Андер проснулся, испугавшись собственного храпа. Растерянно огляделся и вытер ладонью струйку засохшей слюны. Он лежал на диване в гостиной, телевизор был включен, но без звука. Горритчо мирно спал у его ног. Инспектор энергично потер лицо и виски, прежде чем направиться на кухню. Ему нужен был крепкий кофе.

Всю ночь он просидел над материалами дела, безуспешно пытаясь обнаружить то, что ускользнуло от их внимания. Сон одолел его в тот момент, когда он пытался установить связь между парами: Глория Редондо и Селия Гомес, Виктор Эрмосо и Ханире Артола, Федерико Гонсалес и Тамара Роблес. Трупы и исчезнувшие девушки кружили в зловещем танце, мелодию которого Андер пытался уловить, но тщетно.

Появление Карлоса Бонапарте на сцене в роли слишком очевидного подозреваемого только добавило еще один узел, который нужно распутать.

Еще одна темная лошадка – Эктор Веласкес.

Год назад он сбежал из тюремной психиатрической клиники Андра Мари и бесследно исчез. Подозрения пало на него, потому что он был знаком с Глорией Редондо. Возможно, он убил ее из мести. Но что насчет других жертв? И девушек? Мог ли он убить и их тоже, еще до того, как расправился с собственной семьей и оказался в тюрьме? Слишком много вопросов без ответов.

Оглушительный звонок телефона прервал размышления Андера. Горритчо подскочил и начал лаять, возмущаясь, что его разбудили.

– Успокойся, Горритчо. Вечно забываю убавить громкость.

Мобильный лежал на тумбочке возле телевизора. На экране высветился номер полицейского участка в Деусто.

– Креспо, – ответил Андер.

– Инспектор, это Уркихо, дежурный агент. Двадцать минут назад нам поступил звонок от водителя, который сказал, что видел человека, привязанного к дереву в парке Монтефуэрте. Деталей нет – он заметил его с дороги, а с учетом плохой видимости…

– Ближе к делу, Уркихо, – прервал его Андер, массируя веки.

– Извините, инспектор. Мы отправили патруль, и агенты сообщили, что там тело. Без головы.

Андер заметил, как задрожал голос агента на последних словах.

Без головы. Легенда о маньяке из Олабеаги начала вселять ужас даже в стражей порядка.

«Плохой знак», – подумал Андер, качая головой.

– Свяжись с ними немедленно. Пусть ничего не трогают! – приказал он.

– Конечно, инспектор.

– Скажи им, что я буду через десять минут.

– Будет сделано.

– И еще, Уркихо. Позвони инспектору Гардеасабалю и агенту Арреги. Я хочу, чтобы они явились на место преступления как можно скорее.

Андер повесил трубку и, поймав на себе растерянный взгляд Горритчо, побежал наверх переодеваться.

Город еще спал. Инспектор пробирался через район Ла Пенья сквозь густой низкий туман. На улицах не было ни души. Подъехав к мосту, по которому проходили железнодорожные пути в Ольярган, он заметил вспышки синих и красных огней – это полицейские машины светились в дымке, будто существа из иного измерения. Триста метров – и вот он уже на стоянке у входа в парк Монтефуэрте.

За полицейским ограждением Андер увидел силуэт фургона Баскского института судебной медицины: судмедэксперты прибыли быстро. Инспектор припарковал машину и направился к месту, где разговаривали четыре сотрудника Эрцайнцы.

– Доброе утро, коллеги, – резко бросил он.

Агент, стоявший к нему спиной, вздрогнул, остальные тут же умолкли. Пар, который они выдыхали во время разговора, застывал в воздухе и сплетался в тонкую паутину, не желавшую нарушать свою гармоничную структуру.

– Кто из вас нашел тело? – спросил Андер.

– Мы вдвоем, сеньор, – ответил молодой агент, показывая на стоящего рядом напарника.

– Представьтесь, – потребовал инспектор.

– Я агент Серрано, а это агент Портильо, – ответил юноша, стараясь звучать уверенно.

