Глубокие страдания, годами разъедающие душу и не находящие утешения, овладели Андером в воскресенье.

Он проснулся, когда ночная тьма еще окутывала Бильбао. У него раскалывалась голова, но эта боль не могла сравниться с болью в руке, которой он ударил Искандера. Бессмысленная агрессия, но в тот момент он не смог ее сдержать. Защитный инстинкт взял верх, как будто на всеобщем обозрении на стене были не просто холодные цифры, а его собственная сестра. Он проклинал этот инстинкт, который так мало помог ему защитить то, что он любил в жизни больше всего.

Наблюдая за растущей луной с террасы, он вспомнил слова судмедэксперта: «Игнасио Гальего зарезали, как свинью на Сан-Мартин» – так же, как и Альберто Рубио. Время смерти – около трех часов утра, всего за четыре часа до их прибытия на место преступления.

Затем записка. Очередное послание, вложенное в рот жертвы: «Я сделал небольшое одолжение. H9».

Андер созвал Четвертую группу на встречу ранним утром. Он пригласил и Икера Артеагу, попросив его на время отложить свои университетские обязанности. Того требовало расследование. Им нужно было обсудить информацию и решить, какие шаги предпринять дальше, пока след Лукаса еще не остыл.

Когда инспектор вошел в переговорную, команда была уже в сборе: они сидели на местах, словно студенты перед итоговым экзаменом. Он собирался начать говорить, когда краем глаза заметил еще одного человека. Прислонившись к стене в дальнем углу, рядом с окном, из которого открывался вид на парк, стоял субкомиссар Торрес. Мужчина рассеянно смотрел на улицу, казалось совершенно не обращая внимания на то, что происходило у него за спиной, – обычная история.

– Доброе утро, субкомиссар, – сказал Андер, садясь между Гардеасабалем и Икером.

Торрес обернулся: он был так удивлен, будто только что выпал из вертолета прямо в переговорную.

– Господа, посмотрите, кто пришел, – обратился он к присутствующим. – Реинкарнация Мухаммеда Али. Или ты предпочитаешь, чтобы я называл тебя Молотом Альтамиры? – съязвил он, швыряя на стол сложенную пополам газету.

Обложка «Эль Коррео» выглядела впечатляюще. «Дикое нападение полицейского» – гласил заголовок. Под ним была огромная, занимавшая всю страницу, фотография, на которой был запечатлен момент, когда правый кулак Андера встретился с носом Искандера Алонсо.

Инспектор отодвинул газету. Ему не нужно было читать статью, чтобы знать, о чем она.

– Мне нет оправданий, субкомиссар, – вздохнул он. – Я приму любое наказание. Вот мой жетон и оружие.

Он выложил их на стол.

– Только не это! – вскочил со стула Гардеасабаль. – Не сейчас, Торрес. Мы ближе, чем когда-либо, к поимке Лукаса Хауреги. Мы бы не дошли до этого без Андера. Вы не можете отстранить его от дела.

Торрес метнул в Педро резкий взгляд, и тот медленно сел, проклиная себя за то, что потерял самообладание перед субкомиссаром. Тот был справедлив, но не терпел нарушения субординации и тем более того, чтобы его перебивали.

– Инспектор Креспо, сделай одолжение, забери свои вещи со стола. Не надо мне здесь детский сад устраивать. – Он указал на жетон и пистолет.

– Торрес…

– Замолчи, Андер! Я еще не закончил, – сказал он, впиваясь взглядом в подчиненного. – Вот это ты мне устроил воскресенье. Я даже забыл, сколько у нас в Эрцайнце всякого начальства. Все, кроме Лопатеги, требовали твоей головы.

– Надо было их послушать, – ответил инспектор.

– Да? Ты действительно так думаешь? – спросил Торрес, опираясь на стол. На его лбу появились три морщины.

– Конечно. Я не смог сдержаться в момент, когда следовало сохранять абсолютное хладнокровие. Потерял самообладание, напал на Искандера Алонсо. Это непростительно.

– Не тебе решать, заслуживаешь ты прощения или нет, – выпрямился Торрес и прошелся по комнате. – Нет, Андер. Наши личности не имеют значения, наши проблемы никого не касаются, наше эго тоже. У нас есть долг: защищать граждан. Сейчас на улице бродит безжалостный убийца. – Он указал на улицу. – Лукас Хауреги. В приоритете – поймать его, прежде чем он снова нанесет удар. Мне нужно, чтобы вы все сосредоточились, Андер, и прямо сейчас.

– Конечно, субкомиссар.

