Если она думала, что узнала, что такое остро и сладко одновременно — она ошиблась.

Где-то совсем рядом с её лицом раздался довольный смех.

Он лег на неё сверху, заполнил собой всё пространство вокруг.

Дарина поспешно обняла его, ощутив под ладонями игру напряженных мышц, и прижалась, вживаясь в него, стараясь стать ближе, если это вообще было возможно.

Адам начал двигаться. Мощно, неумолимо, будто хотел проникнуть в самую душу. Каждое его движение забирало из её груди прерывистые стоны. Он входил в неё снова и снова, и с каждым толчком мир сужался до размера этой кровати. До точек их соприкосновения.

Она принимала его всего.

Она чувствовала его всего!

И это она фригидная?.. Где-то в горле забулькала истерика.

Её тело пылало, отзывалось на каждое движение новым витком ощущений. Новым вихрем.

Она сходила с ума. От его запаха, от хриплого шепота у уха, от чувства полного растворения. Внутри всё сжималось и плавилось, волны удовольствия накатывали все выше и чаще, смывая стыд, сомнения. Всё.

Руки Адама держали её…

Он был везде. Всюду, черт бы его побрал…

Дарина выгнулась, подняла бедра как можно выше. Невыносимо же…

Дыхание Адама стало тяжелым. Толчки более резкими. Кровать под ними жалобно стонала. Или пела. Кто ж теперь разберет?..

Второй оргазм накрыл Дарину с такой силой, что она закричала, вцепившись в мужские плечи.

Её сознание помутнело, тело выгнулось ещё сильнее. Но Адам не останавливался, продолжая свои движение, продлевая её экстаз, пока она не почувствовала, как внутри нее зарождается новая, еще более мощная волна.

Дарина безвольно опала на матрас.

— Я ещё не кончил… Не закончил, Дарина…

Двусмысленность фразы она не совсем поняла. Мозг плавился.

Адам перевернул её набок.

— Адам…

— Тс-с-с…

Он снова вошел. И снова начал двигаться, контролируя угол проникновения.

Она позволяла, уже ни на что не рассчитывая. И когда по бедрам ударили ещё мелкие разряды, захныкала. Это слишком! Она против! Она не выдержит!

Он накрыл её лоно рукой, нашел чувствительную точку.

Это стало последней каплей. Её тело взорвалось изнутри еще более сокрушительным оргазмом, который выжег всё дотла, оставив лишь белое, оглушающее нечто и сладкую пустоту.

Сзади послышалось приглушенное ругательство. И дальше её лишили наполненности.

Зато комнату наполнили новые запахи.

Дарина безвольно лежала, не в силах пошевельнуться.

Её снова перевернули. На этот раз лицом к мужскому лицу.

— Эй…

Адам уперся лбом в её лоб.

— Ты как? Норм? Не пережестил?

— Можно я промолчу.

— Можно.

Он прижал её к себе сильнее.

Она слышала стук своего сердца. Или это был его? Она не знала и не желала знать.

Ей было просто хорошо.

— Поехали завтра кататься.

— Кататься? — мозг не желал возвращаться в реальность.

Она была заранее согласна на всё.

— Да. На лыжах. Я видел прокат.

Дарина обвила тело Адама, попутно отметив, что он весь в испарине. Умаялся мужик. А так ему и надо. Ибо нечего.

Девчонки из салона восприняли новость о том, что Дарина прекращает с ними работу адекватно.

— Да мы так и знали, что ты у нас фигура временная. Жаль, конечно. Ты нравилась клиентам.

С мамой она тоже помирилась.

— За вещами хотя бы приедешь или мне контейнер собирать?

— Мам…

— Да шучу я. А, может, и нет. Ты же с парой сумок уехала. Надолго вещей не хватит.

И ладно бы только вещи. Дарине нужны были её ингредиенты. Например, сегодня у неё чесались руки по свечам.

Но… Придется немного потерпеть. Или можно, кстати, в город сгонять. Заказывать на маркетплейсе не вариант, идти будут несколько дней.

Да и планы у неё на сегодня уже так-то были.

Дарина встретилась с Диной у ресепшена.

— Кофе попьём?

— Давай.

Они прошли в кабинет. Дарина задержалась в дверях, с любопытством оглядывая уютное помещение. Дина в это время уже подошла к небольшому столику с кофемашиной.

— До сих пор не могу привыкнуть, что моя подруга начальница, — подтрунила Дарина.

Дина махнула рукой

— Ладно тебе…

Себе она заварила чай. Аромат свежемолотых зерен смешался с травяным запахом ее напитка.