Присутствие Андера внушало страх. Ему не нравилось, когда полицейские бездельничали на месте преступления. В подобных ситуациях он всегда проявлял жесткость – особенно по отношению к молодым агентам, которых нужно было учить реальной работе.

– Участок? – спросил он.

– Сабальбуру.

– Отлично. А теперь слушайте внимательно, – сказал Андер, подходя ближе. – Хочу, чтобы вы подробно описали каждый свой шаг – от момента, когда припарковались, до того, как нашли тело.

– Мы приехали по вызову из центрального пункта. Свидетель сообщил, что видел человека, привязанного к дереву в парке, – начал Серрано.

– Во сколько прибыли? – спросил мужчина.

– В пять, – ответил тот.

– Хорошо, – кивнул Андер. – Портильо, теперь ты.

Агент закашлялся от удивления. Он явно чувствовал себя некомфортно и старался по возможности избежать пытливого взгляда инспектора.

– Когда мы подъехали, на стоянке машин не было. Отсюда видны только кривые силуэты деревьев. Мы достали фонарики и направились вон к тому входу в парк, – сказал он, указывая направление.

Они двинулись к небольшому деревянному мосту, в центре которого торчал перекрывавший путь автомобилям дорожный столбик. Под мостом пролегало русло ручья – мелкого, но густо поросшего растительностью. Андер раздраженно цокнул языком: поиски будут трудными.

– Мы вышли на эту тропу и отсюда его увидели, – сдавленно произнес Портильо, освещая фонариком зону справа от себя.

Дорожка, о которой говорил агент, была одной из множества растянувшихся по огромному парку, словно серые сухожилия спящего дракона. Днем здесь часто бегали спортсмены и гуляли местные жители, поэтому Андер предположил, что Н9 готовил место преступления глубокой ночью. Это был единственный способ остаться незамеченным.

– Труп был примотан к тому одиноко стоящему дереву, – подтвердил Серрано.

Инспектор заметил вспышки фотоаппаратов у очертания дерева, едва различимого сквозь туман. Также он увидел судмедэкспертов и криминалистов, работавших в лихорадочном темпе, словно тени, поднявшиеся из недр земли. Он скользнул лучом фонаря по асфальту и обочине. Справа от дороги местность плавно уходила вниз, пока не упиралась в густо заросшее русло ручья. Слева во всю длину растянулся дренажный канал. Андер внимательно осматривал окрестности, пока его взгляд не остановился на дереве.

– Вот оно, инспектор. – Серрано кивнул в сторону дерева. – В таком виде мы его и обнаружили.

– Хорошо, спасибо, агенты. Прочешите весь участок вокруг тропы и стоянки в поисках следов крови или других подозрительных предметов. Зафиксируйте все, промаркируйте и передайте инспектору Гардеасабалю. Если он еще не приехал, то скоро будет.

– Да, сеньор, – хором ответили агенты и поспешили выполнять приказ.

Креспо внимательно осмотрел дерево. Оно росло на небольшом склоне в стороне от асфальтированной дорожки. Не слишком массивное, но достаточно крепкое, чтобы к его стволу можно было привязать обезглавленное тело. В нескольких метрах от него сотрудники криминалистической службы продолжали фиксацию места преступления. Рядом, освещая мощным фонарем глубокие разрезы на шее жертвы, стоял Хавьер Гамбоа.

– Что у нас тут, Хавьер? – спросил Андер.

– Андер! Не заметил, как ты подошел. – Тот от удивления выпрямился.

Инспектор сделал три больших шага, подошел к судмедэксперту и пожал ему руку, после чего перевел взгляд на место преступления. На трупе был дорогой костюм – такой не по карману среднестатистическому гражданину. Туфли, хоть и запачканные грязью, похоже, были из натуральной кожи. В «обычном» состоянии мужчина явно был бы выше метра восьмидесяти в росте и весил не меньше ста килограммов.

– Большой человек во всех смыслах, – пробормотал Андер, подходя поближе.

– Фигура небезызвестная.

Гамбоа передал ему пластиковый пакет для улик. Внутри лежал кошелек убитого.

