Адам оторвался от неё и слегка поморщился. Его дыхание всё ещё гуляло по её коже, грело. И сам Терлоев не спешил отсоединяться от Дарины. Она тоже продолжала удерживаться за него.

Здесь, среди сугробов и снега…

К ним, преодолевая сугробы, спешила подружка той самой рыжей. Без лыж. Она бежала, неестественно размахивая руками и показывая куда-то назад, за изгиб лыжни.

— Надюша ногу сломала! — выпалила она, добираясь до них и хватая ртом воздух с такой драматичностью, будто играла в дешёвом спектакле.

Так уж и сломала…

Адам шумно выдохнул и быстро поднялся. По его лицу прошлась тень.

— Где?

— Там.

Дарина закатила глаза. Почему она, зараза такая, не поверила этому сомнительному заявлению? Авантюра сшита белыми нитками.

Адам кивнул и направился туда, куда указала женщина. Дарина медленно поднялась.

— …за поворотом! Она не может встать! Мы ехали, ехали, всё было по кайфушечки и тут…

Дарина старалась сдерживать сарказм, который так и лился из неё.

Вся та теплота, что разливалась по телу, уступила место липкому раздражению. Классика жанра. Дамская немощь как последний аргумент в борьбе за внимание кавалера. И работа проделана на совесть, даже лыжи сняли для правдоподобия.

Есть, конечно, процент того, что рыжая реально неудачно упала. Но почему-то в это активно не верилось.

Утопая в снегу, Дарина направилась к ахающим и охающим женщинам.

Шла она не по лыжне, а напрямик, через нетронутый снег, как будто этим тяжёлым путём пыталась доказать что-то самой себе.

Когда она, запыхавшись, подошла к месту «трагедии», картина предстала во всей красе. Рыжая — та самая Надюша — сидела в позе отчаявшейся нимфы, обхватив руками совершенно здоровую на вид ногу. Она почти натурально плакала, издавая всхлипывающие звуки, но ни одной слезинки на её щеках не было.

Увидев приближающуюся Дарину, она подняла голову и кинула на неё едва ли не победный взгляд, полный торжества и вызова.

Ой, ну всё ясно.

Адам стоял на колене рядом с «пострадавшей».

— Где болит? — спросил он сдержанно, осматривая голеностоп.

— Тут. И там… Везде болит.

Адам снял перчатку.

— Задерите штанину.

Сам он не прикасался к ней первым.

— Конечно, — почти томно пропела рыжая, но потом вспомнила, что она пострадавшая и сменила тон:

— Я так неосторожно… Наверное, связки… А может, и перелом

Адам молча, хмурясь, ощупал сустав.

— Отека пока нет. Крепитации тоже, — произнёс он коротко. — Скорее всего, ушиб.

— Но я не могу встать! — взвизгнула Надя, пытаясь ухватиться за его руку. — Помогите мне. Пожалуйста…

И быстро сложила руки перед грудью.

Её подружка не осталась в стороне. Тоже повторила жест.

— Да, помогите нам, пожалуйста.

Адам коротко вздохнул, и в его взгляде мелькнула раздраженность.

— В «Крыле» есть ГБР, — вмешалась Дарина, не в силах больше наблюдать этот концерт.

Если некоторым дамам жизненно необходимы прикосновения мужчин, то уж пусть этим займутся специально обученные люди.

Холостяки, мать вашу.

Ехидный голосок, который прямо-таки активировался в ней за последние пять минут, пропел, что Адам-то тоже холостяк. Причем, закоренелый.

— ГБР? — усмехнулся Адам, посылая в её сторону красноречивый взгляд.

Дарина кивнула и полезла за телефоном.

— Дин, привет. Тут такое дело…

А ещё Дарину заинтересовал один вопрос — рыжая Надюша знала, что Адам медик или так совпало?

***

Они даже не пытались уйти. Надежда, в конце концов, поднялась на ноги. Сидеть на снегу, даже в дорогущем комбезе, то ещё удовольствие.

И, конечно, вцепилась в Адама. Клещами впилась под предлогом, что ей нужна опора.

Дарина отошла в сторонку.

На душе паскудно было.

