Она стояла у кухонного окна, сжимая в ладонях уже остывающую чашку кофе.

Приехал…

Как и обещал. Хотя в чем-в чем, а в обещаниях Адама Терлоева Дарина не сомневалась.

Она видела, как его черный «мерс» притормозил у подъезда. Ждала ли она именно его? Кто ж теперь разберет.

Она уезжала, вот что имело значение. Все остальное тонуло в густом тумане прощаний.

Адам вышел из машины, его высокая фигура в темной парке четко вырисовывалась на фоне серого вечера. Он не смотрел по сторонам, его шаги были быстрыми и целеустремленными, когда он направился к подъезду.

Дарина отставила чашку, и кофе расплескался по столешнице.

Она вышла в прихожую, где уже стояла мама с блестящими от слез глазами.

— Мам, даже не смей…

— Уже и слезу пустить нельзя.

— Нельзя.

Резкий, настойчивый звонок в дверь разрезал воздух.

Дарина открыла и улыбнулась. Почти радостно.

— Готова? — спросил Адам.

— Да.

И снова, как и всегда в его присутствии, у Дарины перехватило дыхание. Какой же он…

Они перетаскали ее вещи сначала к лифту, а потом к его машине. Сердце ныло и щемило от каждой сложенной в багажник коробки, от каждого взгляда, украдкой брошенного на родной подъезд.

На пороге Дарина обняла родительницу, чувствуя, как та мелко дрожит.

— Приеду — наберу. Анатолию привет, — выдохнула Дарина, целуя мать в щеку.

— И я тебя тоже люблю, дочка, — прошептала та в ответ, сжимая ее в объятиях так, будто боялась отпускать.

На перроне царила привычная суета, но для Дарины мир сузился до одного человека. Адам вез ее самый тяжелый чемодан.

При этом он хранил видимое спокойствие, за которое отчего-то хотелось ему врезать. Ну да, логика вышла из чата. Такое тоже бывает.

Ее же саму не просто штормило от эмоций.

Ее подбрасывало!

И зачем она только позволила себя проводить?!.. Уехала бы по-тихому.

Ага. И кого она обманывала? По-тихому. Как же.

Он проводил ее до купе, уложил чемодан и другие коробки. В тесном пространстве пахло деревом, чистым бельем и его одеколоном.

— Все, — коротко сказал он, обернувшись к ней.

Они стояли друг напротив друга секунду, которая показалась вечностью. Ни объятий, ни поцелуя, ни даже касания руки.

Только взгляды…

— Спасибо, — наконец, выдавила она.

Адам кивнул, развернулся и вышел из купе.

Она едва не бросилась за ним в коридор. Нет, точно слабачка.

Дарина досчитала сначала до десяти. Потом еще раз до пятнадцати.

И лишь потом развернулась и посмотрела в окно.

Адам стоял на перроне, засунув руки в карманы парки, не двигаясь. Просто стоял и смотрел на ее окно, пока поезд не дернулся с места. И продолжал стоять, превращаясь в черную, почти неразличимую точку.

Только поздно ночью под ритмичный стук колёс, который отсчитывал километры, Дарина поняла, что не связалась с девчонками. Не написала, когда приезжает. Значит, её никто не встретит.

Всё вылетело из головы. Ещё и Адам… Не провожай он её, она бы точно вспомнила про девчонок.

Ну и ладно. Сама справится.

Дарина заняла нижнюю полку.

На этот раз у неё была попутчица, ми болтливая женщина лет шестидесяти, которая рассказывала о своём огороде, внуках и рецепте невероятно воздушных сырников. Они болтали ни о чём, и это «ничто» оказалось удивительно целительным, позволяя мозгу отдохнуть от тяжёлых размышлений.

Но когда поезд, наконец, затормозил на её станции, а она выкатила чемодан на пустынный перрон, прежняя уверенность куда-то испарилась.

Было темновато и откровенно жутковато. Фонари стояли редко и светили тусклым, желтоватым светом, отбрасывая длинные, искажённые тени.

Не тот она рейс выбрала. Ой, не тот. Надо было подгадать, чтобы прибывал в светлое время суток.

Хотя часы и показывала семнадцать двадцать.

— Дарина? — раздался справа низкий, грудной голос.

Рядом с ней остановился высоченный детинушка. Метр девяносто как минимум. И в шапке с помпоном. Отчего-то этот помпон вызвал у Дарину легкую улыбку.

Этот несерьёзный помпон так контрастировал с широкими плечами парня и его суровым, неразличимым в полумраке лицом.