– Не кто иной, как великий прокурор Рамон Эганья.

– Да ладно! – не сдержался мужчина.

Рамон Эганья был одним из самых уважаемых прокуроров страны. Андер не раз сотрудничал с ним в ходе расследований. Он всегда восхищался его цепкой хваткой и той беспощадной манерой, с которой он громил обвиняемых в суде. Эганья отправил за решетку немало преступников. Несомненно, среди них были и люди, мечтавшие ему отомстить. Врагов у него хватало.

– Вот так, великий человек собственной персоной, – кивнул Хавьер. – Я несколько раз выступал судебным экспертом по его делам. Да и во Дворце Правосудия мы много раз встречались, хотя он никогда и не здоровался. Ты же знаешь, жил в своем пузыре.

– Ну да, не мистер Очарование, это факт. Но в зале суда он был просто зверь, – отметил Андер. – Такого всегда хочешь видеть в своей команде.

– Пожалуй, – сдержанно ответил Гамбоа.

– Что можешь сказать по телу?

– Время смерти – между десятью и двенадцатью часами вечера. Также вот здесь, – он указал на основание шеи жертвы, – есть маленькая отметина, похожая на след от укола. И это подводит меня к вопросу, который касается не только этого убийства, но и предыдущих трех.

– Что за вопрос?

– Помнишь, токсикологический анализ первых жертв ничего не выявил?

– Конечно.

– Так вот, произошла ошибка. Оборудование было неправильно откалибровано. В субботу мы это обнаружили и вчера повторно проверили все три образца.

– И? – Андер сузил глаза.

– У всех троих обнаружены крайне высокие уровни бензодиазепинов.

– И что это значит?

– Что их усыпили.

Креспо почесал подбородок, вглядываясь в обезглавленное тело Рамона Эганьи, которое по-прежнему было крепко привязано толстой веревкой к стволу дерева.

– Сначала он вводит их в бессознательное состояние при помощи седативного препарата. Затем перевозит в какое-то место, где убивает. И наконец, доставляет тело в заранее выбранную локацию, где разыгрывает сцену, соответствующую выбранному убийству, – произнес Андер вслух, туша сигарету кончиками пальцев.

Судмедэксперт пожал плечами, не желая комментировать догадки инспектора. Сказал только:

– Завтра отправлю вам результаты вскрытия.

– Договорились. Если смогу, сам заеду в институт, – ответил инспектор. – Но если будут важные новости, звони мне без раздумий.

– Естественно, – кивнул Гамбоа, возвращаясь к осмотру тела.

– Сеньор! Здесь есть кое-что!

Голос доносился с дорожки на возвышенности. Андер мгновенно направился туда, преодолевая подъем широкими шагами. Стоило ему добраться до вершины холма, как перед ним открылась просторная равнина. Вдалеке виднелись едва различимые очертания нескольких качелей и деревянного навеса для пикников.

Справа от него, согнувшись над гравийной дорожкой, стояли агенты и указывали на что-то фонариками.

– Что у вас, ребята? – спросил Креспо.

– Смотрите, инспектор, – ответил коренастый невысокий юноша, показывая на землю. – Следы шин.

Андер внимательно изучил освещенные следы: две тонкие параллельные линии тянулись от гравийной дорожки, пересекали лужайку и обрывались рядом с деревом. Параллельно им тянулась тонкая цепочка кровавых пятен.

– Эй, ребята! – окликнул он двух криминалистов, все еще фотографирующих место преступления. – Здесь кровь.

– Уже идем, инспектор, – откликнулась одна из них.

Женщина ловко поднялась на возвышенность, опустилась на корточки и, достав набор для анализа, начала собирать образцы. Ее напарник принес мощный портативный прожектор, который тут же залил все вокруг светом.

Андер наблюдал, как первые лучи рассвета постепенно рассеивают ночную мглу. Туман, окутавший землю от Ольяргана до горы Малмасин, больше не казался таким непроницаемым. Еще немного – и фонари станут не нужны.

