– Стой! – прозвучал властный голос Мирен.

Асфальт вновь заливало ледяным дождем. Под покровом ночи тучи нависли над городом и начали опустошать накопленный арсенал осадков. За несколько часов Бильбао снова превратился в кантабрийскую Венецию.

Полицейские подразделения развернулись по всей столице Бискайи. Накануне вечером директор Лопатеги, субкомиссар Торрес и инспектор Креспо провели масштабную пресс-конференцию, на которой раскрыли общественности и СМИ личность того, за кем закрепилось прозвище «маньяк из Олабеаги» (а для Эрцайнцы – Н9). Изображения Лукаса Хауреги заполонили все экраны. Основные телеканалы изменили привычную сетку вещания, пуская в эфир спецрепортажи, в которых рассказывали о новостях расследования. Среди них была и официальная версия убийств на улице Эрсилья.

СМИ не скупились на мрачные детали и сенсационные подробности. Теперь кровь продавала новости.

Тревогу подняли, когда стало известно, что Лукас похитил Игнасио Гальего из дома. С каждым часом шансы найти его живым таяли. Агенты останавливали все въезжающие и выезжающие из города автомобили.

– Остановите машину и заглушите двигатель. – Мирен велела водителю припарковаться на обочине.

Им с Клаудио достался перекресток улиц Генерал Конча и Аламеда де Уркихо. Узнав о задании, они сразу поняли, что, несмотря на самый разгар рождественских праздников, их ждало много работы. Агенты также знали, что после ужина в кругу семьи начнутся вечеринки и танцы. В Бильбао кипела жизнь.

– Здравствуйте, агент, – поздоровался безбородый парень лет двадцати, опуская стекло.

– Здравствуйте, сеньор, – ответила девушки и опустила пистолет, убедившись, что юноша не подходит под предоставленное им описание. – Документы, пожалуйста.

– Мои или на машину? – уточнил тот.

– И те и те.

Данные совпали, и Мирен отпустила его, пожелав доброй ночи. Было всего шесть утра, но на улице было полно машин. Агент поправила козырек фуражки. Плащ весь промок, и вода уже просачивалась через швы.

На другой стороне перекрестка, на улице Генерал Конча, Клаудио тоже остановил машину и начал рутинную проверку. Мирен потянулась, пытаясь размяться, и снова заняла свое место посреди дороги, продолжая регулировать поток движения светящимся жезлом.

– Шеф, почему так важна пуля из дома Хауреги?

Альдай сидел за рулем патрульной машины, в которой они с Андером уже три часа объезжали районы Бильбао. После пресс-конференции, затянувшейся до полуночи, инспектор разделил группу на две части. Они с Микелем отправились в одну сторону, Арреги и Гардеасабаль – в другую.

– Она важна, потому что обнажает непростительную ошибку следствия.

– Но зачем ее скрывать? – удивился Альдай. – Это бессмысленно. У нас было достаточно пуль, чтобы идентифицировать орудие убийства. К тому же мы задержали убийцу и получили признание. Может, это простая небрежность?

– Нет, – категорично отрезал Андер. – Пулю скрыли не просто так.

– Но с какой целью?

– В тот день Лукас был морально раздавлен. У его ног лежал мертвый отец. Мальчик был оглушен и напуган, бормотал что-то невнятное. Он был в кататоническом состоянии. Страх сковал его настолько, что тот мог потерять рассудок и поверить, что это он убил отца и Андреса Молинеро. Но, Альдай, – Андер говорил, продолжая внимательно смотреть на проносящиеся мимо улицы и людей, – кто еще был в доме на момент совершения убийств, кроме жертв?

– Только близнецы, Лукас и Александр, – ответил тот.

– Им обоим сделали тест на остатки пороха?

Юноша нахмурился, пытаясь вспомнить отчет Игнасио Гальего.

– Нет, – наконец ответил он. – Только Лукасу.

– Вот она, та самая грубая ошибка. Произошло убийство, так что следовало рассмотреть все варианты. Даже самые невероятные.

– Но Лукас сознался в преступлении, – настаивал Альдай.

– В жизни не все черное и белое, Альдай. Представь себе картину: Александр убивает отца и Андреса Молинеро. Через несколько секунд появляется Лукас, который при виде этой сцены впадает в шок. Александр пользуется моментом, вкладывает оружие в руку брата и, придерживая ее, поднимает пистолет и стреляет в стену. Затем он отходит, а Лукас остается стоять с дымящимся револьвером в руке. Отрешенность от реальности, возможно, заставляет поверить, что он и есть убийца. Просто потому, что, когда к нему наконец вернулось самообладание, он увидел у себя в руках оружие.

