Поиски Лукаса Хауреги продолжались всю ночь со вторника на среду, но результата не принесли. В доме не нашли ни единого намека на то, что он там недавно был. Начиная с первого преступления, Лукас всегда опережал Эрцайнцу на несколько шагов.

После убийства Игнасио Гальего Андер думал, что они сократили отрыв, что кольцо вокруг преступника сжимается, и искренне верил, что с минуты на минуту тот будет задержан. Однако найденное тело Карлоса Бонапарте показало, что его убежденность была не более чем иллюзией. Миражом.

Сразу после того, как криминалисты завершили работу, Андер отправил команду домой отдыхать – они ему нужны со свежей головой. Последние часы выдались слишком напряженными для всех, их тела и сознание требовали срочной передышки. Договорились встретиться в участке в четыре часа дня.

Он также отказался от предложения Гамбоа присутствовать на вскрытии Карлоса Бонапарте. Ему это не нравилось, но не потому, что он боялся смерти. Напротив, он принимал ее как неизбежную часть жизненного процесса, подброшенную монету, где жизнь была орлом, а смерть – решкой. Но его нервы не выдерживали показной демонстрации, потрошения безжизненных тел. Он предпочитал дождаться предварительного заключения дежурного патологоанатома.

Инспектор вернулся домой с первыми лучами рассвета. Секундная стрелка кухонных часов задавала ритм его размышлениям, пока он готовил себе крепкий кофе. Он открыл кладовку и, порывшись среди банок и упаковок печенья, достал коробку Ferrero Rocher, которую берег для особых случаев или, как в этот раз, для моментов, когда требовалось расшевелить мозги. Его накрыла ностальгия: это были любимые конфеты его дочери.

Амайя. Ему страшно ее не хватало. Андер взял один из шоколадных шариков, снял с него золотистую обертку и забросил в рот целиком, наслаждаясь взрывом вкусов. Сочетание пралине, фундука и горячего кофе сработало.

Он вышел на улицу, чувствуя, как борются эндорфины от шоколада и печаль от того, что не может разделить свои чувства с Амайей. В кронах деревьев, встречая новый день, щебетали птицы, и Андер воспользовался этим коротким моментом пасторального покоя, чтобы обдумать следующие шаги. Он стоял на распутье и должен был сделать выбор. Вариант «ничего не делать» он не рассматривал. Когда решение созрело, он поспешил вернуться домой, чтобы стряхнуть усталость, уже сковавшую его разум.

Понимая, что предстоящие часы станут решающими для расследования, он заставил себя прилечь на диван. Но прежде проверил, что входная дверь заперта: не хотелось, чтобы кто-то снова попытался проникнуть в дом, пока он спит. Опустил жалюзи, погрузил комнату в полумрак и устроился среди мягких подушек.

Инспектор крепко спал несколько часов, пока вибрация телефона не вырвала его из тумана сновидений. Андер недовольно простонал, нащупывая мобильник – тот оказался зарыт под ворохом отчетов. Мужчина разгреб бумаги и вытянул шею, чтобы посмотреть, кто звонит.

Это был Гамбоа. На часах было двенадцать тридцать.

– Хавьер, что случилось?

Он почувствовал, как от бруксизма напряглась челюсть. Глаза жгло от недосыпа, и он потер веки.

– Добрый день, Андер, – раздался на другом конце провода бодрый голос судмедэксперта.

– Добрый.

– Мне нужно, чтобы ты заехал в институт. Знаю, что ты не любишь вскрытия, но есть кое-что, что ты должен увидеть своими глазами.

– Ты нашел что-то странное в теле Карлоса Бонапарте?

– Именно.

– А что конкретно?

На линии повисла короткая пауза.

– Я бы предпочел, чтобы ты сам посмотрел.

– Конечно. Дай мне двадцать минут.

– Не спеши, мы с Карлосом тебя дождемся.

– Тогда до встречи. – Андер проигнорировал сарказм. Он был слишком сонным, чтобы реагировать на мрачные шутки.

Инспектор быстро принял душ, надел черные брюки, рубашку в зеленую и белую клетку, куртку Эрцайнцы и высокие черные ботинки, после чего поспешил в Баскский институт судебной медицины.

Дорожное движение в Бильбао в обычный полдень само по себе беспорядочно, но в преддверии рождественских праздников хаос достигает катастрофических масштабов. После ряда объездных маневров Андеру все же удалось добраться до института, хоть и с большим опозданием относительно обещанных двадцати минут.

Судмедэксперт ждал его в зале для вскрытий.

– Идем сюда! – пригласил он инспектора к металлическому столу.