– Кстати, сеньор, – произнесла криминалистка, прерывая свою работу, – на боковой стороне ствола обнаружена еще одна последовательность цифр.

Она достала блокнот и прочитала:

– Девяносто семь слеш пятьсот двадцать шесть.

– Записал. Спасибо, агент.

Андер занес цифры в свой блокнот. Он покинул место преступления и решил пройти по следам шин. Судя по ширине колеи, их оставила небольшая тележка. Вероятно, Н9 использовал ее, чтобы перевезти массивное тело Рамона Эганьи к подножию дерева.

След обрывался в месте, где гравийная тропа сливалась с асфальтированной дорожкой – по ней Андер вместе с Серрано и Портильо вошел в парк. Проходя мимо дерева, к которому был привязан обезглавленный труп прокурора, он обратил внимание, что Хавьер Гамбоа уже ушел. Скорее всего, вернулся на парковку, чтобы дождаться прибытия дежурного судьи.

Креспо посветил фонариком на противоположную сторону тропы. За густыми зарослями, заполнившими русло ручья, инспектор разглядел еще один мостик – такой же, как тот, по которому он вошел в парк со стоянки. Мостик вел к дальней границе парка. На участке между ним и стоянкой трава была примята.

– Н9 зашел отсюда, – пробормотал Андер.

Инспектор присел на корточки и попытался представить план действий, которому следовал бы сам, окажись на месте убийцы.

– Я паркую фургон боком, чтобы с дороги любопытные прохожие не видели, чем я занимаюсь. Вытаскиваю тележку, укладываю на нее труп – завернутый в пленку, одеяло или любой другой материал, который не даст крови капать на землю, – проговорил он вслух, активно жестикулируя. – Затем тащу ее по этой тропинке, обхожу столбики, продолжаю путь по асфальту, сворачиваю на гравийную дорожку, ведущую на возвышенность. Подхожу к дереву. Беру веревки, закидываю тело на плечо, снимаю пленку и приматываю жертву к стволу. В процессе, возможно, на землю падают капли крови Рамона Эганьи. Мне все равно – это неизбежно. Я пишу номер дела, собираю инвентарь и ухожу.

– Разговариваешь сам с собой, Андер?

Голос Гардеасабаля прозвучал так неожиданно, что инспектор рефлекторно напрягся и схватился за рукоятку пистолета.

– Гарде, это ты? – Инспектор повернул фонарик в его сторону. – Я воссоздаю передвижения Н9.

Увидев знакомую могучую фигуру, Андер с облегчением выдохнул.

– Вижу, шеф. На этот раз этот психопат обезглавил жертву, – яростно ответил Педро.

– А жертву мы хорошо знаем. Это Рамон Эганья, прокурор, – сообщил Креспо.

Гардеасабаль от удивления широко раскрыл рот.

– Да, наш клиент – настоящий монстр. Но рано или поздно и он совершит ошибку. Гарде, хочу, чтобы вы с Арреги прочесали окрестности. Нужно найти хоть какую-то зацепку, которую мог оставить после себя Н9.

– Будет сделано.

– Кстати, как прошла беседа с подругами девушек? – поинтересовался Андер.

– Все стараются помочь следствию. Подумать только – сколько лет прошло, а они все еще скорбят по подругам.

– Некоторые раны не заживают, Гарде, – мрачно ответил мужчина, наблюдая за тем, как еще недавно пустая парковка постепенно заполняется машинами. – И самая страшная из них обычно вызвана чувством вины.

Он похлопал напарника по плечу и пошел навстречу прибывшим в парк людям. Среди них, скорее всего, был и дежурный судья, которого нужно ввести в курс дела.

– Андер, – окликнул его Гардеасабаль. – Есть предположения, где может быть голова жертвы?

Инспектор остановился и посмотрел на него. Несколько робких капель дождя пытались добавить сырости холодному утру.

– Пока что мы знаем одно: она не там, где должна быть. Поищи в парке. Может, тебе повезет.

Развернувшись, он продолжил путь к парковке, оставив второго инспектора позади. Тот выругался сквозь зубы. Его ожидало сумасшедшее утро.

