Они вошли под воду, и она обрушилась на них, смывая остатки стресса, страха, дорожной пыли, оставляя лишь чистую, животную сущность.

Вода делала их кожу скользкой, чувства еще более обостренными. Адам прижал ее к прохладной кафельной стене, и его рот снова нашел ее грудь, теперь уже под струями воды. Он ласкал ее, покусывал, заставляя выгибаться навстречу. Подставлять свое тело. Так, как ему нравилось.

Он добрался до развилки между ее ног. Коснулся. Сначала осторожно. Потом более нахраписто. Она была горячей и влажной! И вода тут ни при чем! Он водил пальцами по ее нежнейшей плоти, находил чувствительный бугорок.

— Адам…

Ему было мало!

Он опустился перед ней на колени прямо под водой. Его руки обхватили ее бедра, а рот приник к самому сокровенному. Язык нашел ее клитор, и Дарина вскрикнула. Он целовал ее, не в силах оторваться.

Она должна снова кончить от его языка. Она тряслась, опираясь на него, ее тело напряглось, приближаясь к пику.

— Нет… стой… я хочу с тобой, — застонала она, пытаясь оттянуть его голову.

Он поднялся, тяжело дыша. Дарина тотчас потянулась к нему, а потом передумала. Развернулась к нему спиной, выпятив попку.

Он вплел пальцы в ее мокрые волосы. Погладил.

А потом вошел в нее одним резким, уверенным движением, заполнив ее полностью. Они оба застонали. От облегчения, от этого долгожданного соединения, от легкой боли и наслаждения.

Адам начал двигаться, и каждый толчок был глубже, сильнее под струями воды, которые текли по их телам. Ее стоны, его хриплое дыхание, шлепки тел, шум воды — все слилось в одну симфонию жадного, отчаянного соединения.

— Я так по тебе скучал, — простонал, вгоняя себя в нее снова и снова. — Ты не представляешь… Черт, Дарина…

— Я с тобой, — задыхаясь, ответила она, цепляясь за него, дотягиваясь туда, куда возможно. — Люблю тебя… Люблю.

Их оргазм накатил внезапно и мощно, вырвавшись из самых глубин, сметая все на своем пути. Он вскрикнул, вдавливая ее в стену, его тело напряглось и затряслось. Она кончила следом, с тихим, прерывистым стоном, чувствуя, как ее собственное тело разжимается в сладостных спазмах. Они замерли под водой, тяжело дыша и по-прежнему прижимаясь друг к другу.

Позже они заказали ужин в номер.

Номер Адама был куда просторнее, чем ее. Двухспальный коттедж для семьи.

Все-таки дизайнеры постарались на славу. Такой комфорт и уют редко где можно встретить.

Пошел снег. Морозный узор причудливо расписывал стекла окон. Внутри же было тепло и уютно, пахло хвоей.

— Я зверски голоден.

— В самолете не кормили?

— Шутишь? На внутренних перелетах и покормить? — Адам фыркнул, устраиваясь поудобнее. — Хорошо, хотя бы воду носили, а то некоторые…

Он не договорил, лишь многозначительно поднял бровь, и Дарина с готовностью представила картину этих «некоторых» в салоне эконом-класса. Пока он говорил, она осмотрела гостиную. Есть диван и два кресла. Можно в них устроиться. Они выглядели невероятно уютными, так и манили пригреться.

Но как-то так вышло, что они перекочевали на огромную кровать у окна. В целом она не возражала. Совсем не возражала, особенно когда за стенами завывала вьюга, а здесь было так тепло и безопасно.

Ужин, заказанный из ресторана санатория, оказался плотным и невероятно вкусным. Не зря его поваров так хвалили. Дарина ела с наслаждением, замечая, как Адам наблюдает за ней с довольным прищуром.

— Ну ты чего? — смутилась она.

— Мне нравится, что у тебя здоровый аппетит.

Она пожала плечами. Она, между прочим, тоже энергию потратила.

