Скоростной режим по приведению себя в порядок был немедленно активирован. Она вихрем влетела в ванную, одним движением скинула с себя домашнюю одежду. Вода в душе была включена на грани между прохладной и теплой, чтобы взбодриться.

Хотя она уже взбодрилась! И еще как!

Она мылась под аккомпанемент собственного учащенного сердца.

Вытершись наспех, она завернулась в полотенце и ринулась в комнату. Гардероб был изучен молниеносным взглядом. Выбор пал на темные джинсы, которые сидели идеально, и свободный свитер мягкого кремового оттенка.

Затем — мордочка. Вроде нет ничего такого критичного после тяжеловатой ночи.

Тоник, легкий увлажняющий крем. Тонким слоем тональное средство. Немного туши на ресницы, чтобы взгляд стал выразительнее, прозрачный блеск для губ и пару капель духов.

Последний взгляд в зеркало подтвердил, что она выглядит для завтрака очень даже ничего.

Все, она готова.

Ну или, по крайней мере, так хотелось думать.

Мама тоже прихорашивалась. Увидев выходящую Дарину, быстро спрятала тушь за спиной.

— Приятного… блинопоедания. — Дарина обняла маму.

— И вам приятного аппетита.

Мама явно хотела что-то еще сказать, но передумала.

Дарина чувствовала себя школьницей. Спускается вниз к парню, который заехал за ней утром.

Это же… Уму непостижимо.

А еще уму непостижимо то, что ей почти под тридцать, а ведет она себя как малолетка. Точнее, эмоционально нестабильна.

И главное, что интересно. Совсем недавно она думала, что мужчины — это не для нее.

А сейчас что-то изменилось?

Она выскочила на улицу. Надо, дурынде, было хотя бы дух в подъезде перевести, личико попроще сделать. У нее же на мордахе радость написана! Как-то иначе полагалось реагировать на встречу с мужчиной.

Увидев ее, Адам сразу же направился навстречу. В руках у него уже не было телефона.

На самом деле, у Дарины был еще и пунктик по поводу телефонов. Очень часто она отказывала в продолжении общения, если в ее присутствии человек уделял много внимания телефону. Листал ленты, открывал мессенджеры. Игнорировал ее присутствие, ставя некие безликие, не имеющие важности новости, выше общения с ней.

— Привет.

— Привет.

Адам склонился и, точно ничего не выходило за рамки обыденности, мазнул губами по скуле Дарины.

— Поехали?

— Поехали.

Он распахнул перед ней дверь. Дарина села, чувствуя себя школьницей, которую пригласил на свидание самый популярный парень в школе.

— Как настроение с утра?

Во-от…

Наконец-то Дарина видела Адама расслабленным.

— Я-то почти живая. А тебе допрос с пристрастиями не учинили?

— Ну я мальчик взрослый, ко мне не так-то просто пристать.

Ой ли…

Это восклицание едва не сорвалось с губ Дарины, она в последний момент удержалась.

— Адам… Я серьезно.

— И я серьезно.

Понятно, что ничего не понятно.

Адам чуть склонился вперед, и Дарина мгновенно попала под его энергетику.

Она до сих пор не могла определиться, какая она у него.

Не может она быть темной и удушающей у того, кто давал клятву Гиппократа и примерял на себя «платье короля».

— Мы вроде вчера договорились, что ты периодически будешь молчать, женщина.

— Не было такого! — смеясь, воскликнула Дарина.

Ответом ей послужила мягкая улыбка.

— Теперь, значит, есть.

К ним подошел официант и они сделали заказ.

— Кофе сразу принесите.

— Хорошо.

— Как твоя подруга, Дарин?

Она звонила Дине еще вчера. Подруга была счастливой и уставшей.

— Интересные у нее роды были, — негромко ответила Дарина. — Костровские очень благодарны твоему брату. Именно он первым отреагировал. Потом уже подтянулась и Соня. А вот к врачу, который наблюдал Дину, много вопросов.

Адам стал серьезным.

— Да. Я тоже созванивался с Касей. У твоей подруги роды протекали стремительно. Ее при любом раскладе не успели бы довести до больницы.

— Твой брат — большой умница. Я так поняла, он на медика учится?

— Хирург.

— О, тогда понятно, почему не растерялся.

— Да ты что! У него травма… — Адам хищно прищурился. — Психологическая.

— Ну конечно-конечно.

Дина рассказала, как четко и отлажено действовал брат Адама. Она помнила эти моменты. Ян, надо думать, тоже помнил. Рожала Дина в «Крыле».

Такое тоже бывает.