– Отлично. Тогда я оставляю вас, чтобы вы продолжили совещание. Не будем больше терять время. С последствиями разберемся позже, когда поймаем убийцу. Если понадоблюсь, то я у себя в кабинете, пью липовый чай, чтобы снять напряжение, – сказал Торрес, прежде чем развернуться и выйти из комнаты.

– Не обращай на него внимания, Андер. У нас у всех иногда нервы сдают, – приободрил его Гардеасабаль. – Черт возьми, в конце концов, на стене выписали дело твоей сестры!

Инспектор потер виски кончиками пальцев.

– Мне жаль, что вам пришлось стать свидетелями этой сцены. Таковы издержки жизни полицейского. Но, как правильно сказал Торрес, не будем терять время. Приступим.

Он достал папку, до предела забитую материалами дела.

– На каком этапе расследования мы сейчас находимся? Давайте подведем итоги. С одной стороны, мы идентифицировали предполагаемого убийцу, человека, скрывающегося за маской H9: Лукаса Хауреги, отцеубийцу с улицы Эрсилья. – Андер указал на фотографию молодого человека, висевшую на стене. – Лукас – ангел мести, преследующий конкретную цель. Его миссия – покончить со всеми, кто виновен в «краже» лучших годов его жизни.

Креспо встал со стула и прошелся вдоль стенда с материалами дела. С момента первого убийства он постепенно заполнялся информацией, и сейчас на нем почти не осталось свободного места.

– Убил ли Лукас своего отца? Доказательства указывают на то, что да. Однако найденная в доме Хауреги пуля вызывает обоснованные сомнения. Как она там оказалась? Подставил ли кто-то Лукаса? Возможно. Конечно, Гальего мог бы прояснить нам ситуацию. Но к сожалению, теперь расследование придется вести без его помощи.

– Независимо от того, подставили его или нет, – сказал Гардеасабаль, – парень – психопат.

Андер цокнул языком и покачал головой.

– Убийца – да. Но психопат? Не думаю. Я убежден, что, отомстив, Лукас больше не станет убивать, – решительно заявил он.

– Это очень смелое предположение.

– Зови это интуицией, Арреги, но я не верю, что у Лукаса есть психопатические наклонности, – настаивал Андер.

– А хуже всего то, что те, кто мог бы раскрыть нам правду, уносят ее с собой в могилу, – сказал Альдай, на мгновение оторвавшись от клавиатуры.

– Именно так. – Мужчина указал на фотографии жертв. – Сначала он убил Глорию Редондо, виновную в том, что он так и не смог выйти из тюрьмы раньше срока. Затем Виктора Эрмосо, который подготовил судебно-психиатрическую экспертизу, закрывшую для него любые шансы на смягчение приговора. После него – Федерико Гонсалеса, равнодушного адвоката, который не защищал интересы Лукаса и буквально преподнес его голову на блюде обвинению. Затем Рамона Эганью, талантливого прокурора, который вцепился в него мертвой хваткой и не отпускал, пока не запер в тюрьме. Следующим был Альберто Рубио, развратный санитар из Андра Мари, изнасиловавший мертвую пациентку. И наконец, Игнасио Гальего – инспектора, который вел дело об отцеубийстве и чье расследование, мягко говоря, вызывало сомнения и всегда шло во вред интересам Лукаса.

– Какая-то теория заговора получается, – сказал Гардеасабаль, почесывая затылок. – Кому могло быть это выгодно?

– Настоящему убийце.

Андер указал на фотографию Александра Хауреги.

– Его брату?

– Методом исключения да. Предполагается, что в доме, кроме близнецов и жертв, никого не было, – пояснил инспектор. – В отчете по делу Гальего не указано, что Александру проводили тест на кожно-гальваническую реакцию. Хотел бы я спросить у него, почему он принял такое решение.

– Думаю, просто исключил его как подозреваемого, – вмешался Арреги. – Кроме того, у него было признание Лукаса.

– Возможно. Но мне также не хватает понимания роли матери во всей этой драме. Похоже, ее не допрашивали. По крайней мере, записи допроса нет. Уж не знаю, почему Гальего так старался защитить Астрид.

– Астрид Нильссон. – Гардеасабаль взял фотографию женщины из дела. – Красивая, но у нее очень отстраненный, холодный взгляд. Даже когда она смотрит прямо в камеру, кажется, что анализирует объектив. Обратите внимание на уголки ее глаз – ни одной морщины. Эта женщина мало смеялась в своей жизни.

– Точно. Мне от нее тревожно. Еще ее отношения с Эухенио Ларрасабалем и Карлосом Бонапарте… Странные. Астрид вселяет страх, как та дама в красном с ее любимой картины, – вспомнил Арреги.

