В первые часы после обнаружения тела Рамона Эганьи в комиссариат в Деусто поступили сотни звонков. Люди следили за новостями с неподдельным волнением и при малейшем подозрении обращались в полицию, чтобы сообщить о подозрительном человеке или автомобиле. А это убийца, который ищет новую жертву?

Страх охватил сердца жителей Бильбао, и, как это часто бывает, ему на смену вскоре пришли ярость и гнев. Возмущенные граждане требовали от политиков гарантий безопасности и немедленной поимки «маньяка из Олабеаги».

К сожалению, средства массовой информации не предприняли ничего, чтобы успокоить волнения: наоборот, они лишь подогревали общественный страх, гнев и негодование, способствуя стремительному распространению паники по всему городу.

Этаж уголовного отдела пустовал. Кабинеты и рабочие столы – заброшены. Приказ был ясен: перевернуть каждый камень, заглянуть в каждый угол, работать без устали, пока убийца не окажется за решеткой.

Андер широкими шагами прошел по безлюдному коридору и направился в переговорную. Четвертая группа все утро допрашивала друзей Лусии Аррикибар – девушки, номер дела которой нашли рядом с телом прокурора.

Когда инспектор вошел, Альдай сдувал челку со лба, одновременно отвечая на звонок и записывая что-то в блокноте в клеточку. Там уже почти не осталось чистых страниц.

– Альдай, – приветственно кивнул ему Креспо.

– Шеф, ну и дурдом сегодня, – пожаловался юноша, кладя трубку.

– Много звонков?

– Да, телефон не умолкает. В основном любопытствующие да пара журналистов, пытавшихся выяснить, что нам известно. Пока ничего стоящего. – Микель постучал ручкой по блокноту.

Андер обеспокоенно поджал губы и сел рядом с коллегой.

– Есть новости из Дворца правосудия?

Накануне Мирен рассказала ему об инциденте с Кончи – женщиной, на которую напали в ее же квартире, чтобы похитить пропуск в здание суда. Андер заехал туда и выяснил, что в пятницу действительно приходил мужчина-уборщик, якобы присланный компанией на замену Кончи. По всей видимости, у женщины в последний момент возникли неотложные дела. Охрана не заподозрила ничего странного в еле ходившем пожилом человеке. Заметили только, что он волочил правую ногу, словно парализованную, и начинал кашлять при малейшем усилии.

– В пятницу камеры во дворце не работали, – сказал Альдай с недоумением, которому инспектор поручил просмотреть записи.

– Как такое возможно? – спросил Креспо.

– Охрана говорит, что сообщили о неисправности несколько недель назад. Однако компания, отвечающая за техническое обслуживание системы видеонаблюдения, до сих пор не устранила проблему, – пояснил юноша. – В общем, никаких записей у нас нет.

Глаза Андера загорелись яростью. Н9 действовал с поразительной решимостью и хладнокровием. Описание, предоставленное сотрудниками службы безопасности суда, оказалось бесполезным, как и информация, которую пришедшая в себя Кончи сообщила агентам. У инспектора не оставалось ни малейших сомнений, что убийца действовал в маскировке и гриме: в этот раз он изображал хромого и беспомощного старика. Но этот старик сначала похитил, а затем убил прокурора Рамона Эганью.

Профиль убийцы все больше соответствовал личности Эктора Веласкеса. Тот ведь был профессиональным актером до того, как совершил преступление, лишив жизни собственную жену и дочерей.

– У нас нет его фотографии, но это не значит, что мы не начинаем лучше понимать Н9, – сказал Андер, пытаясь ухватиться хоть за какую-то соломинку. – Мы изучили его modus operandi[21]. Доктор Гамбоа подтвердил, что он одурманивает своих жертв, а затем похищает и увозит в конспиративную квартиру, уже не встречая никакого сопротивления. Там он совершает свои зверства и затем перевозит тела в какое-то место, где воспроизводит сцены из книги.

