– Ребята? Это вы? Или я окончательно свихнулся? – спросил Джастин.

Он был помятый, растрёпанный, грязный, с безумным блеском в глазах. Из-за его спины выглядывали Дэниел и Питер.

– Вы нашли нас! О-о-о, – выдохнул Дэниел.

Марк вошёл в просторную, но захламлённую комнату, скудно освещённую одинокой лампочкой, что болталась под сводчатым потолком. Круг света трепетал, ползал по отсыревшим стенам, вдоль которых громоздились деревянные ящики и подгнившие картонные коробки. В полутёмных углах теснились огромные металлические бочки. Пахло ржавчиной и железом. Среди нагромождений старой мебели на плотном куске картона лежал Бенни и прерывисто дышал.

– Как вы здесь оказались? – одновременно задали вопрос Питер и Саша.

Но ответить они друг другу не успели. Нацуми замычала и указала рукой сначала на бочки, а потом на дверь.

– Она хочет, чтобы мы забаррикадировались, – догадался Марк.

– Что? Нет! Быстрей бежим отсюда! – крикнул Джастин.

– Мне всё это не нравится, – запротестовала Билли. – Здесь же даже воды нет!

– Послушайте. Я разговаривал с Де Люка. Он то ли сумасшедший, то ли псих, то ли маньяк. Вы бы слышали, какой бред он нёс. Мы сейчас забаррикадируем дверь и тогда всё обсудим, составим план и попробуем с Нацуми как-то пообщаться. Тем более что без неё мы потеряемся в лабиринте ходов.

– Почему мы бежим от него? Ты же сказал, что Де Люка упал со смотровой площадки, – напомнила Кира.

– Да… Но он не совсем человек… то есть… я не знаю, как это объяснить. Давайте просто притащим бочки! – скомандовал Марк.

– Только осторожно. Там… оно, – кивнул на угол Питер. – Иногда что-то бормочет вроде как на японском, но чаще всего спит.

Кира побледнела:

– Что значит «оно»?

– Откуда я знаю, что это такое! – запаниковал Питер. – Я случайно увидел, когда мы с Дэном пытались найти выход отсюда. Чуть не сдох от страха. Сходите кто-нибудь и прикройте тот ящик, в котором оно лежит. Я лучше попаду в руки маньяку, чем ещё раз взгляну на это… существо.

– Я не пойду! Я тоже не пойду! Боюсь! – зашумели финалисты.

Нацуми недоумённо на них глядела, не понимая, почему никто не тащит бочки. Марк вздохнул:

– Ладно, я схожу. Но после сразу займёмся этими проклятыми бочками.

На трясущихся ногах Марк направился к прямоугольному ящику, по форме напоминавшему гроб. Он стоял на комоде с покосившимися дверцами. Там было темно, поэтому Марк сумел разглядеть только лишь очертание худого измождённого тела. Внезапно круг света переместился и… Почему, чёрт возьми, эта лампочка болтается, если даже сквозняка нет, успел подумать Марк, а потом невольно испустил долгий отчаянный вопль. Впервые в жизни он ощутил, как страх материализовался, превратился в путы и мёртвой хваткой обвил всё тело.

Коричневая кожа существа была покрыта чешуёй и коростой. Натянутые губы обнажали крепкие жёлтые зубы и изъеденные какой-то болезнью дёсны; нос деформировался в змеиные щели, рёбра сильно выпирали. Живот и ноги были прикрыты истлевшей тряпицей. Но вот волосы! Марк никак не мог отвести от них взгляда. Длинная и чёрная, как смоль, коса толстым жгутом лежала на левом плече, а кончик её закрутился в кокетливый завиток. Неожиданно существо открыло глаза, и Марк, выйдя из оцепенения, попятился назад, споткнулся о большую коробку, из которой выкатились сотни прозрачно-белых свечей. Финалисты закричали, а из ящика-гроба высунулась рука. Существо заговорило, и Марк понял, что окончательно свихнулся – именно этот надрывный голос он слышал почти каждую ночь, сколько себя помнил. Шестерёнки в голове стали крутиться с бешеной скоростью, а рот сам открывался и отдавал приказания:

– Анаит, веди сюда Нацуми! Остальные сделайте так, чтобы эту дверь никто не отворил снаружи! Всё объясню потом! В ящик не заглядывайте, на существо не смотрите, обходите стороной! Билли, тебе нельзя таскать тяжести, так что займись Бенни. Посмотри, чем ему можно помочь.

В голосе Марка было столько уверенности и непоколебимости, что никто не решился с ним спорить. Принялись за работу и только косо поглядывали в тёмный угол.

– Анаит, это правда, что все глухие умеют читать по губам? – спросил Марк.