На пересечении улиц Камило Вильябасо и Леон де Уруньюэла, в районе Рекальде, уже начали собираться люди. Не было в мире зрелища, способного быстрее пробудить человеческое любопытство, чем пожарная машина с полностью выдвинутой и нависшей над фасадом соседнего дома механической стрелой. Один из прохожих приблизился к пришедшим раньше зевакам.

– Что случилось?

– Кажется, пожилой мужчина упал у себя в квартире и не может открыть дверь, – ответила женщина в домашних тапочках.

– Нет, кажется, кто-то слышал детский крик о помощи, – поправил ее мужчина, державший под мышкой только что купленную газету и батон.

– Ну, не знаю, – пожала плечами та. – Знаю только, что они здесь уже больше получаса торчат, с девяти утра, а никого так и не вытащили. Посмотри, что творится на улице! Освещена ярче, чем Эль Корте Инглес на Рождество.

Она указала на проезжую часть, где несколько полицейских патрульных машин и карета скорой помощи полностью перекрыли движение. Их мигающие огни то озаряли улицу красным, то погружали ее в синий, создавая ту самую атмосферу криминальной хроники, которая так завораживает зевак.

Из одной из полицейских машин вышли Мирен Сарандона и Клаудио Биуррун. Протиснувшись сквозь толпу местных жителей, они зашли в подъезд, откуда и поступил вызов.

– Женщина обратилась в службу спасения, ей показалось, что она слышала крики о помощи из квартиры соседки, Кончи, – объясняла Мирен, пока они преодолевали первый лестничный пролет. – Кончи живет одна, возможно, упала и теперь не может встать. Ей шестьдесят один год.

– Она же не додумалась полезть отмывать плитку на кухне в такую рань?

Пострадавшая жила на шестом этаже, а лифта в доме не было. Подъем по лестнице давался Клаудио с трудом – когда они наконец достигли нужного этажа, он еле дышал.

– Меньше хождения по барам и больше кардио, коллега, – подколола его девушка.

Двое пожарных уже ждали агентов, чтобы приступить к вскрытию двери.

– Ладно, ребята, действуйте, – выдавил из себя мужчина, махнув рукой в знак разрешения.

Один из них достал из кармана куртки кусок старой рентгеновской пленки и вставил его в щель между дверным косяком и замком. Он плавно двигал пластину вверх-вниз, пока его напарник то тянул, то подталкивал дверь. Наконец раздался короткий щелчок, и замок поддался.

– Спасибо, теперь наш черед.

Мирен первой переступила порог, Биуррун последовал за ней. В квартире было темно: жалюзи полностью опущены. Клаудио нащупал выключатель в коридоре и нажал – узкий проход залил приглушенный желтый свет. Они двинулись вперед, и в тот же момент из комнаты слева раздался тихий, протяжный стон и еще какие-то неясные звуки.

Девушка мгновенно выхватила пистолет и сняла его с предохранителя.

– Спокойно, Мирен. Опасности нет.

Клаудио включил свет. Однако, несмотря на его заверения, Мирен продолжила идти, держа оружие наготове.

Агенты оказались в гостиной. Посреди комнаты, на ковре с цветочным узором, извивалась Кончи. Ее связали и сунули в рот кляп. Полицейские присели рядом с женщиной и начали осторожно освобождать ее от веревок. Они сорвали скотч у нее со рта, но не решились снимать тот, что закрывал глаза. К счастью, женщине удалось самой отклеить небольшой кусочек ленты с губ. Этого оказалось достаточно, чтобы ее тихие стоны услышали соседи.

– Мы из полиции, Кончи. Вы в безопасности, – сказала Мирен, пытаясь успокоить женщину.

– Я вызову скорую. – Клаудио быстро вышел из комнаты.

Женщина была в полном шоке, ее дыхание стало частым и прерывистым. Она пыталась что-то сказать, но из-за нервозности не могла вымолвить ни слова.

– Не говорите ничего пока, Кончи, – попросила девушка. – Сейчас приедут медики, они снимут скотч с глаз.

