Следующие пять дней пролетели как один миг – очень счастливый миг, наполненный событиями и всяким крутыми штуками. На виллу «Хару но ямакадзэ» приплывали талантливые преподаватели, и записные книжки Марка пухли от обилия знаний. После каждого урока финалисты как приклеенные сидели возле ноутбуков и делали задания, купаясь в море вдохновения.

Подростки сдружились. К грубости Билли все приспособились, тем более она часто зависала в своей комнате из-за проблем с желудком. К простоватому Бенни привыкли и обожали потешаться над ним. Анаит стала всеобщей любимицей. Она же особенно сильно привязалась к Марку и ходила за ним по пятам, точно младшая сестра. А вот хитроватого Джастина все избегали; впрочем, Сашу тоже. Её мрачные песенки пугали. Дэниела «Заюшу» терпели, потому что он, как ни крути, был отличным рассказчиком и травил уморительные анекдоты. Вечно восторженная Кира, «Мотиватор», вызывала два рода чувств: или раздражала, или воодушевляла в трудные минуты. А с Питером подростки так и не отыскали точек соприкосновения. Язвительный парень с металлическим блеском в глазах отталкивал, и от одного его присутствия всем становилось не по себе.

Марк наслаждался прогулками в саду и на берегу моря. С нетерпением ждал каждого приёма пищи, ведь местный повар оказался настоящим волшебником. На завтрак они могли есть турецкие бублики, на обед – французский суп буйабес, а на ужин – мексиканскую огненную кесадилью. По дому целый день летали ароматы специй: карри, хмели-сунели, имбирь, мускатный орех.

Но вот что волновало Марка. Сны становились всё более мрачными, а таинственный голос звучал повсюду: в саду, в спальне, в святилище, куда любила ходить Анаит. Марк уже привык к этому и по большей части не замечал. Но случалось, накатывал такой страх, что хотелось выть и биться лбом о стену.

Всё изменилось одним воскресным утром. Жизнь Марка разделилась надвое, когда Эдгар Де Люка объявил:

– А теперь самое интересное. Прошла бóльшая часть вашего пребывания на Каёдзима. В голове у вас сейчас каша, но со временем всё прояснится. Вы подниметесь на новый уровень писательского мастерства. Вот вам ещё один сюрприз. И это не сравнится с квестами Миранды и танцем кагура[23]. Да, Дэниел, самое время краснеть. Мне вчера долго пришлось объяснять танцовщицам, зачем ты к ним клеился, пока они поклонялись ками. Сослался на твой юный возраст и саке.

– Эй, я не пил саке! Кто вообще даст спиртное подросткам? – возмутился Дэниел под смешки и улюлюканье.

Питер цокнул языком:

– Дайте ему уже саке, чтобы он заткнулся!

Де Люка, призывая к тишине, поднял руки вверх:

– Продолжим! С этого момента я объявляю конкурс синопсисов. От вас требуется краткое содержание будущей книги. Одна страница печатного текста. Заинтересуйте меня, поразите. Я хочу оригинальную и свежую идею. Жанр не важен. Ваши прежние заслуги отменяются. Шансы у всех равны. Победитель этого конкурса напишет книгу под руководством моей команды. Мы издадим её за свой счёт. Я лично сделаю рецензию и представлю вашу работу миру. Ставки высоки, поэтому я буду придирчив, но и вы талантливы. Ухватитесь за эту возможность, ведь она может изменить вашу жизнь.

Мир вокруг Марка закружился и зазвенел. Ему показалось, что одновременно разбилась тысяча стеклянных стаканов. Он закрыл ладонями уши, чтобы не слышать оглушительное хрустальное дребезжание.

Находясь на острове, Марк часто вспоминал слова Грига: «Кому ты нужен, урод? Ну, съездишь, а потом вернёшься и жить будешь, как все мы. Или наркоту продавать, или сопьёшься, как твой папаша в трейлерном городке». Теперь у него появился реальный шанс вырваться из Вудвэла.

Я должен выиграть. Любой ценой. Я не усну и не дам себе и минуты покоя, пока не напишу этот чёртов синопсис, лучший из существующих, – мысленно повторял Марк.

– Парень, ты в порядке? – Де Люка тряс Марка за плечо. Тот обнаружил себя на полу. – Что случилось? Ты соскользнул с кресла.

Питер съязвил:

– Споткнулся, когда раздавал автографы.

– Извините… В ушах зазвенело. – Марк вновь уселся и почувствовал на себе недоброжелательные взгляды.

Что-то изменилось. Ещё пять минут назад подростки были просто счастливчиками, которым представилась уникальная возможность окунуться в профессиональную писательскую среду, а теперь они – соперники, планирующие рвать жилы за суперприз.

– Вижу, вам нужно время всё хорошенько обдумать. Пока переварите информацию. Вечером ещё раз встретимся, и я отвечу на вопросы. – Де Люка ушёл.