— Когда ты сможешь приступить к работе, Дарин? — спросила Дина, делая первый глоток чая.

— Когда надо? — ответила Дарина вопросом на вопрос, пригубив свой кофе.

— Вчера.

— О, нет, вчера это точно не вариант.

После "вчера" у нее все болело. Адам, будь он неладен, сдержал слово. Вертел ее, как только можно и нельзя. Отчасти поэтому сегодня в голове стояла звенящая пустота, сквозь которую с трудом пробивались мысли.

Помолчав, Дина внимательно на нее посмотрела. Ее пальцы выбивали неопределенный ритм по столу.

Дарина склонила голову набок.

— Говори уже, Дин.

— Так заметно?

— Есть такое дело. Что ещё созрело в твоей умненькой головке? Ты хотя бы сразу скажи о новой идее Костровский в курсе или нет.

— Он и предложил.

— Хм…

Дарина спряталась за чашкой кофе.

— Мне стоит напрягаться, да?

Дина коротко хохотнула.

— Иногда вы с Лорчиком меня пугаете. Знаете меня, как облупленную.

— А ты нас как будто нет. Говори уже давай.

— Это по поводу твоего хобби. Не хочешь его монетизировать?

Дарина склонила голову сильнее.

— Не совсем понимаю тебя. Можно конкретику.

— Можно. Я сейчас о твоих кремушках.

— И?..

— Здесь же рядом Каянск.

— И что?

Дарина не то, чтобы не понимала.

Но…

Сегодня слишком много этого «но» изрисовывалось.

— Есть предложение отправить тебя учиться. Я знаю, что ты не хочешь заниматься производством без лицензии и допуска. И это правильно. А дальше найдем тебе спонсоров и…

Дина не договорила, тут слова уже были лишними.

Дарина вздохнула и ничего не ответила.

Пока.

***

Адам сказал, что будет ждать ее в шестнадцать часов у главного входа. Дарина до конца не была уверена, что затея с лыжами стоящая. Мысль о предстоящем катании вызывала легкую дрожь в коленях.

Шлепнется же, и не раз. Костей потом не соберешь. Хорошо, что хотя бы рядом будет остеопат. Если что, хотя бы суставы вправит.

Дарина поежилась. А, может, ну его, это катание?..

Она не сомневалась, что Адам отлично стоит на лыжах. А она? Она в последний раз лыжи видела в школе, и то в начальных классах, и воспоминания сводились к хаотичным падениям с бугра и смеху одноклассников.

Потратив добрых полчаса на мучительные попытки облачиться в непослушные лыжные штаны и застегнуть ботинки, которые казались ей инопланетными устройствами, она наконец вышла из номера. По коридору она шла, чувству себя неуклюжим роботом, а ее шаги гулко отдавались в пустом пространстве.

Распахнув тяжелую стеклянную дверь отеля, она вышла на свежий морозный воздух и замерла, увидев картину, от которой у нее кольнуло в груди.

Адам с Владимиром стояли у крыльца, непринужденно беседуя. А рядом с ними активно щебетали две дамы лет сорока.

Одна из них, рыжеволосая в элегантной белом комбезе, звонко смеялась, то и дело как бы невзначай пытаясь коснуться Адама. Но надо отдать тому должное. Он каждый раз уворачивался. Причем, это было настолько явственно и неприкрыто, что окажись Дарина в такой ситуации, сгорела бы от стыда.

А рыжей хоть бы хны.

Вторая дама «двигалась» в сторону Владимира. Но и тот особо не реагировал. Хмурился и смотрел исподлобья. Интересно, он хотя бы иногда улыбается?

Наверное, улыбается, раз друг Адама. С их шуточками-то на дни рождения серьезным долго не пробудешь.

Дарина себя никак не обозначила. Постоит, понаблюдает. Может, чего интересного увидит.

Её план осуществлялся недолго. Её почти сразу заметил Адам.

— Опаздываем, — он демонстративно постучал по наручным часам.

Дарина так же демонстративно достала телефон и посмотрела на время. И правда, на пятнадцать минут задержалась. Надо же. Она по жизни почти никогда не опаздывала.

Что-то явно неправильное происходит.

— Готова? — голос Адама прозвучал низко и спокойно, отсекая весь посторонний шум.

У Дарины ладони вспотели в лыжных перчатках.

— Нет, — честно выдохнула она, сжимая пальцы. Она не была готова ни к лыжам, ни к присутствию этого мужчины рядом.