– Нам нужно глубже изучить ее историю. Альдай, хочу, чтобы ты выяснил как можно больше об Астрид и об Александре, – попросил Андер.

– Что именно искать?

– Любые упоминания об их жизни в Бильбао и о том, что они делали после отъезда из страны.

– Хорошо, сейчас же займусь этим, – сделал заметку юноша.

– Гарде, Арреги, что по «Здоровью Бильбао»?

Педро открыл блокнот и начал листать страницы с конца.

– Существует четкая связь между клиникой и пропавшими девушками, – сказал он наконец. – В этом нет никаких сомнений. Осталось только узнать про Энару.

– Она ходила к дерматологу, – подтвердил Андер. – Мне об этом рассказал отец.

– В таком случае все они были на приеме в день исчезновения. А Нереа Агирре проходила практику в самой клинике.

– Мы также знаем, что Эухенио Ларрасабаль, муж Глории Редондо, посещал онкологическую консультацию Астрид Нильссон, – продолжил Арреги. – Судя по тому, что нам сказал Эскурса, похоже, она излечила неизлечимое.

– Да, впечатляюще. – Андер внезапно почувствовал необходимость углубиться в только что пришедшую на ум идею. – Альдай, прежде чем начнешь разбираться с Астрид и Александром, можешь провести поиск по данным клиники, которые у нас есть?

– Конечно. С какими данными их нужно сопоставить?

– Со всеми, которые упоминаются в деле.

– Хорошо. Ах, чуть не забыл. Вот список – это перечень звонков, сделанных с телефонов, которые мы отслеживаем в «Здоровье Бильбао». Держите.

Документ был разделен по датам и номерам; как и ожидалось, он содержал огромное количество записей. Однако строки, выделенные желтым, привлекли внимание Андера.

– Чей это номер? – спросил он.

– Директора Гальвеса. Три звонка кажутся мне особо значимыми, – пояснил Микель. – Во-первых, они были сделаны сразу после визита Арреги и Гарде.

– А во-вторых?

– Они были сделаны на шведский номер.

Андер снова взглянул на список. Действительно, три международных звонка, сделанных с интервалом в два часа. Первые два длились по пять секунд, и Креспо предположил, что Гальвес попадал на автоответчик. Третий, однако, продлился четыре минуты.

– Сорок шесть – это код Швеции? – спросил он.

– Да.

Инспектор снова сел и уперся локтями в стол, сцепляя руки.

– В этой клинике творится что-то странное. Они дали нам доступ к делам, потому что знали, что мы не найдем ничего напрямую связанного с произошедшим. У меня есть ощущение, что Гальвес знает гораздо больше, чем рассказал вам, Гарде.

– Он мне совсем не понравился, – заметил тот. – У него взгляд как у змеи.

– Гарде, иди-ка в суд и запроси ордер на обыск дома, офиса и любой собственности Гальвеса.

Гардеасабаль и Арреги поспешно покинули встречу. Андер посмотрел на часы: десять утра. Если повезет, к полудню у них уже будет судебный ордер. Стул рядом скрипнул. Это был Икер Артеага, закинувший ногу на ногу.

– Икер, твоя очередь. Что можешь сказать о двух последних убийствах? – сразу перешел к делу инспектор.

Профессор достал «Историю» Геродота, заполненную закладками. Их было много, ярких, пестрых, ни одной бледной. Он вытащил стикер цвета фуксии и раскрыл книгу на нужной странице.

– Убийство в четверг, Альберто Рубио, соответствует пятой книге: Терпсихоре. В ней рассказывается о вторжении персов в Грецию. Геродот описывает, как персидские посланники ходили по городам, через которые должна была пройти их великая армия, и требовали подчинения или, как говорили сами персы, «земли и воды». Когда они добрались до Македонии, принц Александр – не путать с Македонским, который будет править этой страной несколько веков спустя, – решил обманом избавиться от них. Заметив бесстыдное и распутное поведение персов, он и другие македонские солдаты переоделись в женщин, напоили воинов и закололи их спрятанными под одеждой кинжалами.

– И персы не стали мстить? – спросил Андер.

– Они так и не узнали, что случилось с их посланниками. Македонцы уничтожили все следы. Не оставили ни одной зацепки, если позволите мне воспользоваться полицейской терминологией, – пояснил профессора.

– А что записка?

– «Ты положил хлеб в холодную печь», – процитировал Икер. – Эта завуалированная метафора отсылает к некрофильскому импульсу, который побудил Периандра Коринфского осквернить тело своей жены Мелиссы.

