Он зашагал по залу к выходу.

Будет разбираться дальше.

И когда телефон завибрировал в его руке, Адам даже не посмотрел на дисплей, процедил сквозь плотно сжатые губы:

— Дарина, черт побери, где ты?

— Я на Дарину никак не тяну, Адам, — раздался в трубке спокойный, негромкий голос Владимира, и его тихий смешок резанул по натянутым нервам. — Но она рядом. Поэтому без паники, хорошо?

Адам остановился. Вдохнул, выдохнул и дальше продолжил путь, выжигая воздух из легких и заставляя сердце бешено колотиться в груди.

— В смысле, блядь, без паники?..

— Слетела твоя красота, — донесся до него голос Владимира, — но приземлилась мягко. Больше всего пострадало самолюбие. Ну и, может, моська, которой она влетела в снег.

— Володь…

— Владимир! — почти сразу же вторила где-то рядом Дарина.

Адам сквозь гул в ушах услышал негромкий смех друга. Смешно ему, блядь!

С другой стороны, чего ему не ржать-то! Не его тут скручивает от тревоги.

Которая, кстати, нихрена не отступала. Должна, но, хера, основательно застряла под ребрами.

Дарина попала в аварию! И если бы не Володя…

Мысль обожгла, как током. Но как, черт побери, он оказался вместе с Дариной?! В голове крутились обрывки вопросов, не складываясь в картину. И труба у него работала… Хотя вот тут впору было бы удивиться, если бы у него она не работала. У этого товарища всегда всё работало.

Адам вылетел на улицу, и холодный воздух ударил в лицо. Он тут же ринулся к таксистам.

— Координаты дай, где вы! — бросил он в трубку, подбегая к первой же машине.

— Сейчас скину. Но трасса одна, все равно не промажешь, — невозмутимо ответил Владимир.

Втащит он ему… За это спокойствие, чесслово.

Таксист, видя, что клиент спешит молча распахнул дверь. Адам, даже не спросив цену, нырнул в салон, швырнув сумку на сиденье.

— Поехали, шеф, — бросил он водителю, продолжая прижимать телефон к уху.

На телефон пришло сообщение с геометкой. Адам, хмурясь, всматривался в ничего не говорящие ему координаты. Разберется по ходу.

— Дай мне Дарина, — попросил он, прикрывая глаза.

— Адам…

Её голос звучал чуть встревоженно. Оно и понятно. Испугалась девочка… Тут мужик словит эмоцию. И он дебил! Куда отправил её?! Сидела бы спокойно дома! Нет, ему же понадобилось, чтобы она его встретила!

— Дарин, ты как?

— Жива, здорова, но вот моя «полюшка»…

— С машиной разберемся, — перебил он. Машина это только железка. Не более.

— Без эвакуатора никак ее не вытащить.

— Вытащим, не переживай.

— Ну, как не переживать! Это же «полюшка»!

Вот точно девочка…

Если он сейчас ей скажет, что купит новую «полюшку», она услышит?

— Я тебя услышал. Всё с твоей «полюшкой» будет хорошо. Сама как? ин, Руки-ноги на месте?

— Да цела, говорю же. Ты меня не слышишь?

Ну это кто кого не слышал.

В голове, кстати, продолжал стоять гул. Адам ловил отходняк. Никогда ни за кого так не переживал. Казалось, все внутренности вывернуло наизнанку.

— Все со мной хорошо, правда, — сказала Дарина тише, будто успокаивая его. И явно успокаиваясь сама.

— Я еду. Сядь в машину Вовы и грейся.

Таксист поймал его взгляд в зеркале заднего вида.

— Жена слетела с дороги?

— Будущая, — на уровне инстинкта ответил Адам, не отрывая взгляда от окна.

— Предложение-то сделал? — не унимался таксист.

Он пытался его отвлечь, и Адам это смутно понимал.

— Нет. Завтра планировал.

— И кольцо есть? — прищурился мужик.

— Есть.

— Ну тогда поездка за мой счёт.

— Мужик, не дури, — мотнул головой Адам.

— У меня тоже жена… — таксист на секунду замолк, глядя на дорогу. — Один раз вот так… зимой. И если бы не два парня, которые не проехали мимо, остановились… не было бы у меня сейчас моей Стаськи. Поэтому без разговоров даже.

Горло как-то странно и туго свело, и Адам отвернулся к запотевшему стеклу, сжимая телефон в руке.

Потом молча полез в карман и достал визитку.

— Возьми.

Таксист взял прямоугольник, прочитал, хмыкнул.

— Серьезно? У меня сын спортсмен, поломался малость…

— Если дорога не смущает — привози.

— И привезу! — хохотнул мужик.

Место, где Дарина слетела с трассы, они увидели сразу. Его выдавало неестественное скопление машин на обочине. Впечатляющее и тревожное зрелище.

— Что за…, — начал Адам и не договорил.

— Так проезжающие тормозят, — пояснил таксист. — Вот сразу видно, что вы приезжий и северных законов не знаете.

