с озорным блеском в голубых глазах. – У Александра в собственности пентхаус и участок на причале Дьюргордсбрун, который находится неподалеку, в конце улицы Страндвеген.

– Значит, у него нет никакого летнего домика?

– Технически нет.

– Технически? – переспросил Андер.

– Да, технически. Потому что домик у него оформлен через гражданское товарищество, состоящее из него и Астрид Нильссон.

– Его матери.

– Именно. Оба владеют этой недвижимостью на одном из островков архипелага, недалеко от Мейи, который виднеется на заднем плане фотографии.

– Боже! Они наверняка там. Нам нужно срочно ехать! – воскликнул Андер, чувствуя, как учащенно бьется сердце.

– Подождите, коллега. Давайте действовать по порядку. Сначала проверим, пришвартована ли лодка Александра на причале, – сказал Эмиль, усаживаясь в машину.

Движение на главной улице было довольно свободным. Лишь горстка отважных пешеходов решалась идти по обледенелым тротуарам. Было очевидно, что большинство предпочитало общественный транспорт – автобусы и трамваи – или велосипед. Андер был поражен количеством людей, выбирающих последний в качестве основного средства передвижения. Он заметил это и в Седермальме, но на Страндвегене это бросалось в глаза еще сильнее.

Они проехали мимо небольшой бухты Нюбровикен и свернули налево, продолжая движение по главной улице.

– Видите ту башню с развевающимся флагом? – спросил Эмиль.

– Да. Это еще один остров?

– Кастельхольмен, остров-крепость. Мы назвали его так из-за замка, который там стоит. Правда креативно?

– А сколько вообще островов в городе?

– Четырнадцать.

Андер удивленно присвистнул.

– Разве это не создает хаос на дорогах? Представляю, как мосты на главные острова постоянно забиты.

– Вовсе нет. Учитывая, что мы активно используем водный транспорт, проблем нет. Есть специальные связывающие острова линии, по которым регулярно ходят паромы. Мы – морской народ.

– Это я уже понял.

Эмиль заехал на мост, ведущий на остров Юргорден. Несколько статуй, возвышавшихся на четырехметровых пьедесталах по бокам, привлекли внимание Андера.

– Это древние боги, охраняющие вход на остров: Хеймдалль, Фригг, Тор и Фрейя, – пояснил Эмиль, заметив, куда смотрит спутник.

– Потрясающе, – ответил Андер, пораженный реализмом и мощью, исходящей от бронзовых фигур.

Они пересекли мост и припарковались рядом со зданием, которое швед назвал Северным музеем. Впрочем, архитектурный ансамбль напоминал Андеру скорее церковь, чем музей: в центральной части здания возвышалась колокольня с длинным шпилем, выполняющим функцию громоотвода.

Они двинулись по обледенелой, напоминающей каток дорожке, внимательно следя за каждым шагом. Любое неверное движение могло привести к болезненному падению. Добравшись до входа на причал, где у Александра Нильссона было швартовочное место, они остановились перед трехметровым белым забором из колючей проволоки. Справа, в сторожке размером с переносную кабинку туалета, охранник листал журнал. Завидев полицейскую форму, он вздрогнул и поспешно вскочил с места.

Они с Эмилем перекинулись парой слов на шведском: офицер что-то объяснял, и охранник согласно кивал. В конце концов мужчина начал что-то долго рассказывать и даже показал документ, который полицейский сфотографировал. После этого они обменялись рукопожатием и попрощались.

– Вернемся в машину, – предложил Эмиль, когда поравнялся с Андером.

Пройдя около двухсот метров, он повернулся и показал снимок, сделанный несколько минут назад. Это был регистрационный журнал причала. В нем значилась подпись Александра Нильссона и запись о его прибытии в семь вечера накануне.

– Они были здесь меньше суток назад. Судя по записям, Александр прибыл сюда и сообщил, что хочет перевезти в дом на архипелаге некоторые предметы декора. Поэтому охранник не придал значения тому, что он нес на плече ковер внушительных размеров. Он сразу же отплыл на лодке, – пояснил Андерман.

– Значит, ко множеству талантов Лукаса Хауреги можно добавить еще и навыки судовождения, – отметил Андер, пораженный удивительной способностью преступника подстраиваться под обстоятельства, как хамелеон. Было очевидно, что парень готов к выживанию в любых условиях.

– Возможно, это тоже было частью его плана.

– Наверняка. Очевидно, что этот год он потратил на освоение новых навыков, потому что я могу вас заверить: в Ордунье управлять лодкой его точно не учили. Что будете делать теперь, Эмиль? Нам нужно попасть на остров.