Альдай переводил удивленный взгляд с дороги на начальника и обратно. Тем временем Андер продолжал:

– Затем приходит Астрид и по неизвестным нам причинам принимает сторону Александра. Более того, она идет дальше и помещает пулю в барабан револьвера: показывает, что знает, кто на самом деле убил мужа, и ей все равно. Она хочет обвинить Лукаса. Поэтому вешает картину повыше, чтобы скрыть пулевое отверстие, и разрабатывает план по спасению любимого сына.

– История напоминает фильм ужасов, Андер.

– А тебе не кажется, что последние три недели мы в нем живем? – спросил инспектор. – Суд над Лукасом был фарсом. Его отправили в психбольницу, и никто даже пальцем не пошевелил, чтобы этого не допустить.

– Звучит как теория заговора. Доказать будет очень сложно?

– Для этого нам нужен Игнасио Гальего. У него есть ответы, которые помогут нам лучше понять дело. Его надо найти!

Андер ударил ладонью по бардачку.

– Внимание всем подразделениям! – Вызов по рации мгновенно привлек внимание обоих полицейских. – Красный код в переулке за центральным почтовым отделением на Аламеда де Уркихо.

Альдай резко развернул машину посреди Гран Вии – место происшествия было в противоположном направлении. Он включил сирену, которая тут же завыла в такт бешеному миганию красных и синих огней патрульной машины.

– Давай, жми!

– Держитесь крепче, шеф.

Микель вдавил педаль газа в пол.

Они припарковали машину на улице Бертендона, напротив богато украшенного фасада театра Кампос Элисеос. Фантазия архитектора поражала: пусть и на мгновение, но Андер не смог удержаться от восхищения широкой подковообразной аркой, украшенной природными мотивами.

Арреги и Гардеасабаль уже ждали их.

– Туда.

Педро указал на вход в узкий – шириной в три метра – переулок, который отделял белый бетонный фасад театра от кирпичного здания главного почтового отделения Бильбао. Дождь лил как из ведра. Канализационные стоки, которые располагались через каждые десять метров, не справлялись с таким объемом осадков. Из-за этого в центре переулка образовалась длинная лужа.

– Это Арнаис? – Гардеасабаль показал на агента Эрцайнцы, который ждал прибытия группы, укрывшись под широким выступом фасада.

– Да. Это он поднял тревогу, – сказал Андер.

– А это кто? – Альдай посмотрел на пару ребят лет двадцати, которые притаились у аварийного выхода театра Кампос.

Дверь была утоплена в фасаде и оставляла достаточно места, чтобы пара человек могла спрятаться от ливня, украдкой поцеловаться или пощупать друг друга под одеждой.

– Они обнаружили тело, – сообщил Арнаис, выбежавший навстречу Андеру. – Потом разыскали меня рядом с Центральным институтом. Убедившись, что это не шутка, я уведомил центральный диспетчерский пункт. Тело там, сзади. В грузовом лифте почтового отделения.

Грузовой лифт, о котором шла речь, вел на склад почтового отделения. Он представлял собой металлическую платформу шириной примерно два и глубиной один метр, которая могла подниматься до уровня большой стальной двустворчатой двери, ведущей на склад.

Игнасио Гальего сидел в лифте, прислонившись к стене здания. Его голова склонилась влево, руки свисали по бокам. Любой, кто увидел бы его издалека, мог бы принять его за пьяного, спящего после попойки. Конечно, при условии, что он был достаточно близорук и не заметил кровь, стекающую с его шеи на металлический пол.

– Инспектор Креспо, – Арнаис прикрыл рот, приближаясь к месту преступления, – похоже, ему перерезали горло.

Андер повернулся и похлопал его по плечу. Было очевидно, что коллега никогда раньше не сталкивался со смертью так близко. Ему необязательно было проходить через это испытание.

– Все в порядке, Арнаис. Мы сами займемся фиксацией места преступления. Ты иди ко входу на улицу Эускальдуна. Не пропускай любопытствующих.

– Конечно, инспектор.

Агент опустил голову, с трудом сдерживая рвоту. Несмотря на дождь, характерный запах смерти витал на месте.

– Арнаис просто хотел помочь.

Гардеасабаль, присел, чтобы лучше рассмотреть тело Гальего.

– Я знаю, Гарде. Поэтому я отправил его туда, где он может быть полезен в данный момент. – Андер встал рядом с коллегой.

Как и сказал Арнаис, Игнасио Гальего зарезали. Андер осветил лицо трупа фонариком. Глаза покойного были открыты, в них отражалось удивление и отчаяние одновременно. Как будто, несмотря на то что он знал свою судьбу, мужчина все же надеялся, что в последний момент кто-нибудь его спасет. Например, Андер. Но к сожалению для Игнасио Гальего, Лукас Хауреги оказался гораздо умнее полиции. Это уже стало нормой.