– Альберто Рубио совершил то же самое в Андра Мари, – сказал Альдай.

– Вот вам и связь, – кивнул Икер.

– Лукас, должно быть, каким-то образом узнал об этом и не упустил возможности отомстить санитару, – предположил Андер.

– В таком случае позвольте мне не испытывать никакой жалости к покойному. Можно сказать, что несчастный получил по заслугам, – заметил профессор, переходя к следующей закладке. – Игнасио Гальего – шестая жертва, которой, как мы уже знаем, соответствует четвертая книга Геродота: Мельпомена. Геродот подробно описывает в ней персидские экспедиции в Скифию (степи, простирающейся между Украиной и Кавказом) и Ливию. Игнасио зарезали так же, как сыновей Эобазо в одном из рассказов. Эобазо совершил ошибку, которую позже повторит Пифий. Увидев, что трех его сыновей отправляют с Дарием завоевывать Скифию, Эобазо умолял монарха позволить хотя бы его первенцу остаться дома. Дарий сказал, что выполнить такую маленькую просьбу друга ничего не стоит, но он хочет доставить ему удовольствие и оставить всех троих. После этого он приказал обезглавить сыновей Эобазо и передать их отцу, таким образом выполнив обещание в столь жуткой форме.

– Это объясняет записку, найденную во рту Гальего: «Я сделал небольшое одолжение», – сказал Андер.

– Именно так.

– Что еще у нас есть? Ты смог что-то выяснить о фотографии, которую я тебе отправил?

– С дамой в красном?

– Да.

– Пока мне не удалось ее идентифицировать. Это может быть богиня или царица. Головной убор выглядит греческим, но может принадлежать и более ранней эпохе. Львы по обе стороны трона указывают на персидское, ассирийское, аккадское или шумерское влияние. Она также может быть микенского или критского происхождения. Есть много символических элементов, которые я не могу определить, например большой диск, лежащий на груди, или орел, сидящий на голове. Я продолжу работать.

– Спасибо, Икер. – Инспектор встал и проводил его до двери. – Я хочу, чтобы ты сосредоточился на этом изображении. По какой-то причине оно важно: мы нашли его в домах двух людей, имеющих отношение к делу. Должна быть связь.

– Мы ее найдем, – сказал профессор, пожимая руку Андеру перед тем, как покинуть встречу.

Единственным звуком в комнате был лихорадочный стук клавиш – Альдай спешил выполнить поручения начальника. Андер высоко ценил его: знание современных технологий и аналитический ум Микеля прекрасно уравновешивали вспыльчивый, импульсивный характер Гардеасабаля, а порой и самого Андера. Он поставил на них с Арреги, выбрал за целостное восприятие и выдающиеся коммуникативные способности. Вместе они представляли сбалансированную команду. Андер молча улыбнулся – он гордился каждым из них.

– Альдай, найди мне адрес дома Гальвеса.

– Отправляю, – вздохнул Микель.

– Спасибо. Посмотрим, получил ли Гарде судебный ордер.

С ордером не повезло.

Дежурная судья посчитала, что разрешения на отслеживание звонков в течение пятнадцати дней более чем достаточно. Доводы, представленные командой Андера (звонки за границу), были отклонены, так как, по ее мнению, не имели достаточной значимости.

– К черту! Пойдем все равно, – воскликнул Гардеасабаль за столом в кафе, где они обедали вместе с Арреги и Андером.

– Я пойду, но без вас. Не хочу вас в это втягивать, – сказал инспектор.

Гардеасабаль решительно покачал головой. Медленно прожевал большой кусок овощного сэндвича и, наконец проглотив, ответил:

– О нет, Андер. Я тоже иду. Думаю, этот умник Гальвес должен передо мной объясниться. Я схвачу его за яйца и буду держать, пока он не запоет «Травиату».

– И я с вами, – поддержал Арреги.

Андер дождался, пока официант поставит на стол заказанные порции картошки и жареных кальмаров, и ответил:

– Хорошо. Пойдем втроем. – Он взял горсть картошки фри. – Придется идти в штатском, визит же неофициальный. Гарде, я знаю, ты обожаешь щеголять в форме, как прусский генерал, но сегодня нам нужно вести себя неприметно.

– Значит, пойдем как ниндзя? – спросил Педро.

– Называй как хочешь. Мы отправляемся на спецоперацию. Нам нужно заставить Гальвеса заговорить. Захватите рации, а я позабочусь об остальном необходимом снаряжении, – сказал Андер, одним глотком допивая пиво.