– Думаете, он выбирает его заранее или действует случайно? – спросил Альдай.

– Для H9 не существует случайностей. Каждое его действие – идеально вписывающийся в тщательно продуманную и исполненную хореографию шаг. Мы должны быть начеку и не позволить течению утянуть нас за собой. Сейчас в это трудно поверить, но мы с каждым днем все ближе к нему.

– Нашли голову Рамона Эганьи? – спросил молодой агент.

Андер покачал головой.

– Ее нет ни в парке, ни у него дома. Скорее всего, она у убийцы.

Инспектор пристально посмотрел на подчиненного. У него в сознании всплыл вопрос, до этого погребенный под обрушившиеся за последние часы новости.

– Кстати, Альдай, как продвигается расследование в отношении сотрудников, имеющих доступ к делам пропавших без вести?

Молодой человек тяжело вздохнул.

– Боюсь, мы зашли в тупик. Нашими силами просто невозможно проверить всех агентов, родственников и их близких.

Андер нахмурился. Как бы ему ни было досадно это признавать, парень был прав. Текущие события поглощали все ресурсы группы. Нужно было действовать соответственно.

– Хорошо. Отложи это дело и жди дальнейших указаний.

– Спасибо, сеньор, – облегченно вздохнул Микель.

Дверь открылась, и вошел Гардеасабаль с раскрытым блокнотом в руке.

– Прости за опоздание, шеф, но, кажется, у нас есть кое-что важное по поводу девушек.

Его лоб и макушка, выбритые наголо, блестели от пота. Мощные челюсти напряженно сжимались, будто пытались понять, какая из них сильнее. Мужчина нервничал.

– Выкладывай, Гарде. – Андер выпрямился в кресле.

– Полчаса назад я разговаривал с Сарой Гонсалес, одной из лучших подруг Лусии Аррикибар. После нескольких стандартных вопросов она призналась, что была одна вещь, которую Лусия могла доверить только ей. Девушка была беременна.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Инспектор сцепил пальцы в замок и уперся в них носом.

– Она планировала оставить ребенка?

– Нет, конечно. Сара говорит, что подруга хотела сделать аборт.

– Они же были незаконны в тысяча девятьсот девяносто седьмом году, – напомнил Альдай.

Гардеасабаль перелистнул несколько страниц блокнота и с торжествующим видом указал на абзац, написанный неразборчивым почерком.

– Аборт разрешался в трех случаях: после изнасилования, при обнаружении серьезных пороков развития плода или в случае угрозы жизни или здоровью матери.

– Беременность Лусии подпадала под какой-то из этих критериев? – поинтересовался Андер.

– Нет. Это была добровольная связь. Лусия встречалась с парнем постарше и скрывала это от родителей. Забеременела случайно.

– Нам известно имя этого юноши?

– Нет, девушка его не называла. Скорее всего, это был мимолетный роман, о котором она не хотела говорить. Но главное, шеф, в том, что Лусия обратилась в клинику, где в то время делали подпольные аборты, – заявил Гардеасабаль, вытирая пот ладонью.

– Что за клиника? – спросил Альдай.

– «Здоровье Бильбао».

«Здоровье Бильбао» была старейшей и одной из самых авторитетных частных клиник города. На протяжении поколений она обеспечивала медицинское обслуживание для половины Бискайи. Учреждение пользовалось такой безупречной репутацией, что Андеру было странно слышать такое: неужели они были готовы пожертвовать ею ради подпольных абортов?

– Ты уверен в этом, Гарде? Это очень серьезное обвинение, – предупредил Андер.

– Абсолютно уверен, шеф. В тот день Сара сопровождала Лусию.

– Как звали врача, проводившего процедуру? – спросил инспектор.

– Гильермо Сантолисес, – ответил Педро, сверяясь с записями. – К сожалению, он умер два года назад.

– Неважно. – Андер записал информацию на листке бумаги. – Мы откроем новое направление в расследовании.

