- Не в нашем с вами случае.

- Почему?

- Потому что ваш муж- крыса хитрая, вы это уже поняли, да?

- Поняла.

- Хорошо. Я тоже. И мои люди. Они уже начали работать с записями.

- С записями? — моргаю, реально очень плохо соображаю.

- Вы же помните, что в вашей квартире теперь жучки и камеры?

Жучки... камеры...

Получается, весь этот ужасный сегодняшний разговор... Его слышали другие люди?

Сам Ростовский слышал?

Не краснею. Бледнею.

Мне впервые за всё время с начала этой операции хочется реально всё закончить.

Пусть Иван делает всё, что хочет. Пусть берёт всё что хочет. Пусть живёт как хочет.

Мне плевать.

Я уже умерла внутренне. Меня нет. Он меня убил.

- Янина, вам плохо?

Киваю. Да, плохо мне. Плохо. Очень плохо.

Закрываю глаза. Только бы не расплакаться, только бы...

Чувствую сильные руки на моих плечах. Горячие, сильные руки. Он не давит, чуть сжимает массируя, плечи, шею, осторожно, но чётко, сильно, восстанавливая кровоток, и при это расслабляя. Надавливая на самые нужные точки. Словно вливая в меня энергию своими прикосновениями.

Энергию силы.

Энергию борьбы.

Кровь действительно начинает активнее бежать по венам, словно омывает мой обледеневший от осознания лживости моей жизни мозг.

Запускает новые, другие процессы. Заводит.

Заставляет посмотреть на всё иначе.

Разжигает волну ненависти и желания мстить.

Желания выкупить моё прошлое у мерзавца, который его так предательски обесценил.

Глубоко вздыхаю.

Я не буду его убивать. Это действительно слишком мелко.

Я лишу его всего. Обескровлю. Шаг за шагом разрушу империю, которую он создавал.

Он украл у меня мою жизнь, мою историю, моё прошло.е

Я украду у него будущее.

- Лучше?

- Спасибо, Демид.

- Вот и прекрасно, продолжим.

Он спокойно стряхивает руки и возвращается на место, как ни в чём не бывало.

Словно минуту назад не касался моего тела.

Внезапно ощущаю волну жара, омывающую низ живота.

Ростовский хорош.

Красив.

Породистый, холёный мужик.

Он моложе меня лет на пять точно.

Представляю, какие у него женщины. Девушки. Даже девочки, наверное, потому что все, кто моложе двадцати трёх для меня реально еще девочки. Уверена, он любит таких, восемнадцати-двадцатилетних. Чистеньких, наивных, нежных.

Берёт их, окунает в этот мир богатства, власти, вседозволенности. Развращает.

Превращая в…

Стоп, зачем я об этом думаю?

Может он совсем не такой? Я знаю, что Демид был женат, кажется, у него есть дочь.

По-моему, ровесница моей Ядвиги или чуть старше.

Возможно его отношения с женщинами, девушками совсем иные…

И он не использует их.

- Многое бы я отдал сейчас, чтобы прочитать ваши мысли, Янина.

- Многое, это что? Помогли бы мне бескорыстно, если бы я сказала, о чём думала сейчас?

Усмехается.

- Нет. Не настолько многое. Хотя... Я ведь и так помогаю вам почти бескорыстно, разве не так?

- Не считая того, что вы купили мою душу?

- Душу? Нет. Душу я вашу не покупал, Янина. Душа ваша мне не нужна.

Опять усмехается, но глаза серьёзные. Темные провалы, омуты, нечитаемые.

Я хочу спросить, что же ему нужно, но молчу. Какая разница? Я согласилась на его условия.

- Я думала о ваших отношениях с женщинами.

- Неужели? — брови его ползут вверх. — Интересно, что?

- Предпочитаете ли вы совсем молоденьких девственниц, или у вас иные запросы, сколько у вас женщин, часто ли они меняются. Еще вспоминала, кажется, у вас есть дочь?

- Да, у меня есть дочь. Лиза. Ей двадцать. И я не люблю её ровесниц и девочек младше. Меня привлекают опытные женщины, знающие, чего хотят в жизни и в сексе.

- Спасибо за откровенность.

- Это еще не откровенность, откровенность будет позже. Что ж, вернёмся к нашему разговору.

- Да.

Снова чувствую, что в горле сухо. Беру стакан воды, который появился на столе передо мной. Отпиваю. Вижу, как внимательно следит за мной Ростовский.

- Итак, ваш разговор с вашим мужем сегодня. - Демид переплетает пальцы, опуская на них голову. — Плохо только то, что ничего конкретного ваш Иван не сказал, фразы общие, конечно, и всё равно с этим тоже можно попытаться что-то нарыть.

Но тут есть проблема.

- Какая?

- Ваш муж всегда был завязан с людьми серьёзными. Потянется ниточка, за ней другая, сами понимаете, мало кому захочется, чтобы вся эта херня полезла наружу.

Да, я понимаю. Но ведь мы с Ростовским не об этом договаривались?

- Демид, мне кажется, наш с вами союз предполагал несколько иные цели.