Они прибыли около полуночи. Гальвес жил в отдельном доме в Мунгии, у подножья горы Сольюбе. Это было большое построенное у склона поместье, площадью более сорока тысяч квадратных метро. Окружал его густой сосновый лес. При свете луны в эту звездную ночь эрцайнцы могли видеть длинную извилистую асфальтированную дорожку, которая вела от ворот, открывающих доступ на территорию, до самого дома.

Перед тем как подъехать, Андер выключил фары. Они припарковались на обочине гравийной дороги и начали наблюдение за впечатляющим домом Гальвеса.

– Вот вам и умник! – сказал Гардеасабаль. – Живет как настоящий маркиз.

– Кто-то выходит из дома, – сказал Андер, всматриваясь в бинокль. – Двое мужчин. Похоже, они торопятся.

Вскоре они и впрямь показались: один низкого роста, другой очень высокий, напоминавший букву i. У первого изо рта то и дело вырывались облачка пара – он говорил без умолку. Второй молча шагал с опущенной головой.

– Они садятся в черный «мерседес». Ребята, пригнитесь! Они едут сюда.

Полицейские опустили головы. Через несколько секунд фары автомобиля осветили ночь. Машина ехала так медленно, что можно было отчетливо слышать хруст щебня под колесами. Когда вновь воцарилась темнота, офицеры выпрямились. Арреги попытался записать номер, но не успел разглядеть его полностью.

– Наверное, Гальвес сейчас один. Самое время идти, – сказал инспектор, потянув за ручку двери.

Из багажника эрцайнцы достали рации и остальное снаряжение. Андер позаботился о том, чтобы взять веревку, кусачки, три фонаря и даже стреляющий электрошокер. Они закрыли заднюю дверь и направились к входу, через который только что выехали интересные гости Гальвеса. Со стороны их можно было принять за пару приятелей, отправляющихся домой после приятного ужина, но наметанный глаз Андера сразу заметил рукоять пистолета, выглядывавшую из кобуры под пальто здоровяка.

– Гарде, иди вдоль забора с левой стороны. Если увидишь лазейку, дай нам знать. Мы с Арреги пойдем вверх по склону.

– Хорошо, – вздохнул мужчина.

Ворота Гальвеса представляли собой массивную конструкцию из кованой стали высотой в три и шириной в пять метров. Кроме этого железного зверя, участок защищала плотная сетчатая ограда такой же высоты. Арреги и Андер поднялись по склону, держась близко к ограждению, пока не оказались в сосновом лесу. Никаких лазеек им не встретилось.

– Андер, здесь есть дыра, – послышался искаженный рацией голос Гардеасабаля. – Спускайтесь. Я примерно в трехстах метрах от входа.

Проход, вероятно, проделал какой-то грызун – это была небольшая щель у основания забора, достаточная для того, чтобы мог пробраться мелкий зверек. Идеальное место для работы кусачками. Педро отрезал приличный кусок сетки, положил инструмент на землю и перебрался на другую сторону. Товарищи молча последовали за ним.

Несмотря на то что дождя не было, трава была мокрой. Влажность пробиралась сквозь одежду до костей и суставов. Эрцайнцы продвигались по лесу, выпуская клубы ледяного пара. Вдалеке виднелся свет, горящий на втором этаже дома.

«Гальвес у себя в спальне, собирается ложиться», – подумал Андер.

Они бы услышали лай, если бы собака было достаточно воспитана, чтобы известить их о своем присутствии. Но нет, доберман подкрался к нарушителям без единого звука. Мощный и угрожающий, с обнаженными длинными клыками и напряженными мышцами лап, он встал у них на пути. За ним простиралась поляна, на которой стоял дом.

Андер не помнил, кто взял электрошокер. Не то чтобы он боялся собак (Горритчо хоть и был псом, но больше походил на плюшевую игрушку, чем на сторожа), но доберманы вызывали у него неприятное покалывание в затылке, которое исчезало, только когда те пропадали из виду. Он медленно достал пистолет, готовый выстрелить в пса, прежде чем тот успеет вцепиться в кого-нибудь зубами. Доберман молниеносно бросился на них. Он уже был готов повалить оцепеневшего Арреги на землю, как вдруг что-то остановило его в воздухе. Он завис, судорожно затрясшись, а потом свалился на землю.

– Как по маслу, – сказал Гардеасабаль, держа в руке электрошокер. Он отсоединил провода от пса, достал кусок веревки с пояса и крепко связал все четыре лапы. – Этот больше мешать не будет. Надеюсь, других нет, – добавил он, оглядываясь.

Оправившись от испуга, они продолжили движение к дому. Выйдя на поляну, Педро жестом указал Андеру на что-то между лесом и задней частью дома. Среди сосен виднелся притаившийся сарай.