Им принесли завтрак.

— Что у тебя со спиной?

Дарина скривила губы, услышав этот вопрос.

Ох уж эта спина.

С одной стороны, Дарине было приятно, что Адам беспокоится о ее самочувствии.

С другой… С ее спины все и началось. Первый оргазм, первая ссора.

— Лучше.

— О том, чтобы все-таки закончить курс, мне не надо тебе напоминать?

В его голосе отчетливо проступили жесткие, властные нотки, не терпящие возражений. Вот про то Дарина и говорила. В Адаме сочеталось, по ее мнению, несочетаемое.

— Помню. Закончу обязательно.

А что она ему еще скажет?

На скулах мужчины дернулись желваки.

А Дарину… Дарину затопило иррациональной нежностью. Вот как так можно, скажите ей, пожалуйста? Он же ревнует! Ему по-прежнему не нравится, что массаж ей будет делать кто-то другой, но ее здоровье он ставит на первое место.

— И нет, Адам…

Ее фраза прозвучала странновато в паузе.

Адам слегка нахмурился.

— Продолжение, надеюсь, будет.

— Я не кончила с Михаилом.

Наверное, стоило промолчать.

Да нет, сто процентов стоило промолчать!

Но она ляпнула именно то, что ляпнула.

Мужчина откинулся назад. И долго смотрел на нее.

Дарина занервничала.

— Чего ты…

Она сильнее сжала десертную ложку, которая как нельзя кстати подвернулась под руку.

— Прогуляемся немного?

— Давай.

Адам привез ее в парк. День был ясным и солнечным. Хороший день был.

— Когда у тебя обратный поезд?

— Сегодня.

Впервые Дарина пожалела, что поспешила с обратным билетом. Можно было и задержаться на пару дней.

Хотя…

Адам медленно кивнул.

— Во сколько?

— В восемнадцать пятьдесят.

— Я провожу тебя.

Дарина открыла рот, чтобы возразить.

И тотчас поспешно его закрыла.

Пусть проводит. Да-а…

Их периодически заносило друг на друга. То она качнется в сторону его высокой фигуры. То он ступит настолько близко, что их бедра соприкасались.

— К черту. Поехали.

Она едва не спросила — куда.

— С тобой никакой выдержки не хватит, Дарин, — проворчал он, открывая дверь тачки и пропуская ее на переднее сиденье.

Дарина послушно села. Ага, с ней. А он тут ни при чем, да?

Адам занял водительское место. И даже запустил движок.

А потом повернулся к ней всем корпусом.

В его глазах читался голод. Дарина нервно облизнула губы.

И все… Их понесло.

В очередной раз.

Адам протянул руку, накрыл ладонью ее затылок и потянул на себя. К себе. Дарина и не думала сопротивляться! Она была не менее голодной!

Легкая искра пробежала по телу. Каждая мышца зазвенела внутри от ожидания. Предчувствия.

Ничего не говоря, Адам едва ощутимо надавил рукой, притягивая Дарину к себе.

Едва различимый вздох сорвался с ее губ. Если она признается, что думала все утро об их поцелуе, это будет треш, да?

Дарина позволила себе быть ведомой, прикрыла веки. Его губы до сих пор пахли кофе.

Сначала поцелуй был нежным. Всего лишь теплое, бархатистое прикосновение его губ к ее. Дарина принимала его. Ей нравилось! Ей все нравилось, что с ней делал Адам.

Про то, что ей нравился он сам, она молчала. Сердце заходилось от восторга. Да и не только оно. Душа тоже.

Дарина прогнулась в пояснице, чтобы оказаться ближе к Адаму. Верхняя одежда катастрофически мешала. Снять бы ее… И тело к телу. Они вчера кое-что не завершили.

Шепот их дыхания переплелся, биение сердца стало тоже одним на двоих.

Оказывается, так бывает.

Адам оторвался от нее. Выдохнул, что-то пробормотал и снова к ней. Чтобы снова поцеловать. Смять ее губы. Пленить, подчинить своей страсти. С каждым разом усиливая жар и напор между ними, сводя с ума Дарину. В его присутствии она не контролировала себя. Разум, логика уступали месту нарастающему наслаждению. В эти мгновения не существовало ни вчера, ни завтра. Было только здесь и сейчас.

Он и она.

И головокружительное, пьянящее чувство полного растворения в другом человеке.

Щеки ее пылали, в груди трепетали те самые пресловутые бабочки. Низ живота тянуло.

— Докатились… Целуемся, как подростки, посреди дня прямо в машине, — выдохнул Адам.

— И не говори.