Не знал он. Этих негласных правил дорог, где каждый водитель потенциальный спасатель. Здесь они ещё продолжали действовать. Здесь свои законы и порядки.

Таксист еще не успел как следует затормозить, как Адам уже выпрыгивал из машины на ходу.

Он сразу увидел Дарину, стоящую рядом с Владимиром. На её плечи был накинут плед. Она обернулась на шум очередной подъехавшей машины.

Он раскинул руки. Жест, не требующий дополнительной трактовки.

И она тотчас бросилась к нему.

Живая… Целая…

Вот теперь Адам всё видел собственными глазами.

Она с метр не добежала до него, поскользнулась на том самом предательском льду, что уже раз сыграл с ней злую шутку. Но на этот раз он был рядом. Он успел. Адам резко шагнул вперед и подхватил ее, прежде чем она успела упасть, прижал к себе так сильно, как мог.

— Адам, я…

Он не дал ей договорить. Перекрыл её слова своим ртом. Начал целовать. Сначала лицо. Ледяные щёки, влажные от снега скулы, закрытые веки. Целовал жадно, бессистемно, куда попадал, сметая всё на своём пути.

Потом, наконец, нашёл её губы. И тут его прорвало.

Это был не поцелуй, а пиздец, вырвавшийся наружу. Сначала просто жёсткое, почти болезненное прижатие, некая проверка на прочность, на реальность. Потом в нём проснулся голод, дикий и слепой.

Он соскучился! Вот теперь да… Он впился в её губы, в её дыхание, пытаясь вдохнуть в себя её нежность, тепло, чтобы растопить лёд, который сковал его изнутри с того самого звонка.

Адам впивался в неё так, будто хотел раздавить дистанцию, эти чёртовы километры, эту трассу, эту случайность, что едва не отняла её. В этом поцелуе была вся его немыслимая, ошалевшая от ужаса ярость на весь мир и щемящая, до дрожи в коленях, слабость от осознания, что могло бы случиться

— Больше никуда одна не поедешь, — выдавил он, с силой прижимаясь лбом к её лбу, впиваясь в неё взглядом

— Я нормально вожу, — попыталась возразить Дарина.

— Не спорю, — его дыхание обжигало её кожу. — Но не по ночам. И не на оледеневшей трассе.

Таксист вышел из машины, громко хлопнув дверью.

— Вот теперь точно вижу, что невеста, — кивнул он с одобрением.

На лице Дарины промелькнуло удивление, щёки залились румянцем. Адам чуть сильнее сжал её руку в своей.

Потом он повернулся к таксисту и крепко, по-мужски, пожал его ладонь. Дело было не в деньгах. Совсем не в них. Это было что-то гораздо большее — молчаливое братство, понимание, которое не требует слов.

— Жду твоего звонка. Обязательно позвони, — сказал Адам.

— А вот и позвоню, — мужик широко улыбнулся, и от него буквально исходила позитивная энергия. Он натянул потрёпанные перчатки. — Так, что тут у нас?

И он уверенно направился к группе людей у обочины, готовый помочь.

Адам с Дариной тоже пошли за ним.

Остановились у Владимира:

— Ты вообще как тут оказался?

Они похлопали друг другу по плечам.

— Должен же был кто-то за твоей красотой присматривать. Ты говорил прилетаешь… Я выехал тебя встречать. Смотрю, а впереди знакомая тачила.

Так. Понятно, что ничего особо не понятно. Но похер.

Машину Дарины вытащили. Дарина сразу бросилась бегать вокруг неё, благодаря всех тех, кто помог.

— Прикурить есть? — спросил Адам, стоя рядом с Вованом и тоже благодаря тех, кто откликнулся, не проехал мимо.

Володя достал сигарету.

— Ты ж не куришь.

— Закуришь тут с вами.

Машины разъехались. Они остались втроем.

— Я поеду первым, — предложил Володя.

— Давай.

Адам закинул сумку на заднее сиденье «поло» Дарины и протянул руку. Девушка вздохнула. Потом вздохнула вторично уже более театрально и протянула ключ.

Терлоев кое-как уместился.

— Что за лилипуты тут сидят, — проворчал он, настраивая под себя сиденье и руль.

Дарина ещё раз вздохнула.

— Я плед забыла кому-то вернуть.

— Баш на баш вышел.

Они тронулись.

И проехали нет ничего. Может, километр, может, меньше. Как раз попалась небольшая выемка в трассе, куда он и свернул.

Не глуша мотор, повернулся к Дарине.

Та тоже смотрела на него.

И молчала.

Он мотнул головой.

— У меня седые волосы появились, ты понимаешь? — выдохнул он и потянулся к ней рукой. Забрался под шапку, потом и вовсе смахнул её и обхватил пятерней затылок Дарины.

И снова он целовал её. На этот раз совсем по-другому. Без ярости и отчаяния, а с бесконечной, пронзительной нежностью, которая продолжала крыть его изнутри.