Гардеасабаль и Арреги допросили пару, которая обнаружила тело. Они были студентами, отмечавшими конец экзаменов ужином с однокурсниками. Всю ночь они провели на вечеринке, а к шести утра, когда все собирались выпить по последней в ближайшем баре, решили устроить себе другой вид развлечения в уединенном переулке. Именно там они и наткнулись на тело Игнасио Гальего. Пара не помнила, чтобы рядом был кто-то еще.

– Андер, посмотрите сюда! – окликнул его с конца переулка, выходящего на улицу Эускальдуна, Альдай. Он показывал на стену напротив.

– Номер дела, – сказал он, когда группа подошла.

– Еще одна девушка, – пробормотал Арреги.

Среди множества граффити Андер заметил набор цифр, которые знал очень хорошо. Его моментально охватило чувство дежавю. Он уже переживал этот момент. В последние дни он часто повторялся. Интуиция редко подводила его.

– Девяносто девять слеш пятьсот, круглое число, – сказал Альдай.

– Незабываемое. – Инспектор поднял лицо к небу, надеясь, что дождь скроет слезы. – Это дело моей сестры.

Его товарищи тут же замолчали.

Пока команда Андера наблюдала за ним затаив дыхание, переулок начал наполняться людьми. Прибыла криминалистическая служба, а с ними и Хавьер Гамбоа. Андер увидел их издалека, будто сквозь пелену водопада. Он заметил, как все сосредоточились на предельно методичном выполнении своих задач. Это напоминало слаженную работу большого оркестра. Струнные инструменты с одной стороны, духовые – с другой, ударные – с третьей заставляют зал вибрировать.

Однако на этот раз дирижер отсутствовал. Его палочка, зажатая двумя дрожащими пальцами, смотрела в пол. Андер почувствовал, как в нем поднимаются давние воспоминания, а вместе с ним и гнев. Этот далекий вихрь, зарождающаяся буря набирала скорость и силу.

– Этот ублюдок знает, что случилось с моей сестрой, – пробормотал он.

– Мы найдем его, Андер. – Гардеасабаль положил руку на плечо начальника. – Мы найдем его, даже если это будет последнее, что мы сделаем.

Андер посмотрел на него пустыми глазами. В тот момент он чувствовал себя чужим в этом мире. Люди, дождь, улица – все это он видел со стороны, словно смотрел фильм на сеансе в летнем кинотеатре.

Вспышка. Яркий свет вывел его из этого состояния. Слева, метрах в десяти от него, мужчина фотографировал группу полицейских.

Андер узнал его: Искандер Алонсо. Не говоря ни слова, инспектор бросился на журналиста. Он схватил его за лацкан пальто и нанес хук справа, повалив репортера на землю.

– Андер, черт возьми! Что ты делаешь? – закричал Гардеасабаль и обхватил начальника руками, пытаясь оттащить от репортера.

Беспорядочно замелькали вспышки камер. Арреги помог Искандеру подняться. У журналиста из носа лилась кровь, но он молчал. Репортер напоминал боксера после нокаута: он поцеловал канвас и теперь, шатаясь, поднимался на ноги. Ошеломленный, он ожидал, когда судья остановит бой.

– Ты журналист-звезда? Человек, который не боится зла? Тот, кто не опускает руки, пока не раскроет правду? – орал Андер, выпучив глаза.

Гардеасабаль и Альдай изо всех сил пытались оттащить его вглубь переулка.

– Андер, тебе нужно забыть об этом парне, – посоветовал Педро, когда им наконец удалось его успокоить. – Я знаю, что для тебя это очень тяжело. Думаю, будет лучше, если я отвезу тебя домой и потом сам здесь всем займусь. Тебе нужно отдохнуть.

– Черт! Не знаю, что на меня нашло. – Креспо схватился руками за голову.

– Недосып, огромная ответственность, а теперь еще и дело Энары. В конце концов организм просто не выдержал. Это совершенно нормально, шеф, – сказал Арреги.

Андер кивнул. Он понимал, что Иван прав. За последние три недели он спал всего по три-четыре часа в сутки. Но нельзя было поддаваться усталости. Не сейчас, когда он так близок к H9. Не сейчас, когда он знал, что это Лукас Хауреги. Не сейчас, когда в центре внимания оказалась Энара. В конце концов он покачал головой.

– Нет. Сначала я закончу свою работу здесь.

Мужчина направился к грузовому лифту, который бы доставил его к Гамбоа, осматривающему тело Гальего. Теперь Андеру следовало быть как никогда внимательным и сосредоточиться на раскрытии дела, хотя внутри него бушевал неуправляемый огонь.