Он встал и подошел к столу, на котором стоял кофейник. Налил себе чашку холодного напитка и задумчиво посмотрел на фотографию Лусии, которую Альдай разместил на доске. Это была очень красивая и улыбчивая девушка. Длинная темная челка закрывала ей часть правого глаза и придавала снимку какое-то озорство.

– Когда она сделала аборт? – уточнил Андер.

– За две недели до исчезновения.

В этот момент дверь кабинета снова открылась, и в комнату вошел сердитый Арреги. Андеру было хорошо знакомо это выражение лица – оно появлялось, когда мозг агента начинал закипать от усилий при сборке частей пазла в единую картину.

– Простите за опоздание, – извинился он. – Думаю, Гарде уже рассказал вам про аборт Лусии, верно?

– Да. Только что, – ответил Андер.

– После получения этой информации я решил снова обзвонить лучших подруг других пропавших девушек – Селии, Ханире и Тамары. Хотел спросить их прямо, были ли те беременны.

– А ты не ходишь вокруг да около, Социолог, – усмехнулся Гардеасабаль.

– Время работает против нас, – ответил тот.

– Да я шучу, парень. Все правильно сделал. И что они сказали? Наверное, были в шоке? – предположил мужчина.

– Да, некоторые сразу бросили трубку, – признал Арреги, – но потом я объяснил, что любая деталь может оказаться крайне важной: парни, случайные связи, ходили ли они к врачам без ведома родителей и так далее.

– Арреги, что именно тебе удалось выяснить? – вмешался Андер, усаживаясь на место с чашкой в руке.

Иван нервно улыбнулся и взял со стола маленький блокнот. Он быстро пролистал несколько страниц, испещренных заметками разных цветов и размеров: подчеркивания, жирно обведенные слова, геометрические рисунки на полях – типичные следы активного слушания в ходе долгого разговора.

– Да, у меня все записано, шеф, – сказал он, листая страницы и надевая изящные очки для чтения. – Селия Гомес раз в месяц ходила к дерматологу. Ханире Артоле за месяц до исчезновения потребовались услуги физиотерапевта. Наконец, Тамара Роблес также посещала дерматолога два раза в год. И все это в клинике «Здоровье Бильбао» в Индаутчу.

– Вот оно! – воскликнул Гардеасабаль, хлопая ладонью по столу и вскакивая с места. – Связь, которую мы искали, шеф!

Андер кивнул. Это все не могло быть простым совпадением. Расследование Арреги наконец пролило свет на некоторые темные пятна в этом деле.

– Альдай, найди дежурного судью и запроси судебный ордер на изъятие архивов клиники с тысяча девятьсот девяносто четвертого по тысяча девятьсот девяносто седьмой год, – попросил инспектор, держа в уме даты исчезновения четырех девушек.

– Хорошо, – ответил Альдай и сделал себе пометку.

– Завтра отправимся побеседовать с руководителем «Здоровье Бильбао». Если он пойдет нам навстречу, ордер не понадобится, однако не помешает иметь его под рукой. Будет нашей страховкой на случай, если тот откажется сотрудничать, – сказал Андер.

– Что-то в этой клинике точно случилось, Андер. Я чувствую, как мы близки к тому, чтобы узнать о судьбе этих девушек.

Инспектор не ответил Гардеасабалю. У него в голове крутилась тревожная мысль, но он решил пока ее не озвучивать.

– У нас много вопросов без ответов. Почему убийца хочет, чтобы мы возобновили расследование их исчезновения? Есть ли связь между четырьмя пропавшими и четырьмя убитыми? Преступник показывает нам дела в хронологическом порядке. Есть ли какая-то временная закономерность в появлении жертв Н9? И как все эти люди с ним связаны?

Ночь наступила без предупреждения. Андер посмотрел в окно и увидел поднимавшиеся и опускавшиеся по склону Энекури огни машин, а также неподвижные – фонарей и домов.