– Знаю. Я немедленно свяжусь с центром и запрошу катер береговой охраны, чтобы нас доставили туда. Мы будем в авангарде.

Эмиль сел в машину и взял в руки рацию.

Патрульный катер шведской полиции забрал их с причала Юргордсброн спустя четверть часа. Шведский патриотизм вновь проявился в выборе цветов, в которые были окрашены полицейские суда: половина корпуса была светло-синей, а вторая половина – в клетку из того же синего и очень светлого желтого. День стоял морозный, температура на улице опустилась до минус двух градусов, а дувший с Балтики ветер проникал в одежные швы. Холод стоял почти арктический, поэтому Эмиль и Андер предпочли укрыться в рубке. Это было не самое удобное место, чтобы наслаждаться видами, как на корме, но, в конце концов, Андер приехал в Швецию не ради видов, а ради правды и справедливости.

Рация береговой охраны работала без остановки. Время от времени капитан и Эмиль лишь кивали и обменивались репликами на шведском, а порой сами брали передатчик и докладывали обстановку. В эти моменты Андер был готов отдать что угодно, лишь бы понимать язык. Андерман заметил выражение досады на его лице и махнул рукой в знак извинения.

– Простите, Андер. На мгновение я забыл, что вы здесь.

– Ничего страшного, все нормально, – кивнул тот. – Со мной тоже так бывает, когда я погружен в работу.

– По сути, Центральный участок полиции Стокгольма сейчас координирует операцию с местными подразделениями, расположенными ближе к Мейе. Мы перекрыли движение на озере Меларен и насколько возможно ограничили доступ к Балтийскому морю.

– Звучит довольно сложно.

– Как я уже сказал, мы действуем в рамках возможностей. Тем не менее остается множество путей для побега, которые мы не сможем заблокировать. Остров Мейя находится в Балтийском море, а оттуда можно уйти куда угодно, – сказал Эмиль.

– Могу себе представить.

– Также мы установили контрольные посты на основных дорогах региона. Охваченная территория включает Уппсалу на севере, Эребру на западе и Линчепинг на юге.

Эмиль указал соответствующие точки на карте, висевшей на стене кабины.

Андер на мгновение замолчал, глядя на стремительно темнеющий горизонт. День близился к концу, а на часах не было еще и половины четвертого.

– Мы прибудем уже затемно.

– Сколько времени займет путь до острова?

– Больше трех часов, – ответил Эмиль.

Андер обомлел. Три часа! Он и представить себе не мог, что это будет так долго. Однако ничего не оставалось, кроме как смириться с ситуацией. Чтобы хоть как-то облегчить напряженное ожидание, он сел у окна и стал разглядывать раскинувшийся вокруг пейзаж. Вдалеке виднелся берег материка, изредка мерцающий огоньками одиноких хижин или световыми лучами многочисленных маяков, оберегающих мореплавателей. По мере того как неудержимое солнце исчезало за горизонтом, эти огни становились все ярче.

Андер был поражен огромным количеством островов самых разных размеров. Одни представляли собой крошечные скалистые выступы, другие быль чуть побольше, и на них уже могла поместиться пара домиков и небольшой причал. Встречались и острова средних размеров, на которых, как заметил Эмиль, люди жили круглый год. Самые же крупные казались продолжением материка – такое впечатление создавалось у всех туристов, которые пока не обошли остров полностью.

Капитан патрульного катера что-то хрипло произнес. Эмиль подошел ближе, кивнул и похлопал его по плечу. Двое других полицейских, сопровождавших их на лодке, сняли куртки и поправили бронежилеты. Один из них взглянул на Андера, протянул ему запасной бронежилет и на английском велел его надеть. Инспектор сразу же подчинился.

– Вот тот остров, который мы ищем, – сказал Андерман, указывая на освещенный прожектором лодки остров.

Он был крошечным, всего с одним домом, который принадлежал Александру Нильссону. Обогнув его, они вскоре нашли деревянный причал, ведущий к уже знакомому красному дому. Причал был пуст.

– Вот дерьмо, – выпалил Андер, за что получил удивленные взгляды со стороны полицейских на катере. – Их здесь нет.

Капитан подогнал судно к причалу, и один из полицейских вскочил, чтобы закрепить один канат, а потом еще два. Мужчина заглушил мотор, и Эмиль помог ему надеть бронежилет. После этого все сошли на берег.

Их встретил вой ветра. Не знающее жалости Балтийское море окатывало их своим ледяным дыханием. Андер съежился внутри своего пальто – он не привык к такой погоде.

Их группу вел Эмиль. Он уже начал подниматься по деревянной лестнице, ведущей от причала к крыльцу, держа пистолет наготове.