– Арреги, иди посмотри, что там. А мы пока пойдем к дому, – прошептал Андер.

Их окутывала тьма, и только крики ночных птиц нарушали царившую тишину.

Иван пригнулся и направился к своей цели, а два инспектора добрались до ступенек крыльца и поднялись, стараясь не шуметь. Гардеасабаль повернул ручку, и дверь открылась. Он удивленно посмотрел на Андера. Тот кивнул и мягко толкнул дверь, приоткрыв так, чтобы мог протиснуться один человек. Они вошли.

Прихожая была погружена в темноту. Лучи света пробивались между ступеньками лестницы справа от них. Андер прислушался к звучавшей в доме классической музыке – «Реквием» Моцарта. Пригнувшись, инспекторы подошли к первой ступеньке и начали подниматься, держа пистолеты наготове. Кроме музыки, они не слышали других звуков, которые бы указывали на чье-то присутствие на этаже.

Они поднялись на один пролет. Ближайшая комната была открыта: оттуда-то и лился свет и доносилась музыка.

Внезапно рация Андера издала резкий звук, который эхом разнесся по коридору и заставил его сердце екнуть.

– Андер, в сарае девушка, привязанная к стулу, – протараторил Арреги.

Тогда впервые они заметили движение в комнате. Музыка прекратилась, и послышался звук открывающегося шкафа. Андер и Гардеасабаль бросились внутрь, держа пистолеты наготове. Перед ними, за письменным столом, стоял Гальвес, целясь в них из охотничьего ружья.

– Стойте смирно, оно заряжено!

– Спокойно, Гальвес, мы просто пришли поговорить, – сказал Андер и пригнулся.

– Интересная у вас манера общения, – оскалился Гальвес. – Врываетесь в частную собственность, входите в мой дом с оружием. Инспектор Гардеасабаль, я не ожидал такого от вас. Я думал, мы друзья. Кстати, где вы забыли свою форму? – На его лице появилась ехидная улыбка.

– Что за девушка у вас в сарае? – проигнорировал его Креспо.

Директор прищурился и одарил их злобной ухмылкой. Он крепче прижал приклад ружья к плечу.

– Спокойно, Гальвес, опустите оружие. Уверен, всему есть логическое объяснение, – попытался успокоить его Андер. Он боялся, что директор может случайно нажать на курок.

Мужчина тяжело дышал, и, несмотря на холод, у него на лбу выступили капельки пота. На мгновение показалось, что он начал колебаться. Опустил ствол ружья, растерянно посмотрел по сторонам. Он был готов сдаться, как вдруг схватил со стола телефон и нажал какую-то кнопку. Оглушительный грохот заставил дом содрогнуться. В окнах отразился свет от взрыва.

– Арреги! – закричал Гардеасабаль.

Он выбежал из кабинета и бросился вниз по лестнице. Гальвес воспользовался суматохой, чтобы развернуть ружье, упереть ствол в подбородок и выстрелить.

Андер наблюдал за происходящим будто со стороны. Все случилось слишком быстро. Он не понимал, что творится, но знал, что надо действовать. Разбираться в деталях он будет позже. Стряхнув оцепенение, в которое его погрузило самоубийство Гальвеса, он бросился вслед за Гардеасабалем.

Он слетел вниз по лестнице. Виски пульсировали так сильно, что казалось, вот-вот взорвутся. Сцена, которой он только что стал свидетелем, и беспокойство за состояние Арреги заставляли его двигаться на автопилоте.

Оказавшись на улице, он сразу почувствовал резкий запах топлива и горящего дерева. Жар от огня после взрыва в задней части дома обжигал щеки, резко контрастируя с холодом зимней ночи.

– Сюда, Андер! – Голос Педро вернул его к реальности.

Напарник стоял, согнувшись, у западного фасада дома. Рядом с ним лежал Арреги. Верхняя часть тела агента была обожжена, кровь обильно струилась из раны на затылке, образовывая все большую лужу.

– У него есть пульс, но нужно остановить кровотечение. Я пойду в дом, найду что-нибудь, чтобы перевязать рану, – сказал Гардеасабаль и, когда Андер занял его место, бросился в здание.

Мужчина наблюдал за тяжело раненным товарищем. На лице агента застыла гримаса боли, но он начинал приходить в себя. Арреги дотронулся до ребер и глухо застонал.

– Спокойно, Иван, не двигайся, – подал голос Креспо.