– Думаю, нет. Но среди них эта способность распространена. Наверное, многое зависит от артикуляции говорящего, мимики, растительности на лице. – Девочка проследила за взглядом Марка. – Хочешь, чтобы Нацуми поняла, что говорит то… существо? А кто это?

– Не знаю. Мне кажется, что это девушка или женщина, с которой произошло что-то страшное, – поёжился Марк. – Я чувствую, что она здесь не просто так. Можешь считать меня сумасшедшим, но мы знакомы с ней, вернее, я знаком с её голосом. Слушай, Анаит, в твоей сумке случайно не затерялись ручка и блокнот?

Девочка покопалась немного в карманах сумки и вытащила обгрызенный карандаш и увесистый томик «Японская история, культура и мифология»:

– Блокнота нет, но можно писать на форзаце. Хочешь написать послание Нацуми? А я ведь говорила, что она знает английский язык.

У Марка был миллион вопросов, но он решил оставить их на потом и сосредоточиться на главном. Завязалась переписка под скрежет бочек по полу и уставшие вздохи финалистов. И в этот раз Нацуми отвечала охотно. Женщина выглядела решительной и смелой, словно внутри неё произошла перезагрузка.

Марк: Мы можем покинуть остров?

Нацуми: Ждать, пока ваши родители забьют тревогу.

Марк: От кого мы прячемся? У Де Люка есть сообщники?

Нацуми: Прячемся от него.

Марк: ???

Нацуми: Я боюсь. Он думал, что я всегда буду верной, но сил больше нет. Мне жалко вас. Ему нужен только ты, Марк. Его невозможно убить. Он скоро придёт.

Марк переглянулся с Анаит. В этой комнате кто-то рехнулся: или он, или Нацуми. Но вот кто?

– Эй, Джастин! Как ты здесь очутился? – крикнул Марк.

Джастин выпрямился и смахнул прядь волос со лба:

– Чертовщина какая-то. Мы легли спать. Среди ночи я услышал песню, очень красивую и необычную. Вроде мужчина пел. Стало любопытно, вышел в коридор, и всё – в следующее мгновение уже здесь.

– У нас с Питером так же. Шли в туалет, но свернули в коридор, чтобы посмотреть, кто поёт, – добавил Дэниел. – Саша, заюша, отойди, а то отдавлю ногу. Господи, как же пить хочется! Здесь столько всякого барахла. Консервы, гора антисептиков, тонна бечёвки, уголь, порошок и ни одной бутылочки воды.

Марк: Кто лежит в ящике?

Нацуми: Только догадываюсь.

Марк: Оно что-то говорит. Вы можете прочитать по губам?

Нацуми: ?!?!.. попробую.

Ей понадобилось несколько бесконечно тянущихся минут, чтобы набраться решимости и подойти к существу, потом приблизить своё лицо к его обезображенному и впиться взглядом в губы.

– Нужно больше света! Джастин, найди какую-нибудь палку и направь лампочку в угол. – Марк восхищённо наблюдал за этой хрупкой женщиной, полной храбрости и мужества. Существо заговорило громче, почти закричало-зарычало. Голос метался по комнате, точно раненый зверь, ищущий путь к спасению.

Нацуми протянула руку и потрясла ею. Карандаш, догадался Марк. Он, стараясь не смотреть на ящик-гроб, сделал пару шагов вперёд.

Нацуми: Её зовут Каори. Митсури притащил её сюда. Но она не хочет тебе вредить.

Марк: Кто это – Митсури???

Нацуми: Настоящее имя Эдгара. Она знает, как помочь тебе. Митсури не остановится, пока не добьётся своего, поэтому надо его уничтожить.

Марк: Как?

Нацуми: Хяку моногатари кайданкай.

Марк показал запись Анаит. Она принялась лихорадочно листать страницы справочника. Финалисты уже загородили дверь и сбились в кучу, одновременно с любопытством и ужасом наблюдая за Марком и Нацуми.

Анаит зачитала: «Хяку моногатари кайданкай – популяр ная в Японии в период Эдо (1603–1886 гг.) салонная игра. Правила: в тёмном помещении предпочтительно ночью зажигалось сто фонарей или свечей. Собравшиеся рассказывали сто страшных историй о сверхъестественном, или кайданы. В конце каждой истории тушилась свеча. Японцы верили, что, когда все свечи потухнут, откроется дверь в потусторонний мир, из которого вырвутся демоны. Поэтому игра обычно останавливалась на девяносто девятом кайдане. К тому времени рассказчики успевали вдоволь пощекотать нервы».

– Стоп! – воскликнул Питер. – А теперь всё с самого начала. Ничего не понимаю.

Марк рассказал о голосе, что преследовал его с детства, и о разговоре с Де Люка на смотровой площадке. Он понимал, что его история звучит неправдоподобно и фантастично, но внутри него было твёрдое убеждение, что это правда.