- Определенно. И я от этого не отказываюсь. Но вы же помните, что сначала придётся немножко потерпеть?

- Я всё помню.

- Расслабьтесь, Янина. Выпейте. Хорошее красное вино. Или предпочитаете что-то покрепче?

Предпочитаю, да... Сглатываю, вспоминая один эпизод, давний, словно из прошлой жизни.

Студенческая вечеринка, парочка мажоров, собравших нас в коттедже, я в слезах и соплях, потому что моя первая любовь сбежал, поддавшись давлению своей мамочки. Однокурсник протягивает мне стопку текилы... Моё состояние потом. То, как я чувствовала себя. Свободно. Легко. Да, еще и говорила всё, что хотела. Всю правду всем в глаза. Смеясь. Текила и потом действовала на меня как сыворотка правды. Поэтому я старалась её не употреблять.

Получается, я сама боялась правды?

Может Иван прав?

Я сознательно жила во лжи? Строила идеальный мир, и сама себя обманывала этим? Запрещая правду?

Откидываюсь на спинку стула, на котором сижу.

- Текилу.

- Прекрасный выбор, Янина.

Его глаза загораются огнём, он ощеривается, становясь похожим на волка, на хищника.

Честно, я бы не удивилась если бы сейчас он начал перекидываться в зверя.

Вожак стаи. Самец. Альфа.

И я... одинокая волчица, которой нужна его помощь.

Стопка. Лайм. Соль на моей коже.

Будоражит.

Словно это не просто спиртной напиток, это зелье, которое перенесёт меня в другое измерение.

Выпиваю залпом, слизываю соль, рву зубами лайм.

Я готова к войне.

Беспощадной.

Выжечь всё дотла.

25.

Как же болит голова.

Чёрт. Мутит.

Зачем я...

Затем. Конечно.

Что еще делать, когда твоя жизнь рассыпалась как карточный домик? Конечно же напиться!

Но у меня, естественно, нет планов превращаться в алкоголичку. Ведь нет же?

Черт, мне даже думать больно. И мутит.

Надо как-то встать и добраться до ванной комнаты.

Кстати, как я вообще добралась до дома? И... мой ли это дом?

Разлепляю глаза с трудом, вокруг темно, но сквозь тонкую щель в шторах блэкаут пробивается светлый, сияющий луч.

Спальня большая, но я не узнаю её.

Где я, чёрт возьми?

С трудом поворачиваю голову, и вижу, что на другой половине кровати кто-то лежит.

Кто-то большой, укрытый одеялом почти с головой.

Это мой муж? Почему я уверена, что нет?

Чужой мужчина?

Черт... чёрт.

Это... плохо. Совсем плохо.

Я пытаюсь встать, но это не так просто.

Голова кружится дико, кажется, это называют вертолёт? У меня похмелье или нет?

Или я просто всё еще пьяная?

Мысль об этом вызывает дикую тошноту, и я понимаю, что если не хочу опозориться мне нужно быстро встать и найти ванную комнату.

Боже, что я натворила?

С трудом сползаю с кровати, чувствуя, как трясутся ноги.

Я когда-то была такой пьяной?

Нет, никогда. Точно.

Даже в институте, хотя у многих там случались такие фееричные загулы.

Я всегда была правильной девочкой. Слишком правильной, наверное.

Поэтому и страдаю сейчас, да?

Текила... Но разве её много было, текилы? Или этот..Демид, мне что-то подмешал?

Черт... нет...

Вижу какую-то дверь, понимаю, что скорее всего это и есть ванная.

Я что в гостинице? Это номер? Я… мы…

МЫ! Ужас! Ведь со мной в кровати точно кто-то лежал!

Лежит.

Захожу в ванную, смотрю в зеркало.

Ужас в квадрате.

Нет, не такой уж ужас, потому что я понимаю, что я умылась, на моём лице нет косметики.

А одета я... одета я в чью-то огромную футболку. Чистую. Ну, то есть она была явно чистой, когда я её надевала.

Да уж, Янина...

Что с тобой? Что ты творишь?

Открываю кран, вижу воду и испытываю непреодолимое желание выплеснуть из себя весь вчерашний вечер. Что и делаю.

Боже, как же мне плохо.

Споласкиваю рот водой. Надо бы зубы почистить.

В отеле лежали бы принадлежности для умывания, но тут я их не вижу. Открываю полку — пусто.

Выдвигаю ящик из-под раковины — аллилуйя! Как раз тут вижу тюбик зубной пасты и пару запечатанных щеток.

Чищу зубы. Голова кружится и болит так, что мне тяжело стоять.

Что делать? Я никогда не была в таком состоянии.

Чувствую, как по щеке катится слеза.

Мне жаль себя. Очень жаль.

Зачем это всё в моей жизни? Почему?

Муж.

Иван.

Вспоминаю его бесстрастное, холёное лицо. Его жестокие слова.

Я собралась уничтожить его жизнь, но пока у меня не особенно получается.

Вернее, получается уничтожить свою.

Он на коне, у него всё прекрасно.

Иван вчера после разговора со мной спокойно взял и поехал к любовнице.

А я..