Сначала юноша слабо моргнул, затем еще и еще, пока наконец не смог полностью открыть глаза и сфокусировать взгляд. В этот момент появился Гардеасабаль с тряпками и рулоном прозрачной пленки.

– Молодчина, Социолог! Ты – чемпион, – похвалил он.

Андер заметил слезу, скатившуюся по щеке опытного инспектора.

– Как ты нас напугал, парень. Лежи спокойно, прошу тебя. – Гардеасабаль сдержал желание поднять напарника. – Сейчас мы перевяжем тебе голову.

– Девушка! – взволнованно воскликнул Арреги и снова попытался подняться.

Напарникам пришлось снова удерживать его, чтобы он оставался лежать.

– Ты уверен, что она там была? – спросил Андер, указывая на остатки сарая, которые пожирало пламя.

– Да, – простонал парень, его глаза наполнились слезами. – Посреди сарая, с кляпом во рту. Она была привязана к металлическому стулу, прикрученному к полу. Ее взгляд… этот взгляд. Боже мой! Он был полон чистого ужаса, – прошептал он и разразился рыданиями.

Каждый всхлип безжалостно сотрясал его ребра, но агент не мог перестать плакать.

– Спокойно, Арреги, скоро наши ребята будут на месте, – заверил Гардеасабаль.

– Надо действовать быстро, Гарде. Не забывай, что мы вломились на частную территорию.

Андер пытался разглядеть за ограждением признаки движения.

– Я знаю.

Тот перевязал голову товарища тряпкой и прозрачной пленкой.

– Когда закончишь, позвони в экстренные службы, представься и вызови скорую помощь и пожарных. Затем набери Торресу и расскажи, что мы пришли поговорить с Гальвесом, и опиши, что произошло. Только помни: он сам пригласил нас пройти в дом.

– Понял, шеф, – кивнул Педро.

– Я отнесу собаку в будку и спрячу кусачки в машине.

Андер тяжело дышал, его разум был погружен в хаос, вызванный самоубийством Гальвеса и взрывом сарая. Эмоции переполняли его, наслаиваясь одна поверх другой. Но даже среди этого безумия инспектор почувствовал необходимость остановиться на мгновение рядом с раненым товарищем. Он склонился к его уху и прошептал:

– Ты поправишься, дружище.

Полчаса спустя вокруг и внутри дома Гальвеса кипела активность. Арреги отправили в больницу на вертолете. Гардеасабаль и Андер ждали прибытия назначенного на дело инспектора, чтобы изложить свою версию произошедшего.

Пожарным удалось потушить огонь, который уничтожил сарай и значительную часть прилегающего леса. К счастью, дом пострадал не сильно – только верхняя часть северного фасада почернела от языков пламени. Рядом с канистрами солярки для генератора, использовавшегося для освещения сарая, пожарные обнаружили коробку, которая, по их мнению, и сдетонировала.

Гальвес устроил взрыв, чтобы уничтожить следы похищения. Теперь у Эрцайнцы был неопознанный обугленный труп, который, возможно, им никогда не удастся идентифицировать. Покончивший с собой директор клиники также лишил их возможности допросить его или привлечь к ответственности за похищение девушек.

За похищение Энары.

Андер молча проклинал себя. Гальвес наверняка был причастен к прошлым исчезновениям. Бедная девушка, погибшая при взрыве сарая, была тому неопровержимым доказательством. Он упустил такой шанс! Теперь они не смогут узнать, зачем директор похищал пациенток клиники и что с ними делал.

Все пошло не так. Вторжение обернулось настоящей катастрофой. Гальвес и девушка погибли. Арреги, тяжело раненный, был на полпути в больницу Крусес. Креспо снова почувствовал сильное давление в висках.

– Шеф, ты в порядке? – спросил Гардеасабаль, искоса поглядывая на него, но не переставая следить за действиями команды следователей Эрцайнцы, взявшей дело под свой контроль.

Это были агенты из центрального участка Гастейса. Он их не знал. Самый крупный из них, инспектор в гражданской одежде, руководил процессом. Несмотря на расстояние, они слышали его приказы и указания совершенно четко.

– Ты его знаешь? – Гардеасабаль кивнул в сторону мужчины.

– Нет, – кратко ответил Андер. – Но он скоро подойдет к нам. Гарде, я сам с ним буду говорить.

Тот кивнул, не отрывая взгляда от дома.

Если звездная ночь только предвещала ледяной холод, то раннее утро подтвердило это. Инспекторы окоченели, но были не в силах сдвинуться с места. Гардеасабаль выразил желание остаться на ночь с Арреги на случай, если тому что-то понадобится. Он до сих пор ничего не сообщил жене Ивана: сначала хотел узнать его реальное состояние.