Она взяла ее за руки и, встревоженная тяжелым дыханием, решила поднимать ее очень медленно, чтобы не напугать еще сильнее.

– Кто это с вами сделал, Кончи?

– Я не знаю, – выдавила из себя женщина, стараясь дышать нормально. – Вчера пришел мужчина. Сказал, что он из организации «Врачи без границ» и что у них новая кампания по борьбе с малярией в Африке. Пока до меня дошло, что происходит, он уже был в квартире. Он приставил мне к горлу нож…

– Он хотел денег? – спросила Мирен.

– Нет. Это очень странно. – Кончи покачала головой и тут же схватилась за нее руками. – Боже, у меня голова раскалывается.

– Сейчас вам дадут что-нибудь обезболивающее, – ответила Мирен. – Что именно вам показалось странным?

– Я не знаю, все. Его интересовало только, где я храню карты доступа в здание и рабочий инвентарь.

Мирен услышала шаги у двери – это прибыла медицинская бригада.

– Вы ему их отдали?

– Конечно, он же прижал мне к горлу нож!

– Я вас понимаю, Кончи. Вы все правильно сделали, – сочувственно заверила ее агент. – А что сделал нападавший, когда получил что хотел?

– Вколол мне что-то. И дальше я ничего не помню, – сказала Кончи, всхлипывая.

Мирен осмотрела шею женщины и действительно заметила маленькое пятнышко.

– Снимите мне скорее скотч с глаз. В эти выходные я в вечернюю смену работаю.

– В выходные? – удивилась девушка. – Сегодня понедельник.

– Как понедельник? – растерянно переспросила женщина.

В этот момент в гостиную вошел Клаудио в сопровождении медицинского персонала.

– Но вчера же была пятница?

– Нет, вчера было воскресенье, – возразила Мирен. – Боюсь, вы провели без сознания двое суток, Кончи.

– Боже мой! – воскликнула женщина.

– Благодарю, агенты, – вмешался медик. – Позвольте нам осмотреть пострадавшую. Подождите, пожалуйста, снаружи.

Когда они с Клаудио уже выходили из гостиной, девушка обернулась и взглянула на сидевшую на полу бедную женщину.

– Кончи, а где вы работаете?

– Во Дворце правосудия.

Патрульные бригады муниципальной полиции бесконечно сновали туда-сюда в полицейском участке в Мирибилье. Там бурлила работа. Появление четвертой жертвы Н9 привело руководство города в состояние повышенной готовности. Мэр позвонил советнику, советник – директору, а тот, в свою очередь, комиссарам.

В результате всем свободным сотрудникам было приказано прочесать улицы в поисках фургонов и других подозрительных транспортных средств. Совместно с Эрцайнцей агенты установили блокпосты на въездах и выездах из города. Все патрули имели при себе копии фотографий Эктора Веласкеса и Карлоса Бонапарте и ордер на их арест.

Сумасшедшая паника охватила жителей Бильбао. Горожане требовали от органов решительных действий. Они считали, что те не выполняют свой долг по обеспечению порядка и безопасности. Многие предпочитали не выходить на улицу. Люди запирались в домах на два оборота ключа и постоянно смотрели телевизор или слушали радио, чтобы быть в курсе последних новостей о «маньяке из Олабеаги».

Под гнетом всеобщей тревоги и напряженности поникли и Мирен с Клаудио. Они вернулись в участок, составили отчет о происшествии с Кончи и пошли переодеваться, готовясь разойтись по домам.

Агент Сарандона не могла избавиться от мыслей о случившемся с женщиной. У нее не укладывалось в голове – мужчина ворвался к ней в дом только для того, чтобы получить пропуск во Дворец правосудия? Какой в этом смысл?

Продолжая думать об этом, Мирен на автомате достала ключ от машины и вставила его в замок. Стоявшего с другой стороны Андера она не замечала.

– Вижу, вы сегодня берете работу на дом, – иронично заметил мужчина, постукивая указательным пальцем по лбу.