И судя по тому, как топорщился пах Адама, потратит еще. Поэтому съест-ка она вот тот кусочек

тоже.

Когда с последним блюдом было покончено, Адам убрал подносы на прикроватный столик.

Дарина не без удовлетворения за ним наблюдала. Ухаживает… Старается… А на нее что-то такая ленность напала. Даже двинутся лень.

Адам куда-то отлучился. Точнее, отошел к чемодану. Она легла спиной на подушки, наблюдая за ним.

Он почти сразу же развернулся к ней лицом. И начал наступать. Дарина довольно улыбнулась, по низу живота растеклось тепло.

Она не ошиблась. Будет второй заход.

И она совсем, вот совсем не против.

Но хищная улыбка и не менее хищный блеск в глазах мужчины немного сбивали с толку. А еще была какая-то безбашенная, шаловливая улыбка.

Адам остановился у кровати. Но не спешил на нее забираться.

В смысле на кровать. Ну и на Дарину тоже, чего уж.

Дарина сразу инстинктивно подобралась. Что он задумал? И вот как адекватно реагировать на этого парня? Правильно, никак.

— Подразумевалось, что это будет происходить как-то иначе. — Адам чуток наигранно прочистил горло.

Дарина привстала, оперевшись на локти.

— Мне пора начинать стрематься? — Она попыталась перевести разговор в шутливую форму, но ее собственный голос дрогнул.

Пусть у него на лице сейчас сияла довольная улыбка, но чуйка кричала, что что-то сейчас будет. Что-то важное.

А Дарина с недавних пор пообещала себе прислушиваться к тому, что нашептывает ей интуиция.

— Можешь. Не одному же мне стрематься, — Адам подмигнул ей, — тем более, когда меня сдал таксист.

Дарина заерзала, даже свела брови на переносице, силясь вспомнить, что именно говорил тот самый таксист. Приятный мужик, кстати. И тоже помог. Ее на секунду отвлекла и удивила мысль о том, сколько людей остановилось, чтобы помочь незнакомой девушке.

А потом она вспомнила…

Сказать вслух она ничего не успела.

Адам протянул раскрытую бархатную коробочку, в которой сияло белое золото с приличным, переливающимся всеми огнями, камнем.

— Адам…

Сердце Дарины замерло, а потом забилось с бешеной скоростью. В глазах потемнело от переизбытка чувств. Она подняла на Адама широко распахнутые глаза, в которых смешались неверие, восторг и щемящая нежность. Из груди вырвался не то вздох, не то сдавленный смешок. Она не могла отвести взгляд от сияния, которое казалось ярче всех звезд за окном, и медленно, почти не веря, подняла дрожащие пальцы к губам.

— Примешь?

Адам продолжал добродушно не то усмехаться, не то улыбаться.

А у самого желваки на скулах заходили.

— Прямо вот так?

— А чего ты хочешь от мужика, расхаживающего голым по трассе?

— И правда.

Шум в ушах усиливался.

Кольцо…

Со всеми вытекающими.

— Знаешь, Терлоев, — начала она и тоже прочистила горло, садясь уже более прямо. — Извини, что по фамилии. Ты же несколько раз меня по фамилии величал…

— Это принципиальный вопрос?

— Не перебивай!

Мужские брови изогнулись четче.

— Как ты там сказал? Подразумевается, что это как-то будет происходить иначе… Я сейчас про свой ответ. По жанру классики я же должна взять время на «подумать». Правильно?

— Нет.

Адам поставил колено на край кровати.

Хищник в мужском обличии… Как есть.

— Вот и я решила, что не надо нам классики. — Ее голос охрип. Она протянула руку к Адаму. — Надевай. Я принимаю твое предложение. Если уж мы начали общение так весело, то не будем изменять традиции.

Он надел кольцо. А потом рывком притянул ее к себе.

И долго целовал.

Очень долго.

А она отвечала.

Они снова оказались без халатов. На этот раз занимались сексом медленно, никуда не спеша, наслаждаясь каждым моментом. Когда Дарина двигала рукой, чтобы потрогать Адама, в воздухе мелькал блеск бриллианта.