Андер шагнул вперед, не отрывая взгляда от торса Карлоса Бонапарте, рассеченного от горла до живота и напоминавшего раскрытую книгу в кожаном переплете. Преодолев гипнотическое воздействие этой картины, он обратил внимание на место, куда указывал Гамбоа. Только тогда он заметил, что судмедэксперт выбрил Карлосу голову.

– Кажется, нашему убийце нравится оставлять послания. – Гамбоа постучал указательным пальцем по темени Бонапарте.

Череп Карлоса был усеян темно-синими буквами и линиями. Неаккуратные, неровные штрихи выдавали руку неопытного татуировщика. Однако текст читался без труда: «Копай и вытащи их на свет. Копай и обрети покой. BBVA, ячейка № 777. H9».

Андер достал телефон и сфотографировал надпись.

– Ты понимаешь, что означает такое послание? – спросил эксперт.

Андер кивнул, пряча телефон в карман.

– Что Лукас сначала побрил ему голову, оставил сообщение и затем ждал, пока волосы отрастут настолько, чтобы скрыть надпись от посторонних глаз.

– Поразительная выдержка и расчет, – пробормотал Гамбоа. – Трудно поверить, что такой безжалостный серийный убийца может быть настолько методичен.

– Он не обычный серийный убийца. Он ангел мести.

На лице Хавьера отразилось удивление.

– Ну и отрывается же этот ангелочек. – Он обошел стол и остановился напротив грудной клетки покойного. – Стрела попала прямо в сердце, в этом сомнений нет. Смотри сюда.

Андер наклонился ближе, разглядывая крошечное отверстие, на которое указывал судмедэксперт.

– Эта рана стала смертельной, – заключил Гамбоа, опираясь обеими руками на край стола.

– Ты подтверждаешь время смерти, которое назвал в Каррансе?

– Да. Он умер два дня назад, в ночь на понедельник, – твердо заявил судмедэксперт.

– Значит, у Лукаса было достаточно времени, чтобы спланировать побег.

– Думаешь, он сбежал?

– Уверен. Я сильно удивлюсь, если он снова совершит убийство в Стране Басков. Но это лишь моя предположение.

Предположение, которое окажется пророческим.

В тот день Мирен не было на службе. Она обедала с подругой и уже построила планы на день, однако, когда Андер объяснил причину звонка, без колебаний согласилась поехать с ним к Тересе.

Инспектор был настолько погружен в свои мысли, что даже не заметил, как она подошла. Он увидел девушку, только когда между ними оставалось всего несколько шагов. Превращение Мирен из обычной женщины в полицейского было поразительным. Под объемным пуховиком скрывались обтягивающие джинсы, заправленные в высокие черные армейские ботинки, подчеркивающие стройность ее ног. Ворот красного шерстяного свитера пытался вырваться из пухового плена. На мгновение Андер почувствовал, как у него подкашиваются ноги, но он тут же отогнал посторонние мысли: девушка годилась ему в дочери.

– Я здесь, инспектор, – серьезно сказала Мирен. – Давайте покончим с этим как можно скорее. Тереса заслуживает услышать правду от нас, а не из новостей.

– Разумеется. Но позвольте мне самому ей сообщить.

– Конечно. – Она показала правой рукой на нужный подъезд.

Оповещение о смерти было одной из самых тягостных обязанностей полицейского. И не спроста: потеря близкого так или иначе ломает любого. Порой люди держатся, стараясь не выказывать сокрушающей боли при посторонних, пережить горе наедине с собой; но чаще всего впадают в истерику прямо на месте.

Так произошло и с Тересой Гарридо.

Сначала женщина отказывалась верить. Не в силах принять реальность, она яростно отрицала возможность жить без мужа. Затем она сломалась. Тереса закрыла лицо руками и безутешно разрыдалась. Крики ее были столь душераздирающими, что соседи начали выглядывать на лестничную площадку.

Мирен обняла ее за плечи и помогла зайти в квартиру. Пока она усаживала Тересу на диван, Андер направился на кухню, чтобы приготовить чай. Перерыв ящики и шкафы, он наконец нашел все необходимое. Когда он появился в гостиной с чашкой, Тереса уже немного успокоилась. Она крепко держалась за руки Мирен и тихо плакала.

– Где вы его нашли? – спросила она, сделав пару глотков.

– В Каррансе, – ответил Андер. – Его похитил убийца, который за последние недели совершил в Бильбао еще шесть преступлений.

Тереса кивнула.

– Но… почему Карлос? – воскликнула она с болью. Поставила чашку на журнальный столик перед собой и покачала головой. – Он ведь никогда никому не делал зла.