– Бред какой-то, – фыркнул Джастин. – Если Де Люка упал с такой высоты, то обязательно расшибся. Чего бояться? А с другой стороны, ему нужен только Марк. Так пусть забирает! Стоит пожертвовать одним, чтобы спасти восьмерых. Логично? Логично.

Повисло зловещее молчание. Все пытались понять, шутит Джастин или говорит серьёзно. Саша прошипела:

– Что ты несёшь? Обернись! Мы не от хорошей жизни здесь прячемся. Посмотри на Бенни. Да на всех посмотри. А малышка Билли? Думаешь, после всего этот маньяк отпустит нас домой, чтобы мы языком трепали? Тупая башка!

Джастин сделал выпад вперёд:

– Это я тупая башка? Закрой рот, придурковатая уродина!

Только Марк собирался влепить парню по морде, как раздались оглушительные удары в дверь и следом до боли знакомый голос Де Люка:

– Ребята, откройте. Мы просто поговорим. Обещаю, я и паль цем к вам не притронусь.

– Блин, блин, блин, – запаниковал Марк и дал знак всем молчать.

Нацуми затряслась, как в припадке, Каори наоборот взволнованно забормотала.

– Всё очень просто! Мне нужны только Марк и предательница Нацуми. Вы же любите истории про Иисуса? Так вот, пусть Марк и принесёт добровольную жертву – выкуп за вас всех. Марк, будь мужчиной! Билли должна кормить дочку. Бенни ранен. Ему необходим доктор. У вас наступит обезвоживание. В подвале холодно и сыро. Вы скоро сами уберёте бочки и выйдете за водой и едой! Так зачем же оттягивать этот момент? К тому же рядом с вами находится демон – та «симпатичная» девушка Каори в гробу. Не самое приятное соседство. Я могу по крайней мере двумя способами попасть к вам в подземелье, но не хочу. Помните, добровольная жертва. Поэтому я покидаю вас на некоторое время, но вскоре вернусь, чтобы узнать ваше решение.

В ушах у Марка звенело. В горле пересохло, шершавый язык неприятно заскрёб по нёбу. Действительно, нестерпимо хотелось пить. Голову он не поднимал, боялся, что она взорвётся от боли. Тем более не желал встречаться взглядом с остальными ребятами. Они ведь ждали его решения и надеялись, что скоро этот кошмар закончится.

Так было бы проще и правильнее. Потребовать от Де Люка катер, который вывез бы ребят с этого проклятого острова, а самому сдаться, – с горечью рассуждал Марк. – Саша навсегда запомнит меня как героя. Если у Билли родится ещё и сын, то она назовёт его в мою честь. И, возможно, я стану прототипом персонажа в какой-нибудь из книг Анаит.

И вдруг Марк понял, что не хочет быть жертвой. Нет-нет! Нужно бороться, нужно пытаться! Он достаточно страдал от насмешек и избиений одноклассников и отчима. Хватит! Пора стать хозяином своей судьбы! Он догадался, к чему были конкурс синопсисов, внезапные исчезновения и потрясающие встречи со спикерами. Эмоциональные качели, чтобы расшатать нервы, сделать уязвимым, довести до отчаяния. В таком состоянии человеком легко манипулировать и можно внушить ему всё что угодно.

Марк снова написал вопрос: Что будет, когда дверь в потусторонний мир откроется?

Нацуми: Ты возьмёшь Каори на руки и войдёшь туда. Надо это сделать быстрее, чем вырвутся демоны.

Марк: Но что будет со мной? Что будет со мной?

Нацуми: Каори защитит тебя.

– Её саму нужно защищать. Выглядит почти что трупом. Ладно! Зажигайте свечи и вспоминайте все самые страшные сказки! – заявил Марк.

– Эй, Хейз, стоп! – ужаснулся Джастин. – Да что вы все молчите? Он должен пожертвовать собой, чтобы спасти нас! – Нет, не должен! – сжала кулаки Анаит, воинственная и лютая. – Я этих сказок миллион знаю, понял, Джас-Джас! Только у нас спичек нет!

– Ищите! Тут столько всякого барахла, – поторопила Саша.

Что тут началось! Джастин бесился, Питер и Дэниел что-то ему внушали; Кира и Саша разрывали коробки; Анаит иска ла в энциклопедии мифы и легенды; Билли одной рукой держала ребёнка, второй – расставляла толстые свечи прямо на полу. Марк стоял неподвижно посреди помещения и не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Так и хотелось крикнуть: «Прекратите спектакль!»

– Спичек нет! Как ещё можно добыть огонь? – спросила Кира.

– Да он же курил всё время! Бенни! Обыщите его карманы! – догадался Питер.

