Он вошёл в её номер. Не удержался и хлопнул дверью.

Его немного несло не в ту степь, но тормознуть как-то не получалось.

В комнате приятно пахло. С этим запахом Адам уже сталкивался. Кажется, когда они ехали в одном купе.

— Села, — недружелюбно рявкнул он, оглядываясь по сторонам.

Ни раскиданных лифчиков на стуле, ни забытой грязной кружки на тумбочке. Кровать была застелена, вещи аккуратно разложены, на столе лежала раскрытая книга. Приятная чистота.

Дарина послушно опустилась в кресло.

Умненькая девочка…

Вот может же, когда хочет!

Он тотчас навис над ней, уперев руки в подлокотники.

Дарина интуитивно подалась назад.

Глазюки свои распахнула…

Блядь, он же в них не тонет, пацаны?

А, нет, тонет…

Ещё как тонет.

И штормило его. Знатно…

Сначала эта Надюша, мать ее эти. Нет, он всё понимал. Женщине приспичило. Мало тут холостых и свободных? Не так явственно выразился, не поняла? Так он ещё раз повторит.

— Что не так, Дарин?

— Все не так.

Он приглушенно выругался.

— Почему у меня ощущение, что я постоянно косячу?

— Ты меня об этом спрашиваешь?

Даринка ушла в тяжёлую оборону. Закрыла любой контакт. В лицо ему не смотрела, руки скрестила. Вот и пойми, черт побери, этих женщин. А потом его ещё спрашивают, почему он не женится! Он сделал глубокий вдох, подавляя нарастающее раздражение.

По жопе бы ей… Кажется, у него уже мелькала эта мысль.

— Вопрос иначе задам. В чем дело, Дарин? Где и что пошло не так?

Она ответила не сразу. Подумала. Взвесила…

А в контексте происходящего это выглядело опасно.

— Я приехала сюда работать, — вздернув подбородок, выдала она.

Его раздражение, ищущее выхода, вылилось в сарказм.

— Я должен как-то по-особому воспринять эту информацию?

Ее щеки покрыл румянец. Тот самый, который ей охуенно шёл и который его чертовски возбуждал.

— А ты отдыхать!

— И?

Она толкнула его грудь.

— Ты реально не понимаешь?

— Нет.

В ее глазах промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее обиду.

А вот теперь и она не туда свернула.

— Ты уедешь, а я останусь, — уже тише добавила она и более пристально посмотрела на него.

Вот оно что…

Адам не спешил выпрямляться.

— Дальше…

— Что дальше?

— Дальше тебя слушаю, это же не все. Правильно, Дарин?

— Не все.

Она снова замолчала. Вздохнула. Еще раз.

— Ты убежденный холостяк! И это твоё право, Адам. И не делай такое лицо. Наши мамы отлично пообщались последние дни, и получили массу информацию о детях друг друга. А моя ещё и мне выдала многое, — ее голос завибрировал, срываясь. — Но я не по курортным романам, понимаешь?

Он понимал. Все он, сука, понимал. Каждое слово било точно в цель.

— Не особо.

Она фыркнула.

— Ой, да ладно. Надо заканчивать всего это, Адам. Прогулки, кофепитие и прочее. Пора закругляться

— Даже так, — процедил Адам.

Давненько его не посылали. Отвык. А тут едва ли не прямым текстом. И главное, почти нет аргументов. А те, которые может привести, заставят её бежать от него, сверкая пятками прямо по снегу.

— Да, так, Адам. И… я хочу остаться одна.

Он оттолкнулся от подлокотников.

Сейчас что-либо говорить не имело смысла.

Он кивнул и направился к двери. Не дошел он метра два, когда послышался резкий вскрик. Адам дернулся назад, развернувшись.

Дарина встала, упираясь одной рукой в подлокотник, второй держась за поясницу.

— Дарин…

Он шагнул к ней.

— Спина, — чуть слышно прошептала она со слезами на глазах.

Тушите свет, парни. Попадание прямиком в солнечное сплетение.

В том что ей снова больно — не было сомнений.

— Я предупреждал же…

— Не ругайся только, ок?

— Не ок!

А хотелось… Ох, как хотелось проораться. И да, по жопе… ладонью…

Он осторожно поднял её на руки и донёс до кровати.

— Надо раздеться.

— Мы уже через это проходили, — она совсем по-детски шмыгнула носом.

— Стоять можешь?

— Угу.

Может, она. Как же. Нахохлившийся воробей, словивший обиду. Причем, непонятно на что.

Или понятно, но…

Черт.

Адам быстро скинул с себя парку. Далее приступил к Дарине. Не так он планировал сегодня её раздевать.