– Похоже, между жертвами действительно есть нечто общее: первые две – Глория Редондо и Виктор Эрмосо – были психиатрами, а последние две – Федерико Гонсалес и Рамон Эганья – юристами. Хотя, может, это просто совпадение.

– У H9 не бывает совпадений, Гарде. – Андер откинулся на спинку стула. – Каждый его шаг продуман. Подозреваю, что у него ушла уйма времени на разработку этого плана, и теперь он не спеша реализует его. Методично.

– Кстати, о Рамоне Эганьи, – вспомнил Гардеасабаль. – Мы прочесали весь парк Монтефуэрте. Использовали кинологические подразделения и вертолеты для осмотра окрестностей. Обошли лес на склоне – безрезультатно. Так ничего и не нашли.

– Ожидаемо. Нужно пообщаться с друзьями Рамона. Похоже, он был не женат, полностью отдавал себя профессии – трудоголик. Гарде, Арреги, поезжайте во Дворец правосудия и допросите коллег. А я поговорю с кем-нибудь из родственников. Альдай, отправь мне на телефон номер его сестры, – распорядился Андер.

– Идем, Социолог.

Гардеасабаль с такой силой хлопнул юношу по плечу, что тому показалось, будто на него обрушилась половина горы Горбеа. Все, кроме Альдая, вышли из переговорной и направились к лифту, ведущему в гараж. Андер остановился и жестом показал коллегам, чтобы те шли без него.

– Не ждите, мне нужно сделать один звонок.

– Хорошо, Андер, – сказал Педро. – До завтра.

– Пока, бай-бай, – ответил тот.

Инспектор дождался, пока все войдут в лифт, и направился к первому свободному столу. Уголовный отдел все еще пустовал. Он набрал домашний номер отца.

– Алло? – прозвучал твердый голос на другом конце провода.

– Привет, пап, это я.

– Андер, привет, как дела?

– Все в порядке. Я звоню с работы. Хотел спросить тебя об Энаре.

– Конечно, сынок. Что такое?

– Она ходила в клинику «Здоровье Бильбао»?

– Дай-ка подумать… «Здоровье Бильбао»? – Кармело на мгновение замолчал, и Андер предположил, что тот пытается воскресить в памяти события более чем двадцатилетней давности. – Да.

Сначала ответ прозвучал неуверенно, словно мужчина сомневался.

– Ну конечно! – вскоре вспомнил Кармело и решительно добавил: – Энара ходила к дерматологу. Лечила розовые пятна, которые появлялись у нее на шее осенью.

– Хорошо, папа. Тогда я задам еще один вопрос – очень важный. Твой ответ поможет понять, что с ней случилось, – дрожащим от волнения голосом продолжил Андер. – Энара исчезла в декабре тысяча девятьсот девяносто девятого. В какие даты она ходила к дерматологу?

– С октября по декабрь того года, сынок, – ответил Кармело, которому передалось волнение мужчины. – Я хорошо помню, потому что через несколько дней после ее исчезновения нам позвонили из клиники: сообщили, что Энара не пришла на прием. Они не знали, что она пропала.

Андер попрощался с отцом и направился к лифту. Расследование начинало переплетаться с его семейной трагедией. Истории девушек были настолько похожи на историю его сестры, что Андеру становилось все сложнее отделять личное от рабочего. Он сжал кулаки и вдавил кнопку минус третьего этажа.

Муха уже час летала вокруг монитора. Хосе Луис Артета пытался не замечать ее, но стоило о ней забыть, как назойливое насекомое снова садилось прямо на экран.

– Откуда они вообще берутся в декабре?

Он попытался прихлопнуть ее лежавшим под рукой журналом. Артета бросил взгляд на настенные часы у двери: половина девятого. Он встал со стула, подошел к шкафу, надел плащ и собрался уходить. Электронную версию завтрашнего выпуска уже вычитали и отправили в типографию – в десять должны начать печать. Очередной рабочий день окончен, очередная задача выполнена.