Она инстинктивно чуть подалась назад, сильнее сжимая ручку чемодана. Мало ли что. Освещение на платформе было откровенно плохим, а вокруг, кроме них, ни души.

Станция не пользовалась популярностью.

— Да, — с легкой настороженностью отозвалась Дарина.

— Я — Касьян, — сразу же представился детинушка, остановившись перед ней. Его голос был низкий и немного хрипловатым.

Дарина ахнула.

— Ты тот самый парень, который принимал роды у моей подруги?!

Мысль о том, что перед ней стоит тот самый человек, совершивший маленькое чудо, переполнила ее. Она была готова уже за одно это расцеловать его прямо здесь, на перроне.

— Вроде того, — как будто речь шла о чем-то обыденном, он повел плечами, точно ничего сверхвыдающегося не произошло и каждый день студент медицинского универа принимал роды.

Его спокойствие было разительным контрастом на фоне ее бури. Дарину же подбросило от эмоций, и слова вырвались сами, прежде чем она успела их обдумать:

— Можно я тебя обниму?

Касьян едва заметно скривил губы.

Где-то это она уже видела. И не раз.

— Хм… в Адам мне не втащит?

Но тут же, без лишних слов, он сделал шаг вперед.

Дарина тоже сделала шаг навстречу, и они едва не столкнулись. Рассмеялись, и лишь после этого Дарина его обняла.

— Я тоже благодарна тебе. Если бы не ты и Соня…

— Да ладно, — коротковато бросил он. Потом его взгляд упал на чемодан. — Это все твои вещи?

— Пока да, — кивнула она.

— Не густо.

Он ловко перехватил ее чемодан и покатил его к выходу с платформы. Дарина поспешила за ним, едва поспевая за его широким шагом.

Вот оно, это самое волшебство. Не успела сойти с поезда, как оно сразу же обрушилось на нее, сбивая с ног.

— Как Дина и малышка? — спросила она, подстраиваясь под его ритм.

— Думаю, хорошо.

И тут Дарина чуть замедлилась. В голове сложилась картинка, которая вдруг перестала сходиться. Ее шаги замедлились.

— А ты разве не от…

Она резко замолчала, чувствуя себя дурой. Неужели она реально решила, что Касьяна Терлоева, человека, приехавшего отдыхать, попросили метнуться до вокзала Костровские? Что у них никого не нашлось другого или Ян сам не мог подъехать?

Бред же. Полная ерунда.

Тогда получается…

Мысль ударила с новой силой. Жар опоясал Дарину, пройдя от щек до самых кончиков пальцев.

— Касьян, тебе звонил Адам? — вопрос вырвался сам.

Он фыркнул.

— Дождёшься от него звонка. Сообщение скинул. С номером поезда и скрином прибытия.

Ее губы сложились в удивлённое «о». Что тут еще подумаешь и скажешь…

Лариса её ожидала в «Крыле».

— Ну наконец-то!

— Как Дина? Она в больнице? Как назвали малышку?

Лариса широко улыбнулась.

— Соней.

— О-о… Не неожиданно.

— Ты как, с дороги отдохнешь или сразу махнем в больницу?

— Так время-то!

— И что?

И правда…

— Тогда дай мне полчаса.

Лорчик демонстративно посмотрела на часы.

— Засекла.

За Дариной пока остался тот же номер. Она взяла ключи на ресепшене.

Всё вроде как и в прошлый раз. И всё иначе.

Первым делом она встретилась с Яном, который находился на месте.

— Как Дина? Как Сонечка?

Дочку они назвали Соней. Для всех это оказалось логичным решением.

— Мои девчонки в норме. Динка ноет, что хочет домой. Но положено четыре дня минимум наблюдаться, значит, будет лежать.

— Самому-то не хочется их забрать?

— Конечно хочется!

Он запустил пятерню в короткие волосы и далее выдал:

— И нажраться ещё хочется.

Его уставшее лицо сияло от радости.

Несколько раз видела Владимира. Один раз Касьяна. Вокруг него вились три девчонки. Он вроде бы с ними и общался, но как-то излишне ровно. Не скажешь, что пацану двадцать лет. В её памяти все двадцатилетние парни были придурками.

Дину с Сонечкой забирали всей толпой. Как полагалось с шариками и прочими атрибутами выписки. Дарина с Ларисой на перебой пытались подержать малютку, но папочка оказывался шустрее.

Они посидели всей дружной компанией у Костровских. Ян при каждом удобном случае целовал и прижимал к себе жену. Дина выглядела уставшей, но счастливой.

— Девчонки, я родила… Понимаете, родила, — она не стеснялась своих слез.