– Инспектор Креспо, что вы здесь делаете? – удивилась девушка. – Я думала, вы занимаетесь организацией плана по поимке убийцы.

– План уже готов, и мои парни приступили к работе. Я пришел поговорить не об этом.

– О чем тогда? – Мирен оперлась на крышу машины.

Андер был одет в потертые синие джинсы и черную куртку, под которой виднелся бежевый свитер из толстой шерсти с высоким воротником. Его ботинки были покрыты грязью и мхом. По усталому выражению лица и глубоким синякам под глазами Мирен поняла, что он почти не спал в последние дни.

– Меня интересует пропавший Карлос Бонапарте. Я видел в материалах дела, что оформлением заявления занимались вы.

– Так и было, – подтвердила агент. – В конце июля к нам пришла его супруга, Тереса Гарридо. С тех пор она возвращается в участок каждую пятницу, чтобы узнать, есть ли новости о муже. Пока что нам нечего было ей ответить, но сегодня утром пришла фотография и приказ о его задержании. Вы что-то знаете об этом?

Инспектор не обратил внимания на напряженность в ее голосе.

– Если вас не затруднит, вы не могли бы отвезти меня к Тересе? Мне нужно задать ей несколько вопросов. Обещаю, что по дороге все вам расскажу.

– Хорошо, садитесь, – смягчилась Мирен.

Тереса Гарридо жила на четвертом этаже просторного дома, расположенного на углу Гран Вии и Доктор Арейльса.

– Вы считаете, что Карлос может быть убийцей? Это он тот человек в капюшоне, которого мы видели на записях с камер в районе Риберы? – спросила девушка, паркуя машину во дворе. Ей все еще было трудно поверить, что на записке, адресованной инспектору, нашли отпечаток Бонапарте.

– Нет. Это было бы слишком просто. Тем не менее мы не можем исключить его из списка подозреваемых, – ответил Андер. – Ясно одно: если убийца не он, кто-то должен был снять у него отпечаток пальца. Возможно, мы имеем дело с похищением. Каков мотив? Этого я не знаю.

Тереса открыла дверь, страшно встревоженная: еще бы, все газеты Бильбао утверждали, что ее муж – главный подозреваемый в жестоких убийствах. Она быстро впустила полицейских в дом, опасаясь, что кто-то из соседей может подслушать разговор. Женщина приготовила им кофе и села на край дивана.

– Что происходит, Мирен? Почему мне никто ничего не рассказывает? – нервно спросила она.

– Тереса, это инспектор Креспо из Эрцайнцы. Он здесь, чтобы помочь нам найти Карлоса, – ответила та, взяв дрожащие руки женщины в свои. – Но сначала он хочет задать тебе несколько вопросов.

– Да, конечно. Спрашивайте, инспектор.

– Сеньора Гарридо, я ознакомился с делом вашего мужа, поэтому пропущу те вопросы, которые уже задавали мои коллеги, – начал Андер.

– Спасибо вам.

– Ваш муж – преподаватель инженерного дела, верно?

– Да, он ведет промышленную инженерию в Школе инженеров в Бильбао.

– Вы не знаете, увлекается ли он историей? Я имею в виду, читает ли он книги на эту тему или коллекционирует их?

– Историей? – удивленно спросила Тереса. – У него техническая специальность и такой же технический склад ум. Мой муж организованный, методичный, кто-то даже скажет занудный. Но насколько мне известно, у него нет никаких книг по истории. Если хотите, можем посмотреть у него в кабинете, чтобы убедиться.

– Было бы здорово, – кивнула Мирен.

Женщина провела их по длинному коридору к крайней из дверей. Та была надежно заперта. Тереса вынула ключ из правого кармана и открыла замок.

– Вы все двери запираете? – спросил Андер.

– Нет, эта единственная с замком. Карлос боялся, что кто-то может проникнуть в дом и украсть проекты, над которыми он работал в университете.

– Понимаю.

Кабинет Бонапарте был просторным, с обширной библиотекой книг по инженерному делу. Они просмотрели все тома, но не увидели ни одной по истории. И уж тем более не встретили труда Геродота – джекпот, который Андер надеялся сорвать.