— Я потная после пробежки, — пробормотала она, неловко прикрываясь.

— Нашла чем испугать. Давай-ка опускайся.

Он помог ей лечь на кровать. Не то место, чтобы спину разминать. Кушетка нужна.

— Так, планы изменились.

Дарина сжала пальцами одеяла.

— В смысле?

— Халат где?

— Зачем тебе халат? — простонала она, утыкаясь лицом в матрас.

— До массажного кабинета я тебя могу и в нижнем белье, конечно, донести. Но что-то не хочется сверкать твоими прелестями перед местным контингентом.

— Там.

Её тонкий пальчик указал в сторону ванной. Логично, черт…

Адам сдернул халат с вешалки и скептически его осмотрел. Вафельный, обычный. Хорошо, что большой, закутает в нем Дарину.

Она лежала в той же позе, в которой он её и оставил.

Адам сглотнул.

Чертов извращенец… Девочке больно, а он пялится на её попочку в простых черных хлопковых трусиках. Которые служили прямым доказательством того, что Дарина умненькая, одевается по погоде.

— Иди-ка ко мне.

Он постарался максимально аккуратно её поднять. Она снова застонала и послушно уткнулась ему в шею.

Легенькая, доверчивая… Импульсы зашпарили по телу Адама.

Ключ от массажного кабинета у него был с собой.

Они вышел из номера Дарины и почти сразу же натолкнулись на одного из охранников.

Тот оперативно преградил им путь.

— Что тут происходит? — негромко вбросил он.

Адам внутренне ощерился. А этому-то что надо?

— Ничего не попутал, парень? — так же негромко уточнил Терлоев.

Дарина заерзала в его руках. Повернула голову в сторону. Вот обязательно женщинам вмешиваться надо.

— Спину прострельнуло, Слав.

— Тебе к врачу надо…

— Я врач, — рявкнул Адам.

Славик, значит.

Заебись.

И работать она, значит, здесь собралась.

Адам прижал свою ношу покрепче и, подвинув охранника плечом, двинулся дальше по коридору.

В их семье участь ревнивца досталась Касьяну. Передалось от деда по отцовской линии. Дед ревнивцем тем ещё был. Адам мимо пролетел… Хотя он как раз был его тезкой.

Дед влюбился в бабку с первого взгляда. Женились через месяц. А дальше понеслось… Ревность, она, как яд, как кислота расползалась по нутру, выедала все хорошее и доброе. Он изводил бабку, дома ее запирал на ключ. Говорили, что несколько раз за нож хватался, дрался с другими мужиками. Как не сел и никого не забил до смерти — вопрос. Но счастье мало у них было.

И Адам, и Касьян эти истории с пеленок знали. Отец у них спокойным был, учил сыновей сдержанности.

Но то, что дано от природы, хрен свернешь.

Кася и жег. Он заводился с пол-оборота, но не без причины. В драку лез только если на его посягали.

А на его посягали часто… Опять же по его мнению.

Жизнь Терлоевых заиграла новыми красками, когда мелкий пошел в сад.

Его игрушка, его место в песочнице, его порция компота. Подойди чужой пацан — Касьян сначала смотрел молча, темным таким взглядом, будто сканировал угрозу.

И уже если тот не понимал намека и брал его ведерко, тут его и подменяли. Молча, без крика, он вцеплялся в обидчика с тихой яростью, царапался и бил, забирая своё обратно.

На площадках — та же песня. Его качели, его друг, его мяч. Он мог им и не играть, но чужое желание — это уже было посягательство. Дрался он не как все — не для показухи, а с тем самым дедовским прищуром, на уничтожение, будто отстаивал не вещь, а свою священную территорию.

Отец не долго терпел этот беспредел. Дурь выгонять надо было. А где лучше всего дурь из пацана выбьют? Правильно, в спортзале.

Касьяна отправили в бокс. Сам Адам занимался борьбой. Одну школу посещали.

Малой немного приутих. Влился в коллектив.

Угомонился Касьян окончательно к классу десятому. Он пользовался популярность у девушек, но сам дышал к ним относительно ровно. Ни в кого не влюблялся. Драться он тоже перестал. Ну, почти.

Родители затаились и радовались, что буря, кажется, миновала. Драться он тоже перестал. Ну, почти.

Профессию опять мирную выбрал. На хирурга учился.

Адам в этом плане поспокойнее был. Его интересы изначально лежали в других плоскостях.

А сейчас что?.. Ему за тридцатник. У него своя клиника, он привык лечить, а не калечить. Его руки — это его инструмент, они ставят на место позвонки, а не челюсти. Хотя челюсти тоже приходилось, но опять же в мирных целях.