– Мы пока не знаем, Тереса. Сейчас мы выясняем мотивы преступника, но возможно, что никакой причины не было. Может быть, дело в том, что Карлос просто оказался не в том месте не в то время, – сказал Андер.

– Господи… Это какой-то кошмар. – Женщина покачала головой.

Мирен и Андер переглянулись, не зная, что сказать. Молча ждали, пока Тереса спросит что-нибудь еще.

– Он страдал? – Она пристально посмотрела на Андера, словно пытаясь уловить в его словах намек на ложь.

– Нет. Он умер быстро.

Тереса опустила голову и высморкалась в платок, который взяла из стопки на столе. Инспектор воспользовался короткой передышкой, чтобы задать вопрос, который не выходил у него из головы с момента их прихода:

– Простите, что именно сейчас спрашиваю, Тереса, но у вас с мужем была банковская ячейка в BBVA?

Женщина закончила сморкаться и удивленно посмотрела на него.

– У нас нет счета в BBVA. Все наши деньги в банке Santander.

– Понятно. Но могло ли случиться так, что у вашего мужа была ячейка, о которой вы не знали? – не отступал Андер.

– Это исключено. У нас с мужем не было друг от друга секретов, – недовольно ответила она и вдруг резко поднялась с места. Ее губы сжались в тонкую линию, а подбородок слегка дрожал от боли и гнева. – Я искренне благодарна вам за то, что вы сообщили мне о смерти Карлоса. Но сейчас, если вы не возражаете, я бы хотела побыть одна, – сказала она и направилась к двери.

– Конечно.

Андер тоже встал с дивана. Уже в дверях Мирен вновь взяла Тересу за руки и мягко произнесла:

– Тереса, я понимаю, что вопрос инспектора Креспо тебя задел. Но если выяснится, что банковская ячейка действительно существует, позволишь ли ты Эрцайнце ее вскрыть?

Тереса опустила взгляд и прикусила нижнюю губу. Внутри нее разыгралась борьба между тем, что следовало сделать, и тем, что хотелось. Борьба между разумом и инстинктами. В конце концов она подняла глаза и посмотрела на девушку.

– Я уверена, что никакой ячейки нет. Но да, Мирен, можете открыть ее. Только потому, что об этом просишь ты. Ты всегда была добра ко мне, и я этого не забуду.

Тереса снова расплакалась и крепко обняла полицейскую.

Оказавшись на улице, Андер набрал Альдая и поручил ему выяснить в BBVA, была ли у Карлоса Бонапарте банковская ячейка. Если да, то следует проверить, не значится ли она под номером 777.

– Так ячейка действительно существует? – спросила Мирен, когда Андер закончил разговор. – Я думала, вы блефуете.

– Пожалуйста, давай на ты. И нет, это вовсе не блеф. По крайней мере, так утверждает Лукас Хауреги. Он сообщил нам эту информацию весьма оригинальным способом.

– Каким же? – Мирен изогнула бровь.

– Вытатуировал ее на коже головы Карлоса.

– Ты шутишь? – удивилась Мирен. – Какой жестокий тип.

– Очень жестокий, да. – Андер сделал паузу, затем заговорил вновь: – Знаю, это прозвучит неожиданно, но ты бы не хотела присоединиться к нашей рабочей группе в Деусто?

Мирен опешила. Самый опытный инспектор отдела убийств Эрцайнцы предлагал ей, пусть и неофициально, принять участие в расследовании.

– Ну, не обязательно отвечать прямо сейчас, – с иронией добавил Андер.

– Да-да, конечно, я хочу! Для меня это честь, – взволнованно ответила Мирен.

– Тогда не будем терять времени. Нам еще предстоит много работы, – сказал мужчина, открывая двери машины.

По пути в полицейский участок он рассказал Мирен о последних событиях: раскрытии личности H9, происшествии в доме Гальвеса и обыске в доме в Каррансе. Она слушала очень внимательно. В какой-то момент в разговоре всплыла еще одна тема.

– Ты, наверное, задашься вопросом, почему я вдруг включаю тебя в наше расследование и почему не сделал этого раньше, – сказал Андер.

– Если честно, то да. Мы с Клаудио являемся вашими контактами в муниципальной полиции по этому делу. Наша работа в основном вспомогательная, мы следим за общественным порядком. И обо всем отчитываемся перед Отаменди. – На губах Мирен расцвела улыбка. – Или лучше сказать, почти обо всем. Наши неофициальные расследования остаются в стороне. – Она намекала на то, как они заполучили видео из магазина «Мода Рибера». – На самом деле мы не принимаем участия в расследовании убийств.