Она приняла предложение! С ума сойти…

В номере оказалось шампанское, заказывать его не пришлось. Адам, не стесняясь собственной наготы, налил им по бокалу.

— И что дальше, Адам? — вбросила она очень важный вопрос.

Адам понял ее без лишних уточнений.

— У меня своя клиника…

— Боже…

Она спрятала лицо в ладонях. В висках застучало.

Адам настойчиво отнял их и заглянул ей в лицо.

— Эй, ты чего?

— Я абсолютно ничего не знаю о мужчине, которому сказала «да», — выдохнула она, и в глазах стояла неподдельная жуть.

Зато Адам явно забавлялся. Он почти усмехался, его брови поползли вверх.

— И что? Это критично?

Она не смогла найти слов, лишь быстро-быстро закивала головой, словно заводная кукла. Встала на колени на мягком матрасе, пошатнулась, нашла равновесие и потянулась к нему.

— И ты готов оставить клинику ради меня?

Происходящее не укладывалось у нее в голове. Ни под каким соусом.

Нет, она знала, что Адам не беден. Но собственная клиника… Ребят, это перебор! Мозг отказывался принимать очевидное.

Адам же, казалось, не проникся всей драматичностью момента. Он медленно закинул руки за голову и с ленивой улыбкой чеширского кота продолжил:

— Во-первых, клинику я не оставляю, — начал он с деланой невозмутимостью. — Она отлично продолжит функционировать без меня в качестве гендира и по совместительству остеопата. Раз в месяц или по необходимости буду мотаться в командировки. Плюс Касьян подрастает, он уже в деле.

Он сделал театральную паузу, давая ей впитать информацию, а затем наклонился чуть ближе, и его глаза сузились.

— Теперь я перехожу ко второму моменту. С чего ты, Дарина Керцаева, решила, что я делаю это ради тебя? Ты ошибаешься. Да-да, ошибаешься. Делаю я все это ради себя любимого. И только. Смотри за моими пальцами. Я получаю любимую женщину. — Он начал загибать пальцы. — И новые перспективы на новом месте. Свежий воздух опять же…

— Адам!

Дарина не выдержала и кинулась к нему на грудь, пряча разгоряченное лицо в основании его шеи и чувствуя как смех сотрясает его. Он обнял ее и тотчас перевернул в воздухе, опрокинув на спину и нависая над ней.

— И да. У меня тут вопрос принципиальный.

— Какой?

— С фамилией. Ты же возьмешь мою?

— Возьму. — Она даже не колебалась.

— Еще шампанского?

— Давай.

Пусть уж голова окончательно закружится.

Он протянул ей второй бокал.

— У меня тост.

— Слушаю.

— За наших мам.

Дарина зажала рот ладонью. Смех рвался наружу.

— Как они хотели нас познакомить…

— Со всеми вытекающими…

— Но мы справились без них.

— Судьба.

— Судьба.

Они поднесли бокалы друг к другу.

— Но Софья Маратовна… Адам, и она, и твой отец… они же поняли, что тогда произошло. В вашем доме.

Он успокаивающе погладил ее по голове.

— Дарин, моя матушка последние годы спала и видела, как бы меня женить. Поверь, она будет рада принять тебя повторно в нашем доме в качестве моей жены.

— Не удалось у них сватовство. Это я уже и про свою Марию Сергеевну.

Адам устроился рядом с Дариной.

— Твоей матушке повезло меньше. У моей-то остался еще Касьян. Он у нас хороший парень. Более жесткий, чем я, что ли. Но друзья у него такие же придурки, как и у меня, — с мягкой улыбкой проговорил Адам, крепче прижимая Дарину к себе. — Вот им она и займется плотнячком.

— А ты жесток, Адам…

Дарина, давя смех, уткнулась ему в плечо.

— Он же еще пацан совсем.

— Пара лет у него в запасе есть. Ничего, он справится. Я в нем не сомневаюсь.