В последние десять лет так точно. Так какого черта сейчас нутро обожгло яростью и кулаки зачесались?

И взгляд этого Славика ему не понравился… С какого перепуга этот молодчик ошивался у номера Дарины?

— Ты знакома с охраной?

Вопрос Адама выглядел так себе.

— Я здесь не первый раз, — просопела Дарина, снова утыкаясь ему в шею.

Дальше — больше.

Она губами по коже провела. Едва ощутимо…

И как это понимать в виду её недавних заявлений?

Её дыхание касалось его. Снова и снова. Наконец, Адам, открыл кабинет и прошёл внутрь.

— Я могу сама…

— Помолчи.

— Тиран, — чуть заметно улыбнулась Дарина.

И всё. Он внезапно оказался на грани. Всегда спокойный Адам начинал реагировать чрезвычайно остро. На женщину, находящуюся у него в руках.

И вроде бы как пора вспомнить по какой причине он держит её на руках… А не выходило, сука!

Сжав челюсть, он аккуратно поставил её рядом с массажным столом.

— Минуту…

Адам быстро метнулся и отмотал одноразовую простынёю. Ловко расстелил. Дарина, склонив голову, наблюдала за его действиями.

— Так интересно?

Ну да, когда ещё увидишь профессионала, у которого все навыки стекли в штаны. С выпирающим членом ему ещё не приходилось снимать триггерную боль.

— У тебя много клиентов?

Это не то, о чём ему хотелось говорить.

— Хватает.

На самом деле он почти полностью ушёл в административные дела и брал только своих.

Практиковал, чтобы не потерять навыки.

— Дарин, халат снимай и аккуратно ложись.

Она же, напротив, ещё сильнее вцепилась в халат.

Адам обошёл стол и встал перед ней. Невольно втянул в себя её запах. В башку тотчас ударило.

Член ещё сильнее окаменел.

Дарина дышала часто. И смотрела на него.

— Дарин, я не железный. Ложись.

Атмосфера тяжелела. Он чувствовал, как контроль ускользает. Каждое её движение, каждый вздох били точно в цель, пробуждая адское желание. Даже потребность.

И это был откровенно хреновый расклад.

Потому что Дарина права. Он уедет. И она не походила на ту, которая будет довольствоваться мимолетной интрижкой.

Эта девочка более глубокая, более тонкая. Реагирует на всё очень остро, ярко. Доверчиво… И вроде бы не мелкая, но что-то в ней было такое, что за нутро цепляло.

Адам подбородком указал на стол. Пора заканчивать с разговорами.

С мыслями — тоже…

Дарина опять смущённо улыбнулась и, наконец, сняла этот чёртов халат. Никаких приличных слов с ней не хватало.

За первой её реакцией последовала следующая. По её коже пошли красноватые пятна. Неужели реально его смущается? Так он видел её всю! Он трогал её всю!

Его пальцы легли на её лопатки. Он начал разминать затекшие мышцы.

— Ты же помнишь, что не молчишь, если больно?

— Угу.

Нифига она не помнила… Уткнулась моськой вниз и притихла.

Он снова окинул её тело с неутихающей жадностью. Засада какая-то… Даже в пору практики, когда только-только осваивал азы ему всегда удавалось отключить мужское начало. Нет, может, и дергалось там что-то в штанах, но Адам всегда умело гасил возбуждение.

А тут… Вело его всего.

Красивая Дарина… Узкая спина, такая же талия. Попочка мясистая, такую только трогать и трогать.

Он тормознул, когда понял, что пальцы уже рядом с её трусиками.

Она послушно лежала головой вниз.

— Ты расслабишься или нет? — не выдержал Адам после её очередного вздоха.

— Не могу.

— Больно?

— Нет.

— Дарин…

Она заелозила и в конечном итоге выскользнула из его рук.

Попыталась даже сесть, но он перехватил её и вернул снова на живот.

— Ты перестанешь?..

— У меня уже всё прошло! — выпалила она и перехватила его руку.

— Да в чем дело, Дарин?!

Она возмущенно засопела, а потом выдала:

— А к тебе пристают пациентки?

Адаму приходилось сталкиваться с разной реакцией женщин. Особенно по первости, когда ещё не оброс репутацией. И некоторые представительницы прекрасного пола переходили дозволенные рамки.

Адам пресекал подобное жёстко. Парни ржали и стебались. Про массаж с окончанием только ленивый не упомянул.

Вопрос Дарины неприятно удивил.

Он сделал шаг назад и прищурился: — Тебя интересует трахаю ли я периодически своих пациенток?