– Ты права, Мирен. И так будет продолжаться, пока ты носишь форму муниципальной полиции. Но в такие дни, как сегодня… Если, конечно, это не будет создавать для тебя моральных противоречий или проблем на работе, мне бы хотелось знать, что я могу рассчитывать на тебя не только в качестве регулировщика, – подмигнул ей Андер.

– Очень смешно, – рассмеялась она.

– В этом году в Эрцайнце снова открывается много вакансий. Я хочу, чтобы ты подала заявку, Мирен.

– Я уже пыталась сдать экзамены. – Девушка покачала головой. – Мне не повезло, завернули на психотесте. Видимо, они ищут другой тип агента, – горько подытожила она.

– Давай без отговорок. Не прячься за ними. Хорошо подготовься, и результат придет. Сдай экзамен, и у тебя будет место в Четвертой группе, – сказал Андер, паркуясь.

– Поняла, шеф. – Девушка выделила последнее слово.

Поднявшись на лифте из подземного паркинга, они пересекли просторный зал Отдела уголовных расследований, где находилось большинство рабочих мест агентов и инспекторов. Когда они вошли в переговорную Четвертой группы, их уже ждали Альдай и Гардеасабаль.

– Добрый день, ребята, – поприветствовал их Андер. – Сегодня я не один, со мной Мирен Сарандона из Муниципальной полиции Бильбао. Гарде, Альдай, вы уже с ней знакомы.

– Конечно. Это же она передала нам видео, благодаря которому мы смогли идентифицировать фургон Лукаса Хауреги? – вспомнил Гардеасабаль.

– Именно, – подтвердил Андер.

– Приятно познакомиться, Мирен, – протянул руку Педро.

– Спасибо, Гардеасабаль.

Девушка крепко пожала ее.

– Добро пожаловать. Я Микель Альдай, – сказал молодой агент, не отрываясь от экрана.

– Спасибо, Альдай. – Она помахала ему рукой в ответ.

Андер указал на стул рядом со столом, и Мирен устроилась на нем.

– Ну что ж, теперь, когда все представились, давайте переходить к делу, – сказал Андер. – Альдай, что тебе сказали в BBVA?

– Подтвердили, что существует сейф на имя Карлоса Бонапарте в центральном отделении на Гран Виа. Но они отказались подтвердить его номер и дали четко понять, что открыть его получится только с разрешения владельца (что невозможно), наследников (в этом случае нужно будет дождаться оформления наследства или завещания) или по судебному ордеру.

– Значит, нужно связаться с судьей Долорес Риос.

Андер достал телефон.

– Я уже звонил ей, шеф. – Альдай улыбнулся, показывая безупречно ровный строй зубов. – Она отправит нам ордер в течение дня.

– Ты лучший, – похвалил инспектор.

Агент улыбнулся и покачал головой.

– Тем не менее мы не сможем сходить туда сегодня. Отделение уже закрыто.

– Ничего, – ответил инспектор, – завтра с утра съездим с тобой туда, Гарде.

– Договорились.

Он сделал пометку в блокноте.

Андер пролистал свежие отчеты, лежащие на столе. Большинство из них были от криминалистической службы, остальные – от различных подразделений, участвовавших в операции по поиску Лукаса Хауреги. Криминалисты обнаружили в доме отпечатки пальцев убийцы и всех его жертв, за исключением Игнасио Гальего, которого тот, вероятно, не возил в свое логово. Докладам по анализам ДНК и тканей, собранных в доме в Каррансе, придется дождаться своего часа.

– Эти результаты подтверждают правильность нашей линии расследования. Лукас Хауреги похищал своих жертв, убивал их так, чтобы способ соответствовал выбранному из «Истории» Геродота преступлению, а затем переносил тела на место для инсценировки. – Андер указал Мирен на стенд, где были собраны ключевые данные по каждому убийству.

Девушка внимательно его изучила, пытаясь запомнить как можно больше информации.

– Нам осталось только поймать его до того, как он снова убьет. Кто знает, где он сейчас?

– Далеко, очень далеко, Гарде. Наверное, в тысячах километров отсюда.

– Ты думаешь? – спросил тот, удивленный уверенностью в голосе начальника.

– Я уверен. Если мы не ошибаемся, Лукасу осталось совершить два убийства. Но у меня есть предчувствие, что это будет не в Стране Басков, – ответил Андер.

– Надеюсь, вы правы, – сказал Альдай. – Где, по-вашему мнению, это случится?

– В Швеции.