Тяжёлая мучительная тишина в гостиной резко контрастировала с солнечным днём на улице. Воздух в комнате стал плотным, словно собрался в комок. Наконец Билли одним махом разрубила этот невыносимый гнёт:

– Блин! Хорошо же общались. Теперь начнётся.

– Неожиданно! Щедрое, я бы даже сказал, расточительное предложение. Вкладываться в неизвестного автора? Зачем? развёл руками Дэниел, нервно постукивая ногой.

– У него денег немерено, – ухмыльнулся Джастин. – Это своего рода благотворительность. Я считаю…

– Да всем плевать, что ты там считаешь! – внезапно громыхнул Питер, его красивое лицо исказилось гримасой зависти. – Хейз победит. Можете даже не рыпаться. Его рассказ занял первое место с пометкой от жюри «гениально». Думаете, он не приложит все старания, чтобы «родить» такой же гениальный синопсис?

Марку стало жарко. Казалось, внутренности горели. Чувство ужасной неотвратимости повисло в воздухе, прямо над головой. Прогнать бы его, поверить в свои силы и схватить удачу за хвост. Куда там…

– Ты не знаешь, Питер, кто победит. Ты ничего не знаешь. Но скажу честно, мне жизненно необходимо выиграть, – произнёс Марк.

Питер удивился:

– Да ты что? Предположим, ты не выиграешь в конкурсе синопсисов. Дальше что?

Марк закатил глаза:

– Ничего. Расстроюсь.

– Дальше что?

Марк ощущал, как раздражение по отношению к Питеру, нараставшее все эти дни, вот-вот вырвется наружу.

– Сказал же, ничего. Расстроюсь.

Питер поднялся с дивана и вплотную подошёл к Марку, так что их колени соприкоснулись.

– Дальше что?!

– Отвали! Хочешь знать? Ладно. Я так и останусь в убогом Вудвэле!

Марк вскочил и толкнул Питера в грудь. Но тот устоял на ногах и, как заезженная пластинка, продолжал повторять:

– Дальше что? Дальше что?

Марк, по щеке которого скатилась слеза, закричал:

– Эти уроды, Григ и его компашка, так и будут смотреть на меня как на ничтожество! Я не хочу быть таким, как они: рядом со школой продавать наркоту и жить в грязном нищем городе! А ещё хочу доказать отцу, что смогу всего добиться сам!

Лицо Питера стало смягчаться. Кажется, он не видел никого, кроме Марка. Кажется, он чувствовал то же самое, что и Марк. Боль у всех разная, но болит одинаково.

Марка прорвало. Никогда в жизни он так не орал.

– А ты, психолог доморощенный, ещё раз повысишь на меня голос, полетишь ракетой в свой шикарный особняк к богатеньким родителям! Вытолкну пинками под зад! Понял? Нацепил фирменное шмотьё и думаешь, что круче всех? А? Морду от нас воротишь?

Марк бросился к выходу, но в дверях его настигли слова Питера:

– Я живу в малюсенькой квартирке над прачечной, в которой сутками вкалывает моя мать. А по выходным она подрабатывает горничной в особняках богачей. Одна милая дама как-то отдала маме шмотки своего сынка. Благотворительность, значит, такая! В начале года я выиграл грант на обучение в самой лучшей частной школе нашего города. А этот мажор, который тоже там учился, сразу узнал жакет, сшитый специально для него каким-то крутым дизайнером, и высмеял меня на всю школу. Я думал, выряжусь, как эти богачи, и почувствую себя значительнее, весомее, что ли. Не получилось. Возвратился я к своим обноскам. А фирменные вещи не продал, хотя надо было. Вот и пригодились для этой конференции. С другой стороны, прямо сейчас я чувствую себя голым…

– Зачем ты приехал на Каёдзима? – внезапно перебила Саша.

Питер указал на свою татуировку: «Никогда не знаешь, где тебя встретит удача».

Марк вышел из гостиной и, держась за стену, добрался до кладовки со швабрами и средствами для уборки. Ввалился внутрь, ногами сбивая вёдра. Прислонившись боком к шкафу, он отчаянно боролся за каждый глоток воздуха. Чувствовал бешеный стук сердца в ушах, колени подгибались, руки лихорадочно дрожали.

Вот какая она, смерть. Хоть бы ещё раз вдохнуть. Как страшно!

Дверь с грохотом распахнулась. В облаке света возникла Билли. Она бросилась к Марку:

– Что с тобой?