– Тереса, Карлос посещал какой-нибудь исторический клуб или состоял в какой-то ассоциации? – спросила Сарандона.

Женщина покачала головой.

– Как я уже говорила, его интересовала только инженерия и больше ничего. Он часто ходил на собрания и комитеты в Школе инженеров. За исключением работы, он все свободное время проводил со мной, – сказала она, едва сдерживая рыдания.

– Понимаю, Тереса. Прости нас, но мы были обязаны задать эти вопросы. Все ради того, чтобы продвинуться в поисках твоего мужа. – Мирен сжала ей плечо, пытаясь утешить.

– Мне только это и нужно. Чтобы вы не сдавались. Чтобы продолжали искать Карлоса.

Она снова расплакалась. Слезы застилали ей глаза и не прекращаясь струились по щекам. Пришло время заканчивать разговор. Андер кивнул Мирен, давая знак, что пора идти.

– Тереса, ты нам очень помогла. Не верь всему, что говорят в СМИ. Ты же знаешь, там часто пишут полную ерунду, – напомнила девушка. – Мы не оставим поиски Карлоса ни на минуту. Вот увидишь, рано или поздно мы его найдем.

Женщина кивнула. Андер внимательно наблюдал, как Мирен справляется со столь деликатной ситуацией. Ее твердость сильно удивила мужчину. Внутренний голос, который он воспринял как тень интуиции, подсказывал, что в будущем стоило рассмотреть кандидатуру Мирен для работы в Четвертой группе. Размышляя об этом, инспектор уже начал закрывать за собой дверь кабинета, как вдруг его взгляд задержался на картине, висевшей за письменным столом Карлоса.

– Простите, Тереса, эта картина принадлежит вашему мужу?

– Этот ужас? Да, он к ней особенно привязан, потому что получил ее в наследство от матери. Я ее побаиваюсь, честно говоря. Сколько раз я пыталась уговорить его снять ее, но Карлос даже прикасаться к ней не разрешает. Он ее обожает.

Андер приблизился к полотну, изображавшему нарядную даму в красном платье. На груди у нее лежал массивный кулон в форме солнечного круга. Женщина восседала на троне, держа в левой руке скипетр, а в правой – что-то непонятное. У ее ног, словно стражи, лежали два существа, которые могли оказаться как собаками, так и какими-то хищниками. Над головой дамы парил крылатый лев.

– Можно я ее сфотографирую? – спросил мужчина, не оборачиваясь.

– Конечно, инспектор.

Андер сделал несколько снимков – потом он отправит их Икеру Артеаге. Закончив, он вышел из кабинета и протянул Тересе руку.

– Вы нам очень помогли, сеньора Гарридо. Не переживайте и помните, что вам сказала Мирен, – пока не доказано обратное, ваш муж остается невиновным, несмотря на заявления прессы. И еще рекомендую вам выключить телевизор.

– Спасибо, инспектор, – сказала Тереса с облегчением.

Мирен обняла женщину, и полицейские покинули здание.

Шум улицы помог отвлечься от чувства ужасной тяжести, грузом лежащей на душе. Ритм города, всегда такой ровный, вернул Андера к реальности. На мгновение он забыл о волне недоверия, которая накрыла его после общения с Тересой и особенно после посещения кабинета с запертой дверью, за которой Карлос Бонапарте работал над подготовкой к лекциям и трудился над своими исследованиями.

– Что-то не так?

Девушка заметила выражение лица инспектора: у него на лбу появились глубокие морщины и он встревоженно нахмурился.

– Не знаю, Мирен. Что-то не сходится.

Агент стала грызть ноготь – она всегда делала это в ожидании плохих новостей. Как бы сильно она ни сочувствовала Тересе, Мирен все-таки тоже заметила странности.

– Картина, – наконец сказала она.

Андер кивнул.

– Именно, картина. У меня такое ощущение, что этот портрет как тайная дверь, что ведет в неизведанное место. Место, о котором даже Тереса Гарридо ничего не знает.