Наконец крупный инспектор направился к месту, где стояли его замерзшие коллеги.

– Господа, прошу прощения за ожидание. – Мужчина потер руки, встав между Андером и Гардеасабалем. – Ну вы тут и устроили.

Не получив ответа, он продолжил:

– Я инспектор Росалес, – он говорил с явным андалузским акцентом, – из центрального участка Витории.

– Из Гастейса, – поправил его Педро.

– Да, точно. Вы инспектор Гардеасабаль, верно?

– Именно так.

– А вас я уже знаю, – обратился он к Андеру. – Я был на семинаре по криминалистике, который вы проводили в Аркауте четыре года назад. «След убийцы». Было невероятно интересно. Уверен, вы меня помните. Я был тем занудой в первом ряду, который засыпал вас вопросами. – Он громко рассмеялся.

– Да, конечно, – солгал мужчина. – Росалес, если вы не против, давайте закончим с показаниями. Нам еще долго добираться домой.

– Конечно, инспектор Креспo. – Он достал блокнот из заднего кармана брюк. – Итак. Прежде всего, что вы здесь делали? – спросил он, уставившись на Андера.

– Мы приехали поговорить с Гальвесом в рамках текущего расследования.

– По делу маньяка из Олабеаги?

– Так его называют, да.

– Как вы попали в дом?

– Господин Гальвес пригласил нас войти.

Росалес перестал записывать, но по-прежнему сверлил Андера взглядом. Было ясно, что он не поверил. Тем не менее мужчина продолжил играть роль понимающего коллеги.

– Гальвес находится у себя в кабинете. Хотя, пожалуй, правильнее сказать, что он «размазан» по всему кабинету. Выстрел из ружья в упор и не такое сделает… Что именно там произошло?

– Как я уже говорил, Гальвес позволил нам войти на территорию и пригласил подняться в кабинет. Мы стояли на лестнице, когда услышали крик о помощи снаружи. Я отправил Арреги разобраться, а мы с Гардеасабалем остались с директором. С этого момента он вел себя очень нервно и неуверенно. – Андер сделал паузу.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросил Росалес.

– Мы вошли в кабинет, и Гальвес направился к книжному шкафу за письменным столом. Он хотел показать нам что-то, связанное с делом об исчезновениях, которое мы также расследуем. После этого Арреги связался с нами по рации и сообщил, что нашел девушку в сарае рядом с домом.

– Гальвес отреагировал очень странно. Он схватил телефон и нажал на какую-то кнопку. Дом тут же сотряс сильный взрыв. Воспользовавшись суматохой, директор достал ружье из оружейного шкафа рядом с книжным и застрелился.

Росалес расплылся в детской улыбке от уха до уха.

– Звучит даже правдоподобно, – усмехнулся он.

– Так бывает, когда говоришь правду. Теперь, если вы не против, мы поедем. Возьмите визитку на случай, если у вас возникнут дополнительные вопросы.

Андер протянул ему карточку.

– Не сомневайтесь, возникнут.

Росалес холодно пожал ему руку.

Инспекторы возвращались в Бильбао в полном молчании. Андер попытался вздремнуть, но образы, возникавшие в сознании, когда он закрывал глаза, мешали ему провалиться в сон. Энара, Гальего, Гальвес, неизвестная девушка из сарая, полуобгоревший Арреги… Слишком много мыслей, чтобы уснуть.

Он предпочел устремить взгляд в небо, не обращая внимания на бешеную скорость, с которой летел Гардеасабаль.

– Я заеду в Крусес, чтобы проверить, как там Арреги, – сказал Гардеасабаль, когда они наконец добрались до Альтамиры.

– Хорошо, держи меня в курсе и не забудь позвонить Некане как можно скорее. Она наверняка беспокоится.

Андер открыл дверь дома и наклонился, чтобы погладить Горритчо, который ждал его, радостно виляя хвостом.

– Не переживай, – ответил напарник и завел двигатель. – До завтра.

Андер стоял на улице, пока машина Педро не исчезла вдалеке. Затем вошел в дом и достал из холодильника все пиво, что там было. Отнес бутылки в гостиную и плюхнулся на диван. Вытащил пачку сигарет и подвинул пепельницу, а затем открыл первую бутылку и залпом выпил половину.

Несмотря на все случившееся, визит в дом Гальвеса принес много открытий. Андер закрыл глаза и крепко сжал бутылку. Ему нужно заставить собственных демонов замолчать и, собрав все имеющиеся кусочки пазла, выстроить истинную картину. Он тяжело вздохнул, допил пиво и закурил.