На крыльце горел свет. Андерман повернул ручку двери, и та поддалась без сопротивления. Он жестом указал двум полицейским обойти дом с обеих сторон. Капитану швед указал встать напротив двери, Андеру – следом. Они подождали, пока Эмиль несколько раз глубоко вдохнул, и вошли в дом.

Комнаты тускло освещались несколькими настенными бра. Сразу за прихожей начиналась просторная гостиная-столовая. Эмиль кивком головы указал им посмотреть налево. Там, рядом с изумрудно-зеленым диваном, лежал ковер, который Лукас использовал для транспортировки бесчувственного тела Александра. Несмотря на слабое освещение, Андер разглядел на нем несколько пятен крови.

Полицейские продолжили движение. Гостиная вела в небольшой коридор, где с одной стороны находился туалет, а с другой – спальня с аккуратно заправленной кроватью. Кроме ковра, им не удалось обнаружить других признаков недавней активности. Коридор заканчивался красной дверью. Эмиль повернул ручку и переступил порог.

Его встретил порыв ледяного воздуха с улицы. По обе стороны от двери стояли полицейские, которым он ранее приказал окружить дом. Не говоря ни слова, они показали на сарай, расположенный в небольшой низине всего в двадцати метрах от дома. Благодаря такому расположению строение оставалось незаметным с воды. Эмиль обернулся к Андеру и приложил палец к уху. Да, он тоже это заметил – помимо рева ветра, все слышали музыку, доносившуюся из сарая.

Капли мокрого снега смешивались с солеными брызгами волн, разбивавшихся о берег. Вдалеке, на соседнем Мее, свет от восточного маяка с равномерной периодичностью скользил по поверхности воды. Эмиль продолжил двигаться вперед, ступая по каменным плитам, соединявшим дом с сараем.

Когда до здания оставалось меньше двух метров, Андерман поднял руку, сжав кулак на уровне головы. Все остановились. На таком расстоянии они смогли отчетливо разобрать мелодию, звучавшую внутри. Это была «Walk Like an Egyptian» группы The Bangles.

Шведский полицейский повторил приказ напарникам: обойти сарай с обеих сторон, сам же подошел к приоткрытой двери. Свет изнутри разливался по снегу, образуя узкую полосу желтого цвета, конец которой терялась в темноте. Полный решимости, Эмиль распахнул дверь и ворвался внутрь.

В глубине души он знал, что на этом острове они никого не найдут. По крайней мере, никого живого. Иначе чем объяснить отсутствие катера у причала? Но то, что он увидел внутри сарая, стало для него полным шоком.

На деревянной доске, стоявшей на двух козлах, покоилось безжизненное тело мужчины. Труп лежал на животе, верхняя часть была погружена в металлический сейф, встроенный в стену и распахнутый настежь. Из сейфа текла кровь, ее было так много, что на полу образовалась лужа. Эмиль подошел к жертве, с трудом сдерживая рвотный рефлекс. Несмотря на ледяной холод, в сарае стоял сильный запах.

Когда Эмиль подошел ближе, его худшие подозрения подтвердились: у трупа не было головы.

– Посмотрите сюда, – сказал Андер по-английски, чтобы все его поняли.

Он остановился у стола для плотницких работ размером примерно метр сорок на девяносто сантиметров. Поверхность стола была залита кровью, рядом лежал большой кухонный нож – вероятно, орудие убийства.

– Здесь он его обезглавил.

– Еще одна жертва с отрубленной головой. Похоже, нашему убийце очень нравится этот метод, – заметил Эмиль, бросая взгляд на Андера.

Тот молча кивнул – его внимание было приковано к стене позади полицейских. На сосновых досках виднелась надпись, выведенная кровью. Стоявший рядом офицер развернулся, чтобы рассмотреть ее, но затем покачал головой – он не понимал, что написано.

– Как переводится фраза? – спросил он.

– Это испанский, – ответил Андер и прочитал вслух: – «Видя, что среди египтян, самых хитрых из людей, он был самым хитрым из всех. H9».

– Какая-то бессмыслица, – пробурчал мужчина.

– Для меня здесь есть смысл, дружище, – ответил Креспо.

– Ладно. – Эмиль повернулся к коллеге. – Ты и остальные, обыщите остров.

– Принято, – ответил тот и поспешно покинул сарай.

Затем Андерман подошел к инспектору. В его взгляде читалась тревога.

– Вы были правы. Это дело рук Лукаса.

– Да, сомнений быть не может. И подпись на месте.

– Он приехал в Швецию, чтобы довести свою месть до конца, как вы и предполагали.

Андер кивнул, потом подошел к трупу Александра и посветил фонариком телефона внутрь сейфа.