Никогда ничего подобного он ранее не испытывал. Его губы мягко, но властно скользили по её губам. Дарина отвечала. Трогала его в ответ своими губами, толкалась языком вперед. Что-то даже мурчала или стонала. Он не разобрал.

И, оторвавшись, Адам сказал:

— Я люблю тебя.

Дарина ахнула.

А потом всхлипнула.

— Ну здрасти. Тут ей парень в любви признаётся, а она вздумала плакать.

Дарина, ничего не отвечая, с отчаянной решимостью несколько раз дернула ремень безопасности. Проклятая лента заела, не желая отстёгиваться. Но по итогу она с ремнем справилась и буквально кинулась в объятия Адама.

Непонятно, как они это сделали, учитывая их громоздкие зимние куртки и тесное пространство машины, но через мгновение Дарина оказалась на нём верхом, вцепившись в него.

Она обхватила его лицо ладонями, и, вторично всхлипнув, сжала его скулы, заглядывая в глаза.

— И я… И я тоже, чёрт побери, люблю тебя, — выдохнула она, а дальше засмеялась и чуть тише добавила: — И ругаться тебе под стать начала.

Предполагалось, что сначала они поговорят.

Обнимутся, сядут, выдохнут пережитый страх и сделают еще что-то неторопливое и приличное.

Ни черта.

Как только дверь в его корпус захлопнулась, защелкнувшись на замок, от предполагаемых планов не осталось и следа.

Их захлестнула единая, неистовая волна. Они начали лихорадочно, с четко транслируемым нетерпением избавлять друг друга от одежды.

Пальцы Адама скользили по молнии на ее куртке, он срывал пуговицы на ее кардигане, не в силах ждать ни секунды. Он едва не рычал, издавая низкий, хриплый звук, рвущийся из самой груди, в животной жажде добраться до кожи, до тепла, до обнаженного тела Дарины. Он охренеть как соскучился.

Он должен чувствовать ее! Не через одежду, а непосредственно. Должен осязать каждую пядь, чтобы мозг наконец поверил, что она здесь, она с ним. Она цела.

— До кровати не дойдем? — чуть прищурив глаза и стягивая с него лонгслив, уточнила Дарина.

А у самой в глазах уже нескрываемое желание и поволока.

Их взгляды скрестились. И под воздействием этого контакта Дарина пошла дальше. Стянула с плеча бретельку майки, обнажая себя дальше.

Ответной реакции Адама долго ждать не пришлось.

— А она тебе нужна, эта кровать?

По его телу прошла вибрация. Пах прострельнуло очередной волной дикой похоти.

Он шагнул к Дарине, прижал ее к стене, ощущая, как тонкая ткань ее лифчика нервирует его нервные импульсы.

На Дарине по-прежнему было слишком много одежды.

Глаза девушки распахнулись, губы тоже приоткрылись. Искусанные его губами, они звали, манили.

— А может, в ванной? — Ее голос дрогнул, когда его губы прошлись по чувствительному местечку за ухом. — Мы начали там… и не закончили…

— Дарин, я тебя сейчас укушу, — прошептал он ей в губы, вкладывая в слова всю ту дикую, сводящую с ума нетерпеливость, что пульсировала в нем.

— Кусай.

Оба тяжело дышали, груди вздымались в едином ритме. Они не могли перестать трогать друг друга.

Его ладони, шершавые и горячие, скользили по ее спине, впивались в ее ягодицы, прижимая к себе так, чтобы она чувствовала его жесткое возбуждение.

Он покрывал ее тело поцелуями. Еще и еще. Ему было бесконечно мало. Из горла вырывались уже даже не стоны, чертовы хрипы.

Накрыл грудь, которая идеально умещалась в его ладони. Идеальная, чистый секс.

В висках стучало сильнее. Какая же она… Сожрет же сейчас! Всю!

Адам большим пальцем провел по уже затвердевшему соску через ткань бюстгальтера, а потом отстегнул проклятую застежку, наконец его ладонь вся целиком легла на ее грудь, и он застонал, ощущая эту совершенную тяжесть.

Дарина прикрыла глаза, не скрывая кайфа. Ей нравилось…

Да ты ж его умница! В груди бурлило.

Ее пальцы впивались ему волосы, когда он опускался ниже, целуя ее грудь, смыкая губы на одном соске, затем на другом, лаская их языком, заставляя ее стонать все громче и громче.

Дарина скользила руками по его спине, ощупывая каждый мускул, каждую выпуклость, спускались ниже, к поясу джинсов, которые все еще сковывали его. Она потянула его на себя.

— Ванна, — все-таки повторно выдохнула она, когда его пальцы нашли путь под резинку ее трусов, коснулись влажного тепла. — Адам, пожалуйста… Душ…

И как тут устоять, когда так просят?

В несколько шагов, не разжимая объятий, они влетели в ванную комнату. Адам одной рукой рванул шторку, а другой повернул кран, и ледяные, а затем быстро теплеющие струи хлынули на них, на пол, на запотевшее зеркало.