– В Швеции? – Мирен повернулась к Андеру.

– Да. Там живут его мать и брат, – объяснил Микель.

– Это всего лишь предположение. – Андер не стал развивать эту тему. – Нам нужно найти следы, которые Лукас мог после себя оставить. Торрес налаживает коммуникацию с Интерполом и держит нас в курсе всех новостей. В свою очередь, мы должны выяснить, что спрятано в банковской ячейке, существование которой Карлос Бонапарте скрыл даже от жены.

– Завтра все узнаем.

– Верно. Завтра в восемь, Гарде. Заедем в отделение банка до того, как они откроются для клиентов, – сказал Андер. – Мирен, оставайся столько, сколько нужно. Изучи дело и можешь идти, когда захочешь.

– Ты уходишь? – спросила она.

– Да. Постараюсь встретиться с Икером Артеагой. Это наш консультант по историческим вопросам, – уточнил он, заметив недоумение на лице агента. – Увидимся.

Найти профессора не составило труда: он сидел в баре «Истории вчерашнего дня», проверяя экзаменационные работы за первый семестр. Андер поднялся в мансарду и показал Икеру фотографии Карлоса Бонапарте из Каррансы и снимок сообщения, вытатуированного на его макушке.

– Невероятно, – сказал ученый, рассматривая слова, набитые на темени Бонапарта. – Этот способ передачи сообщения мне хорошо знаком. Вижу, что у тебя с собой экземпляр «Истории», который я вам подарил. Дай мне его, пожалуйста.

– Вот, держи.

Икер пролистал книгу до нужной страницы.

– Терпсихора, пятый том, параграф тридцать пять. Описывается хитрость, затеянная Гистиеем, лидером милетцев. Дарий удерживал его в Сузах, чтобы предотвратить возможные восстания ионийцев. Этот Гистией должен быть тебе знаком, потому что его смерть была инсценирована в парке Монтефуэрте, – заметил Икер.

Андер кивнул, вспоминая эпизод, в котором описывалась участь Рамона Эганьи.

– Так вот, Гистией, поняв, что у него нет надежного способа передать информацию своим людям в Милет, сам выбрил голову одному из слуг, чтобы оставить на ней послание. Потом дождался, пока волосы отрастут, и отправил юношу в родной город с указанием, чтобы получатель срезал ему волосы кинжалом и прочитал текст.

– Все равно поражает терпение, с которым Лукас Хауреги осуществил этот план. Ему пришлось держать Карлоса в плену целых шесть месяцев, чтобы мы обнаружили сообщение в нужный момент.

– Это действительно требует редкого терпения и планирования.

– Лукас продумывал месть много месяцев. Каждый шаг тщательно выверен. До сих пор его постановка была безупречна. Что скажешь о последнем убийстве? Карлоса Бонапарте пронзили стрелой.

– Это пример – и таких у Геродота много, – который показывает жестокость персидского монарха Камбиса. Смотри, вот здесь. – Икер перелистнул книгу на несколько страниц назад. – В данном конкретном случае жертвой безумия Камбиса стал его самый верный слуга, Прексаспес. Монарх спросил Прексаспеса, какое мнение о нем сложилось у персов. Тот ответил, что его высоко ценят, но не одобряют его пристрастия к вину. Разгневанный Камбис решил доказать, что персы ошибаются, полагая, что вино затуманивает ему разум. Будучи, без сомнений, пьяным, он взял лук и выстрелил в сына Прексаспеса, находившегося в соседней комнате. После этого жестокий Камбис велел вспороть юноше грудь, чтобы убедиться, что стрела поразила сердце. Убедившись в точности попадания, он сказал: «Разве ты не видишь, Прексаспес, что это не я, потерявший рассудок, промахнулся, а это персы лишились разума и меткости?»

– «Это не я промахнулся», – повторил Андер. – Сообщение, которое Лукас оставил во рту у Карлоса Бонапарте.

– Значит, Лукас – это перевоплощение Камбиса, – сказал Икер, взъерошив волосы и уставившись в стену напротив.

Андер заметил на столе стопку экзаменационных работ. Справа от профессора лежали несколько проверенных с примечаниями и обведенными в кружок оценками вверху страницы, а слева осталась толстая пачка непроверенных.

– Не буду больше задерживать, у тебя и так много работы, – сказал он, указывая на кипу бумаг. – Как всегда, ты нам очень помог.

Они попрощались, и Андер решил вернуться домой. Он хотел еще раз внимательно изучить дело. Его преследовало ощущение, что он упускает какую-то важную деталь. И сегодня он был настроен понять, какую именно.