Нервно всё как-то становилось. И далее по списку… Остро, сладко, крышесносно.

И опасно. Очень-очень опасно. Для её сердечной мышцы, у которой уже сейчас сбился ритм.

Он коротко рассмеялся.

— Значит, готова. Вован, ты точно не с нами?

— Я — пас.

— А вот мы не пас, — пропела рыжая и уже что-то хотела ещё сказать, но её опередил Владимир.

Дарина не расслышала, что он сказал, зато увидела, как вытянулось лицо рыжей.

Адам усмехнулся шире. Ему-то как раз было всё слышно.

— Братан, не появимся к ночи — высылай поисковую бригаду, — кивнул он напоследок другу.

И потом каким-то образом оказался рядом с Дариной. Она даже не успела заметить, как он преодолел расстояние между ними. И снова каким-то образом его рука оказалась на ее талии. Где-то они уже это проходили…

Они прошли к пункту проката инвентаря, и Дарина чувствовала себя так, будто идет по зыбкому песку, а не по утоптанному снегу. На что она подписалась, скажите, ей пожалуйста.

Подойдя к стойке с лыжами, Адам обернулся к ней.

— Так. Скажи-ка мне, Дарина, когда ты в последний раз стояла на лыжах?

Она посмотрела на длинные пластиковые планки, которые казались ей орудиями пытки, и снова почувствовала себя той самой неумехой из начальной школы. Ее гордость боролась с желанием сбежать. И, кажется, второе готово вот-вот перевесить.

— Лет двадцать назад.

— Так уж и двадцать.

— Ну, пятнадцать.

В глазах Адама черти заплясали джанго.

Дарина хмыкнула. Ну-ну.

Она стояла и активно делала вид, что она не с ним.

Она всё-таки встала на лыжи… Ешки-матрешки!

Это было куда сложнее, чем ей помнилось. И центр тяжести как-то странно клонился постоянно назад.

Дарина вцепилась в палки, чувствуя, как непослушные пластиковые полоски норовят уехать из-под ног в разные стороны.

— Дарин, здесь же нет спусков, — Адам, уже стоявший на лыжне, активно сдерживал лыбу, которая так и лезла ему на лицо. — Эй, ты чего?

— Поехали давай уже, — фыркнула Дарина.

Правильно, чем быстрее начнут, быстрее закончат. Она отчаянно оттолкнулась. Лыжа дернулась, проскребла по утоптанному снегу и, на удивление, поехала вперед. Адам, улыбнувшись, легко догнал ее, двигаясь плавно и почти бесшумно.

Первые минуты были борьбой. Дарина пыхтела, ее движения были резкими и угловатыми. Но постепенно, след в след с Адамом, ритм начал находиться. Вдох — толчок, выдох — скольжение. Снег мягко шуршал под лыжами, солнце пробивалось сквозь шапки сосен, отбрасывая на белое полотно длинные голубые тени.

Даже начинало нравится… Дарина огляделась по сторонам. Нет, в этом, определенно, что-то есть. Свежий морозный воздух обжигал легкие приятным холодом, а напряжение в мышцах сменилось упругой усталостью.

Адам периодически останавливался, проверяя всё ли с ней в порядке.

Что тут скажешь… И тут молодец.

Дарина сжала челюсти. Это же неправильно, правда, видеть в человеке только положительные черты?

Так и до греха недалеко.

Они не были единственными, кто выбрал активный отдых. Где-то позади послышался смех, далекие возгласы, скрип снега.

— Лыжню!

Дарина не поверила своим глазам. Их догоняла та парочка очень активных дам.

Они ехали, яростно махая палками, явно поставив перед собой цель их догнать. Дарина приглушенно выругалась. Серьезно, леди?.. Такой откровенный подкат… Интересно, а их её присутствие на горизонте никак не смущало?

Дамы знали, что делали. С лыжами были знакомы, это у них не отдать. Двигались они уверенно. Лица разрумянились от мороза и скорости. А ещё азарта.

Девочки сорок плюс вышли на охоту.

Они пронеслись мимо, оставив за собой облачко пара и легкий шлейф дорогих духов, смешавшихся с запахом хвои. Дарина почти не удивилась, когда увидела, как рыжая обернулась и бросила в сторону Адама говорящий взгляд. Ну, не коза ли, а? Дарина сжала палки покрепче.

Адам усмехнулся.

— Да уж, — и почти сразу же перевел внимание на Дарину. — Погнали дальше?

Она кивнула, пытаясь выровнять дыхание.