Противно, гадко, словно проглотила что-то скользкое и несъедобное. Ей-то что… Вот правда. Клеит Адама другая женщина, явно и беззастенчиво. Он же не реагирует, вернее, реагирует сдержанно, по-деловому, но и не отталкивает её окончательно. Но ей почему-то не по себе и сильно. В груди сосало и ныло.

Вскоре послышался рев двигателя и среди сосен показался снегоход, с которого бодро спрыгнули двое мужчин.

Дарина беззвучно усмехнулась. Метр девяносто, двадцать пять плюс, плечистые, в зимних камуфляжных костюмах. Ну, Надежда, теперь ты должна быть довольна. Публика прибыла, и состав вполне достойный.

Пора переключаться с Адама на вновь прибывших.

А нифига.

Эта рыжая зараза ещё сильнее вцепилась в Адама.

— Что случилось? — парни сохраняли видимость спокойствия.

Видимо, в прошлом уже поймали дзен вот с такими скучающими барышнями и им хватило одного взгляда, чтобы понять ху из ху и что тут происходит.

— Я упала…

— Давайте посмотрим.

— А у вас… Э-э-э… Есть соответствующее образование? Допуск там…

Надя не желала сдавать позиций.

Мужчины переглянусь. У одного дернулись уголки рта. Сейчас заржет в голосину и будет прав.

— Есть. Показать?

Дарина опустила голову. Есть у них, как же. Если только корочки ветеранов боевых действий.

— Не надо, — буркнула пострадавшая.

Адам кое-как расцепился с ней и шагнул к Дарине.

— Где лыжи?

Не дожидаясь ответа, он перехватил руку Дарины и потянул за собой.

— Пошли. Дальше без нас разберутся.

Легко сказать… А ноги не слушались. Грудь продолжало сильнее сдавливать.

Это ревность. Сто пудово. И она ей не нравилась.

Она понимала всю нелепость ситуации, всю театральность происходящего, но поделать с собой ничего не могла.

Кое-как толкнула себя с места. Они дошли до того места, где оставили лыжи и Дарина не без сожаления посмотрела на следы на снегу. Её небольшой отпечаток. И его… А ещё как они переплетись в какой-то момент.

— Надевай. Пешком до «Крыла» далековато будет.

С языка едва не сорвался вопрос про Надежду. Дарина вовремя прикусила губу.

Зато вспомнила о другом.

— Вопрос можно.

— Давай.

— Откуда…хм… Надежде известно, что ты медик?

— Услышала наш разговор с Вованом.

Всё равно у Дарины не сходились пазлы, и её это нервировало.

Между ней и Адамом точно какой-то блок стоял. Она его чувствовала! И никак не могла расслабиться. Воспринимать ситуацию легче что ли.

Не получалось и всё тут.

Она начала возиться с ботинками. Перспектива снова вставать на лыжи удручала.

У пункта выдачи проката Дарина сделала попытку по-тихому свинтить, но не тут-то было.

Её перехватили за локоть.

— Стоять и ждать меня, — недобро сказал Адам.

Правильно… Чего с ней по доброму-то. Это с всякими рыжими можно аккуратничать.

— Хорошо.

Как только Адам скрылся за дверью с их лыжами, Дарина развернулась и быстренько метнулась к двери «Крыла».

Хватит на сегодня.

Она не бежала, но шла достаточно быстро, торопясь укрыться в своём номере, будто только за дверью можно будет перевести дух и спрятаться от давящей тяжести дня. В ушах всё ещё стоял щебет Надежды, в носу щекотал холодный воздух, а на губах…

На губах ничего не было, понятно, Дарина?

Хотя это было очень спорное утверждение.

Она уже почти добралась до своей двери, как крупная мужская рука врезалась в стенку прямо перед её носом. Дарина ойкнула и интуитивно подалась назад.

Чтобы аккурат врезаться в мужскую грудь.

За спиной стоял Адам. Его грудь вздымалась. А вот он явно торопился.

— Я же сказал подождать меня, — проговорил он низко.

— Я передумала.

— Твой номер? — Адам подбородком указал на дверь.

— Мой. Но я гостей не жду.

— Мой. Но я гостей не жду.

— Я буду непрошеным гостем.

С этими словами Дарину развернули лицом к лицу, бесцеремонно прошлись по карманам и достали ключ.