— Конечно, родила, дурочка! — Лора обняла её. — Или ты за девять месяцев ещё не осознала эту мысль?

Дарина понимал Дину. Когда человек переживает ад, физической насилие, долгую реабилитацию, в том числе и пластику, когда ему ставят неутешительный диагноз и говорят, что она никогда не сможет иметь детей, тут будешь сомневаться до последнего. Просыпаться ночами, подрываться и молиться.

Они посидели недолго. Малышка расплакалась, требуя тотального внимания родителей.

Гостей проводили. Ярловы докинули Дарину до «Крыла».

Завтра с контейнером приходила её машина. Мама отправила. Не без содействия Анатолия, о чем и сообщила после нескольких наводящих вопросов дочери.

Прошло ещё три дня. Завтра Дарина приступала к работе. Она успела обустроиться. Номер до конца месяца был закреплен за ней. Она пыталась говорить с Костровскими, что готова платить за него аренду или как это правильнее сказать. Но натолкнулась на та-акой взгляд Яна, что поспешно замолчала.

Да, иногда всё-таки лучше молчать.

Дарина только достала ингредиенты для домашней маски и принялась их смешивать, как телефон пиликнул, оповещая о сообщении.

Она тотчас метнулась к аппарату. Ну и пусть это будет реклама или очередной спам! Она должна была проверить, она просто обязана!

Экран, как назло, отреагировал не сразу. Пальцы скользнули по стеклу, оставляя жирные пятна от витамина А.

— Черт, — вырвалось у нее.

Попробовала второй раз, нажала увереннее и снова мимо.

— Да что ж такое-то?

И вроде бы умом понимала, что с вероятностью в девяносто девять процентов там окажется нечто совершенно неинтересное, какая-нибудь спам-рассылка, но у нее внутри буквально подгорало от любопытства.

В конечном итоге, плюнув, она обтерла липкие руки прямо о свой домашний костюм, схватила, наконец, телефон и разблокировала его.

Сообщение состояло из одного-единственного слова.

«Встретишь?»

Дарина моргнула, перечитала. И по телу разлилась такая волна радости, что она едва не затанцевала на месте. Ноги сами задвигались в странном, счастливом подобии танца.

Быстрыми пальцами она вывела ответ:

«Конечно! Присылай номер поезда».

«Я на самолете».

Дарина смутно представляла, где вообще находился ближайший аэропорт. Пофиг! Узнает!

«Тогда номер рейса»

В ответ прилетели довольные смайлы и четкая фотография билета.

«Через три часа буду у вас».

«Я успею».

«Осторожнее за рулем».

И уже серьёзный смайл в придачу.

Дарина кинулась в спальню переодеваться, на ходу вбивая в поиск адрес аэропорта. Навигатор хладнокровно показал, что ехать предстояло не менее двух часов. И снова пофиг! Она успеет.

Самолет приземлился вовремя, и всё ещё горел знак «пристегните ремни», как многие пассажиры, словно подчиняясь единому порыву, повскакивали с мест, торопясь и толкаясь. Им подгорало.

Адаму тоже подгорало, каждая секунда простоя казалась вечностью. Он снова посмотрел на часы. Дарина уже, наверное, приехала?

Не видел её сколько… В груди разрастался жар. Сожрет же. Сразу же.

Адам включил телефон, пальцы почти не слушались от нетерпения, и набрал ее номер.

«Абонент вне зоны доступа…»

Что за херня…

Адам нахмурился, в глазах мелькнуло недоумение, смешанное с досадой. В смысле вне зоны? Не может быть. Наверное, телефон разрядился в дороге. Плохо, конечно, но не смертельно. В аэропорту же наверняка есть розетки, где можно зарядить.

Неприятный сжало ребра.

Дарина просто ещё едет… Добирается.

Он резко поднялся, достал свою дорожную сумку. Но, как назло, толпа в проходе почти не двигалась, образуя живой, неторопливый затор.

Багажа у него не было, поэтому, едва вырвавшись из салона, он сразу ринулся к выходу в зал прилета. Глаза бешено сканировали толпу. Где Дарина?.. Неужели не приехала? Или они не могут найти друг друга?

Он снова огляделся. И снова.

В залах особо и народа не было. Не увидеть друг друга при таком раскладе та ещё задачка.

Нехорошее предчувствие закручивалось внутри тугой спиралью, с каждым витком все больнее бьющей под ребра. Адам снова набрал номер, впиваясь взглядом в экран, и снова тот же равнодушный голос автоинформатора: «Абонент вне зоны…»

Черт.