— Погнали…

Теперь и на Дарину напал азарт. Чем она хуже этих «ледей»? Йогой занимается и в целом у неё неплохая физподготовка.

Дарина даже немного ускорилась, чувствуя, как каждая мышца напоминает о себе ноющей приятной тяжестью.

Адам легко скользил впереди. Дарина нет-нет да посматривала на него, отрываясь от проторенной лыжни. У Терлоева что лыжи были продолжением ног?

— Темп норм? Выдержишь дальше такой же?

Дарина с тоской посмотрела на спины удаляющимся дамочкам. Они уже почти скрылись за поворотом, две стремительные и ужасно грациозные фигуры. Ревность и досада комом встали в горле.

— Ага.

Вот лучше бы она промолчала.

Честное слово.

Потому что Адам, приняв этот сдавленный звук за согласие, чуть прибавил ходу. Она выдержала недолго. Может, километр. А, может, и сто метров. Как-то отстала от Адама. Ноги стали ватными, дыхание сбилось, и вот она уже просто стояла, опершись на палки и пытаясь загнать в легкие хоть немного ледяного воздуха.

А потом и вовсе остановилась. Окончательно.

Она подняла голову и посмотрела на небо. Безупречно-синее, ослепительное зимней чистотой. Постояла ещё немного. Ещё немного посмотрела.

И… рухнула в снег. Хотела звездой, но лыжи помешали. Поэтому упала, как упала, в нелепой позе, раскинув руки. Холод мгновенно просочился через куртку, но это было даже приятно.

— Дарина!

Адам тотчас оказался рядом с ней. Его лицо вытянулось от беспокойства. Он загородил собой солнце, и Дарина зажмурилась.

— Ты упала? Как?.. Что повредила? — вопросы посыпались градом, пока он старательно расстегивал крепления на ее лыжах, освобождая ноги.

Дарина слабо хлопнула ладонью по пушистому снегу рядом с собой.

— Присоединиться не желаешь?

Она была почти уверена, что услышит грубоватый ответ про дурость и простуду, но вместо этого ей в лицо полетел ворох снега. Она возмущенно фыркнула, стирая с кожи обжигающе-холодные и колючие снежинки.

— Вот же ж…

Терлоев грохнулся рядом с ней, подняв целое облако снега.

— А эта мысль…

Встретились, называется, двое…

Что бы кто бы неадекватного не предложил, другой и рад стараться.

И вроде бы взрослые люди…

Адам лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в небо, а его громкое «Уф!» отозвалось эхом в заснеженном лесу.

Дарина подавила в себе улыбку и снова посмотрела на небо, чувствуя, как тает напряжение в мышцах, уступая место приятной истоме.

А картина-то завораживала. И кажется, что ты куда-то падаешь, падаешь. Или летишь.

Стало так мирно и спокойно, что, казалось, можно было позабыть обо всем на свете. Сквозь кружево сосновых ветвей пробивалось солнце, слепя в глазах, а в груди разливалось тихое, светлое тепло.

В которое ворвалось ощущение. Уже такое знакомое…

Дарина кожей почувствовала его взгляд. Тяжелый, сосредоточенный. Он был пристальным, почти осязаемым, и от этого по спине пробежали мурашки. Она затаилась.

Секунда, вторая…

А потом Дарина не выдержала стремительно закручивающейся внутри себя пружины и медленно, будто боясь спугнуть мгновение, повернула голову к Адаму.

Он оказывался ближе, чем ей думалось.

Гораздо ближе. Его лицо было всего в паре сантиметров от ее, его дыхание, теплое и неровное, коснулось ее щеки.

И всё… Центр внимания мгновенно сместился, рецепторы все обострились.

Сама Дарина замерла в ожидании.

Адам не разочаровал. Его рука в толстой перчатке потянулась к ней, поднырнула под голову, обхватила её затылок.

Дарина прикрыла глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Пропадала она… И теперь точно куда-то падала.

Адам потянул её на себя. Так, что воспротивиться и противостоять не имело возможности. Да и не было желания.

Другая потребность была.

Дарина подчинилась. Его губы прикоснулись к её губам.

Губы Адама были чуть шершавыми от мороза, но тёплыми внутри. Вкусными.

Они целовались. И целовались. Адам и не думал её отпускать, а она не думала его отталкивать.

В поцелуе на снегу была своя прелесть. А ещё. Ей нравились губы Адама. Ей нравилось, как он её целует.

Он весь ей нравился.

— Помогите!

Женский визг ворвался в сознание и ошпарил неприятным осознанием какой-то подставы.