В кармане толстовки Бенни нашлась засохшая булочка, несколько раздавленных сигарет, игрушка антистресс в виде пирожного («Мой ты заюша», – буркнул Дэниел), небольшая упаковка конфет и зажигалка.

– Хватит! Хватит! Я выхожу! Мне плохо здесь! Делайте что хотите, уроды! А может, Марк заодно с этим маньяком? Почему вы ему верите? Чего он командует? – орал Джастин и сбивал свечи.

– Докричался, придурок, – сказал Питер и кивнул Дэниелу. – Вяжем!

Вскоре игра началась. Финалисты сидели на полу в окружении горящих свечей, которые распространяли волны тепла и света. Притихший Джастин, связанный верёвкой, с кислой миной скорчился в продавленном кресле. Говорили по очереди, опуская подробности, лишь бы поскорее закончить. Фух – минус одна свеча. Фух – минус пять. От жара ещё сильнее хотелось пить, а в горле стоял сухой комок. Мифы, легенды, случаи из жизни – вспоминали всё.

Приблизительно на середине хяку моногатари вновь явился Де Люка:

– Какое решение вы приняли?

Питер бросился к Джастину и ладонью заткнул ему рот. Марк крикнул:

– Мнения разделились. Дайте мне немного времени свыкнуться с неизбежностью и хотя бы попрощаться. Вы ждали много лет, потерпите ещё чуть-чуть.

Де Люка громко чеканил слова:

– Если вы что-то задумали, то выбросьте эту чушь из головы. Не контактируйте с демоном. В нём уже давно нет ничего человеческого. Я просто хотел оставить Марка одного в доме, чтобы спокойно с ним поговорить. Однако у меня не получилось отвести всех вас в подземелье, зато получилось у Нацуми.

Марк покосился на Нацуми, испуганную и уставшую. Она догадалась, где спрятаны подростки, но даже не подозревала, что встретит тут Каори. Женщина, ведомая страхом, не осознавала, что делает. Убегала от Де Люка, но оказалось, что, сама того не желая, исполнила желание хозяина.

Де Люка не унимался:

– Вернёмся наверх! Я сразу же позвоню помощнику, и он пришлёт катер к острову. Ребята, вы отправитесь на сушу к сотрудникам виллы. С ними, кстати, всё в порядке. Видите, я никому не желаю зла. Марк, обращаюсь к тебе! Обряд перемещения души в другое вместилище быстрый и безболезненный. Ты просто уснёшь, а в твоём теле уже проснусь я. Необходимо лишь твоё твёрдое согласие. Один звонок – и шаман прибудет на Каёдзима. Сколько тебе ещё нужно времени на обдумывание? – Совсем немного, – отозвался Марк.

– Хорошо, я жду.

– Ты уверен, Марк? – спросила Билли. Её дочка тревожно кряхтела. Кормить малышку нечем – грудь пока не налилась молоком, а молозива было совсем мало.

Вместо ответа он кивнул Анаит, которая принялась шёпотом рассказывать про Юки-онну:

– Когда трещат морозы, а метель швыряет в лицо незадачливым путникам колючий снег, появляется снежная женщина, превращающая каждого встречного в глыбу льда. Никому не спрятаться от немигающих, прозрачно-голубых глаз…

Марк протянул руки к Каори. У неё холодная, шершавая кожа, затхлый неприятный запах, обречённый неживой взгляд. Позади тяжело дышала Анаит, уткнувшись в живот Киры. Джастин, выплакав все слёзы, тихонько поскуливал. Питер ходил из угла в угол. Саша рассказывала последнюю, сотую историю. Горела одна свеча. Марк не знал, как будет выглядеть дверь в потусторонний мир и дверь ли это вообще, но осознавал, что если зазевается, то его друзьям не поздоровится.

– Я закончила. Осталось потушить свечу. Ты готов? – спросила Саша.

– Да, – выдохнул Марк и, просунув ладони под шею и колени Каори, вынул её из ящика. Она была совсем невесомой, легче ребёнка. Коса с завитком толстой змеёй поползла по груди Марка. Он ожидал, что после первой волны страха на смену придёт чувство омерзения. Однако ничего подобного не произошло. Жалость, сострадание, понимание, ведь они оба были жертвами.

Посреди комнаты возникла каменная арка. Пространство под ней затягивала сияющая серебристая пелена, похожая на треснувшее огромное стекло, дрожащее на ветру. Откуда-то издалека, словно из-под земли, вырывались многоголосый гул и глухие взрывы. Марк, не теряя ни секунды, прыгнул в пепельный туман этой бездны. Позади себя он успел расслышать ошарашенные восклицания друзей: «Господи Боже мой!» и «Чёрт возьми!». Но он уже не понимал, на какой стороне находится.