Он уже направлялся к двери, как вдруг она распахнулась. На пороге стоял встревоженный Искандер с пакетом в руках.

– Шеф, позвоните в типографию, чтобы остановили машины, – сказал журналист, закрывая за собой дверь. – Нам нужно изменить выпуск.

– Что ты несешь, Искандер? – раздраженно спросил редактор. – Твой материал об убийстве в Монтефуэрте и так на первой полосе. Уже почти девять, что за муха тебя укусила?

– Я только что получил дело пропавшей девушки. То самое, про которое убийца написал вчера в парке.

Журналист достал содержимое пакета и положил его на стол. Артета внимательно изучил папку. Он пролистал отчет о пропаже Лусии Аррикибар и задержал взгляд на фотографии девушки.

– Когда это пришло? – спросил он, не отрываясь от просмотра.

– Консьерж принес только что. Похоже, папку доставил курьер, как и в прошлый раз.

В комнате повисла тишина. Слышен был только непрерывный ход секундной стрелки настенных часов и периодически легкое ворчание Артеты – явный признак того, что он пытался принять трудное решение.

– Хочу, чтобы ты был со мной откровенен. Ты действительно не знаешь, кто твой источник?

– Клянусь, босс. Если бы я знал, то, разумеется, сохранил его право на анонимность, но не стал бы отрицать его существование, – не менее серьезно ответил Алонсо.

Главный редактор закрыл папку с делом. Он посмотрел Искандеру в глаза и, взвесив все за и против, снял плащ и вернул его обратно на вешалку. Затем подошел к столу и набрал номер телефона.

– Висенте? Да, это я, Артета. Остановите печать номера. Повторяю, остановите печать. – Некоторое время он молча слушал собеседника. – Я знаю, знаю. Отправлю вам итоговую версию, как только смогу.

Он с силой швырнул трубку и показал на Искандера указательным пальцем.

– У тебя час, чтобы прислать мне финальный вариант статьи. Пока я переговорю с нашими юристами – нужно выяснить, не нарушаем ли мы закон, публикуя это дело. На прошлой неделе, когда мы напечатали фотографии других девушек, мой телефон чуть не раскалился от звонков. И, уверяю тебя, звонили вовсе не поздравить с Рождеством. – Он тяжело опустился в кресло. – Даже глава группы «Восенто» посчитал необходимым связаться со мной и выразить общее беспокойство наших акционеров по поводу появления этой информации в газете.

– И что теперь делать? Сидеть сложа руки, когда у нас в руках такая сенсация? – спросил Искандер.

– Нет, конечно нет. Наша обязанность – информировать, проливать свет на любую новость, какой бы болезненной она ни была. Однако, возможно, тебе стоило сначала проконсультироваться с полицией. Как зовут агента, который руководит следствием?

– Инспектор Креспо. В субботу я пытался поговорить с ним на улице, но мы не нашли общего языка. Полиция ведет собственное расследование и не терпит вмешательства в свою работу, но у нас тоже есть свои обязанности, верно? Горожане имеют право знать, что происходит на самом деле. Кто эти люди? Почему маньяк из Олабеаги их убивает? Причем тут давно пропавшие девушки и почему они стали так важны для убийцы только сейчас?

Артета тяжело вздохнул и поправил волосы. Он открыл нижний ящик стола, достал бутылку пачарана и хрустальный бокал с узором в виде виноградной лозы. Налил себе щедрую порцию и залпом выпил. Сделав удовлетворенный выдох, аромат которого ошеломил Искандера, он снова включил компьютер.

– Ладно. Ты пиши статью, а я решу вопросы с другими инстанциями. Только в темпе, нас вся типография ждет, – приказал он.

Схватив папку под мышку, журналист стремительно выбежал из кабинета главного редактора. В такие моменты он особенно любил свою профессию.