Демид. Я встречалась с Демидом Ростовским.

С человеком, который ненавидит моего мужа, единственным человеком, который способен реально испортить Ивану жизнь.

И что сделала я?

Напилась текилы?

Мне нужно возвращаться домой и хорошо подумать о будущем.

Выхожу из ванной и застываю.

В спальне светло и это абсолютно точно не моя спальня. И не гостиница.

Постель пуста. Но прямо передо мной стоит мужчина и протягивает мне стакан.

- Выпей, поможет.

Демид.

В боксёрах и шелковом халате.

Пижон. Халат мог бы и получше запахнуть.

Какой у него пресс. Ого.

И ноги. Такие мощные квадры. Боже…

Ему же... он же не молодой мальчик уже, а какое тело.

Зачем я смотрю? Зачем я об этом думаю?

- Выпей, говорю.

- Что это? — говорю, и закашливаюсь, сама не узнавая свой сипящий голос.

- Лучшее средство от похмелья. Пей, говорю.

Он делает шаг ко мне, а я непроизвольно шагаю назад.

- Ты что, боишься меня?

- Нет я... - я не знаю, на самом деле. Всё зависит от того... Чёрт, почему мы тут вместе? Почему мы спали вместе? Что это было?

- Давай, Ян, выпей, тебе будет легче.

-Я не... не хочу...

Пей. Не бойся, не отравлю.

Я не боюсь.

Или боюсь?

Жидкость в стакане манит, понимаю, что так дико хочу пить, всё пересохло внутри.

Как говорят — сушняк? Именно он.

Господи.

Беру стакан, замечая, как дрожит рука.

Пригубливаю.

Жидкость прохладная, кисло-сладкий вкус. Похоже на обычный аспирин.

- Пей давай, до дна, за своё здоровье и успех нашей операции.

Он усмехается, я смотрю на него, ощущая, как раскалывается голова, словно его усмешка топором разрубает череп.

Жесть.

Пью.

Плохо. Желудок сворачивается в трубочку, но я пью. А потом испытываю непреодолимое желание лечь.

Делаю шаг, буквально втыкаясь в тело Ростовского.

Он забирает стакан.

- Молодец, умница, ложись, полежи, сейчас станет легче.

`Утыкаюсь лицом в подушку, мне дико стыдно.

Что я натворила? Почему я тут с ним.

- Подвинься немного.

Что? Он что хочет...

Не хочет. Делает.

Этот мужлан сдвигает меня, устраиваясь рядом.

- Ты... вы... что вы…

- Ладно тебе, Ян? Что такого-то? Я тоже не выспался. Правда, в отличие от тебя похмельем не страдаю.

- Я... не надо.

Стараюсь отодвинуться, думая, что нужно просто встать с кровати и уйти.

Куда уйти? В футболке?

Где мои вещи? Где моя сумка? Где в конце концов я?

- Тихо, успокойся. Поспи еще немного, сейчас станет легче.

Он говорит, и я чувствую, как рука Демида обвивает мою талию, прижимая меня к его груди.

Что происходит?

- Пустите, я…

- Т-ш-ш... всё, расслабься. Просто расслабься.

Расслабиться? Когда происходит вот это всё? Когда рядом чужой мужик с таким.

Ого... там не только пресс и квадры.

Мамочки.

Что я творю? У меня жизнь вся идёт по одному месту, а я..

Что случилось этой ночью? Что между нами было?

Почему мы лежим в одной кровати?

И... и что я буду делать, если об этом узнает Иван?

Кажется, весь мой план насмарку.

Я всё испортила.

- Тише, говорю же, Яна, всё под контролем, не переживай.

- Я... Янина.

- Я помню.

- Я... мне нужно домой.

- Позже. Тебя отвезут. Успокойся. Дай лекарству подействовать, потом поговорим.

- Что... что вчера было?

- Всё было прекрасно. Но я понял одну важную вещь.

О чём он? Какую вещь?

- Что?

- Текилы вам, девушка, больше не наливать.

Он говорит, а потом я чувствую его горячие губы на своей шее. На самом чувствительном участке кожи, прикосновение к которому вызывает мгновенный отклик, сладкий спазм внизу живота и разливающееся по телу тепло.

Дергаюсь, но меня держат слишком сильные руки.

- Спокойно... я не сделаю ничего такого, что мы уже не делали.

Что?

Он серьёзно?

То есть я... то есть мы…

Я что, изменила мужу? Пьяная? С первым встречным? С его самым лютым врагом?

- Мне нравится твоя страсть. Ты огонь. Хочу тебя.

26.

- Янина Вячеславовна, у нас ЧП.

- Яниночка Вячеславовна, у нас тут такое…

- Янина, тут жалоба на нас.

- Янина Вячеславовна, проверка опять.

А у меня опять голова квадратная.

Челюсти сжимаю.

Достаю телефон.

Чёрт.

Я не буду звонить Ивану.

Мразь. Пошёл он на хрен! Чего он добивается? Ему же всё это аукнется? Как же, жена такого человека должна иметь кристально чистую репутацию, а теперь получается в моих клиниках людей калечат?