– Хотел бы я знать, что хранил здесь этот добрый доктор.

– А мне хотелось бы понять, зачем ему понадобилось вот это. – Эмиль, оставшийся в противоположном углу, указал на металлический стул, прикрученный к полу, со спинки которого свисало несколько пар наручников.

Оба офицера принялись обыскивать шкафы, стоявшие у стены рядом со стулом. Внутри обнаружились десятки метров альпинистской веревки, несколько канистр с хлоркой, бензин и внушительная коллекция якорей.

«Зачем Александру Нильссону столько якорей?» – задумался Андер.

Телефон Эмиля зазвонил, он взял трубку и коротко переговорил по-шведски. По тому, как напрягся мужчина, инспектор понял, что тот общается с начальством. Вероятно, докладывал об обнаружении трупа и побеге подозреваемого.

– Это глава полиции Стокгольма. Они уже в пути, – сообщил мужчина. – Вам нужно как можно скорее покинуть остров. Я скажу капитану патрульного катера, чтобы он доставил вас в город, хорошо? Если вас здесь увидят, у нас могут быть проблемы.

– Конечно, Эмиль. Вы и так сегодня много для меня сделали. Но у меня есть последняя просьба. Я хочу посмотреть, что находится в сейфе, – попросил он, указывая на место, где лежало тело Александра Нильссона.

– Ладно. – Эмиль подошел к сейфу. – Но сначала наденьте вот это.

Он бросил Андеру пару латексных перчаток.

Они подвинули тело так, чтобы можно было рассмотреть содержимое ящика, поделенного на две части полкой. На нижней в несколько рядов были сложены восьмимиллиметровые видеокассеты, которые Андер сразу узнал: такие же нашли у Карлоса Бонапарте. Только этих было по меньшей мере пятьдесят.

– Какой же ублюдок!

– Что случилось? – спросил Эмиль, заглядывая внутрь.

– На пленках записаны казни жертв. В Бильбао мы нашли шесть таких, и на каждой из них убивали девушку. Смотрите, у всех на корешке указано имя. Имя жертвы.

Андерман остолбенел. Потерял дар речи.

– Давайте посмотрим, что наверху.

Креспо осветил верхнюю часть сейфа, пока его коллега пытался преодолеть внезапную немоту. На полке оказалось множество маленьких пластиковых пакетов с ярлыками. Внутри он увидел часы, браслеты, серьги, ожерелья, кулоны, кольца… Это были трофеи монстра.

Не обращая внимания на возможные замечания шведского полицейского, он начал судорожно рыться в пакетах.

– Что вы творите? Перестаньте, нельзя трогать улики! – Офицер схватил его за руку.

Но Андер продолжал искать. Перед глазами пронеслись имена: Селия, Ханире, Нерея, Тамара, Лусия… и наконец он нашел то, что искал: Энара. Андер схватил пакет и, невзирая на сопротивление Эмиля, вытащил его, чтобы рассмотреть лучше при свете висевшей в центре потолка лампочки.

Это были те самые часы, которые он не смог найти в день эксгумации тел.

– Эти часы принадлежали моей сестре, – признался Андер, возвращая пакет. – Александр был замешан в похищении и убийстве Энары в тысяча девятьсот девяносто девятом году.

Глаза Эмиля расширились до размеров блюдца. Андер буквально видел, как мысли кипят в голове шведского полицейского. Слишком много информации, слишком много связей. Вероятно, теперь он начнет сомневаться в истинных намерениях инспектора. Он его не винил; он обманывал его с момента прибытия в Стокгольм. Его полуправда могла принести Андерману немало проблем с руководством.

В этот момент вошли полицейские, которые осматривали остров.

– Никого нет, – сказал один из них по-английски.

– Эмиль, думаю, мне лучше уехать. Вы знаете, где я остановился. Завтра я расскажу вам обо всех деталях дела. Выложу все карты на стол. Тогда вы все поймете.

Швед сжал челюсти, с трудом сдерживая злость. Его ноздри ритмично двигались, а из глаз, казалось, сейчас полетят убийственные молнии. Он напоминал готовый к извержению вулкан. На причале он отдал резкий приказ капитану катера. Тот кивнул и пригласил Андера на борт.

– Идемте. – Он взял его под руку.

Мужчина хотел что-то сказать Эмилю, но полицейский отвернулся и начал фотографировать место преступления.

Обратный путь в Стокгольм прошел в напряженном молчании. По дороге они встретили множество пограничных катеров и лодок, мчавшихся в сторону Меи.

Андер откинулся на спинку кресла и прижался головой к окну. Закрыл глаза. Впереди его ждало несколько очень тяжелых часов.