– Кажется… умираю… в груди болит…

– Да это же паническая атака! Вещь отвратительная, но не смертельная. Так. Присядь вот на этот ящик. Ага. Возьми меня за руку и слушай. Ты не умираешь. Дыши вместе со мной. Медленно, не торопись. Продолжай дышать. Я узнала, что повар сегодня готовит на ужин. Ты в курсе, что его зовут Изуми? Классный дядька. Подкармливает меня. Я даже выучила на японском фразу «благодарю, всё было очень вкусно». Оригато мина тотемо… Ай, забыла. Так вот, на ужин будет саба мисо. Это скумбрия, проваренная в соусе мисо.

Марк выровнял дыхание и сказал:

– Спасибо, уже лучше.

– Не за что. Я по телику видела, что во время панической атаки нужно переключить внимание человека с его ощущений на что-то другое… Марк, что с тобой? Ты чем-то измучен, это же очевидно. Я могу тебе помочь?

Билли плотно затворила дверь, включила свет и села напротив Марка. В кладовке сразу стало тесно. Он заговорил, с трудом подбирая слова:

– Меня разрывает изнутри. Я так долго сражаюсь с гадким чудовищем и постоянно проигрываю. С того самого момента, когда меня объявили победителем, я ни одной ночи не спал нормально. Всё ждал, что за мной придут и заявят во всеуслышание: «Марк Хейз – обманщик».

Билли тряхнула головой и замахала руками, зацепив швабру, которая со стуком упала на пол.

– Что ты говоришь? Кому надо за тобой приходить? Почему ты обманщик?

– Билли, это не я написал рассказ, который победил в конкурсе. Я украл его. Выслушай, прошу. Мне нужно с кем-то поделиться. Просто невыносимо держать это в себе. Мой отчим часто зависал в баре «Приятный вечерок» со своим другом-собутыльником Оззи. Тот постоянно хвастался гениальными рассказами, которые писал в стол – поскольку “мир их недостоин”. Бывало, отчим пропадал на несколько дней, и тогда мы с мамой искали его то в баре, то дома у Оззи. За три недели до национального конкурса мы пришли к Оззи. Дверь была открыта настежь, отчим с другом дрыхли за столом в окружении банок из-под пива. Пока мама пыталась разбудить их, я блуждал по комнатам и обнаружил рабочее место с печатной машинкой и стопкой пожелтевших листов – «знаменитые» рассказы Оззи. Мне стало интересно. Сложные мудрёные фразы, тяжеловесный текст, сплошное полотнище. Но один рассказ привлёк моё внимание с первой строчки. Он был словно глоток свежей воды в жаркий день. Я выпал из реальности. Это было что-то невероятное. Очнулся, когда мама позвала. Хотелось дочитать до конца, поэтому я решил взять рукопись с собой, а потом вернуть.

Дома я стал мучиться, что никогда не смогу писать, как алкоголик Оззи. Я сравнивал свои рассказы с его и был просто в ужасе. А через два дня Оззи умер: шёл пьяный домой, споткнулся и тюкнулся головой. Я присвоил рассказ себе, переработал немного. И вот я здесь…

Билли неподвижно сидела на ящике, нелепо раздвинув ноги, между которыми свисал внушительный живот. Побледневшая, ошеломлённая. Марк с ужасом подумал, что она не поймёт и не простит.

– Билли, послушай. Мне нужен был этот шанс. Я ухватился за него, чтобы выбраться наверх. Мне стыдно. Я никогда больше так не поступлю. Буду пахать что есть сил. Докажу своим синопсисом, что достоин звания победителя. Докажу… всем. – Марк больше не мог говорить. В горле набух кислый, скользкий комок.

– Как ты мог? – с отвращением глядя на Марка, воскликнула Билли, голос её надломился и получился писк. – Я заняла четвёртое место. Если бы не ты, вошла бы в тройку лучших. А это уже что-то значит. Я… Марк, да ты последняя скотина! Так нельзя. У меня нет слов… Победа любой ценой? Так? Оправдываешь себя тем, что живёшь в самой заднице мира, что безотцовщина. Каждый из девяти финалистов найдёт неплохое оправдание. Посмотри на меня. Я – толстуха с проплешинами на голове. Мне приходится прикладывать много усилий, чтобы обратить на себя внимание и получить признание. Я должна постоянно убеждать окружающих, что под этими валиками жира настоящая я – талантливая и интересная. А ты просто взял и украл чужой текст. Я разочарована.

Марк обхватил голову и монотонно закачался. Всё происходящее казалось нереальным. Тело мелко потряхивало, и казалось, вот-вот накатит ещё одна паническая атака.

Дверь вновь распахнулась. На пороге появилась Анаит, за ней маячила Саша.

– Мы беспокоимся. Куда вы пропали? Всё хорошо? – волновалась девочка.

Билли взглянула на Марка, несчастного, разбитого, сломленного, и буркнула:

– У него была паническая атака. Теперь всё нормально.

Саша предложила:

– Можно прогуляться по саду. Сразу станет лучше.

– Без меня. Я устала, – сказала Билли и, опрокидывая всё на своём пути, выкатилась в коридор.