Марк никак не мог сообразить, почему у него в голове работал отбойный молоток. Бред! Как такое вообще возможно? Почему же тогда мозг сотрясался от взрывов? Марк окончательно проснулся. Оказывается, кто-то со всей дури колотил в дверь.

– Срочно на улицу! Хейз, просыпайся! – кричал в коридоре Джастин. Мгновение спустя донеслись глухой стук и ещё одно «срочно на улицу». Девушки, взлохмаченные и сонные, бездумно глядели в окно, за которым вовсю сияло солнце и волны приятно шелестели о прибрежный гравий. Кира бодро потягивалась и завязывала волосы в высокий хвост.

– Что сидите? Сказали же – срочно! – подгоняла она.

Они, как были в пижамах и не умывшись, скатились по лестнице и выскочили на крыльцо. Там уже собрались все служащие и Нацуми в нежно-зелёном кимоно. Миранда, источая благовоние элитного парфюма, всплеснула руками и с осуждением воскликнула:

– Что за вид? Пещерные люди, честное слово!

– Мы думали, что-то случилось, – попыталась оправдаться Кира.

– Бурная ночка была, а, Хейз? Ты и сам не ожидал, так ведь? – подколол Питер. Выглядел он на миллион. Выглаженная одежда, аккуратная укладка. Наверное, всю ночь не спал, чтобы причёску не примять, подумал Марк и глянул на свои босые ноги – даже не обулся.

– Что мы тут делаем? – зевнул Дэниел, пытаясь совладать со своими длинными волосами, которые ветер то и дело бросал ему в лицо.

Миранда опять покосилась на пижамы финалистов:

– У вас же есть расписание! Нужно было ему следовать и заблаговременно собраться. Но уже нет времени. Идут!

Марк проследил за взглядом Миранды. Она сосредоточенно, затаив дыхание, смотрела на тропинку, убегающую в сад. Вдалеке слышались голоса, перемешанные с пением жаворонков и пёстрых дроздов. Яркое солнце выбелило всё кругом, всполошило стрекоз и жуков. Мир наполнился звуками, самыми громкими из которых были шуршащие шаги. Возникли размытые фигуры, обёрнутые покрывалом солнечного света. Марк приложил ребро ладони ко лбу, пытаясь разглядеть идущих. Позади выдохнула Анаит:

– Де Люка.

Он шагал в окружении двух мужчин и девушки. Высокий, деловитый, в тёмных солнцезащитных очках. Плотный бежевый костюм подчёркивал подтянутую фигуру, трикотажные перчатки облегали узкие кисти. Тёмно-русые волосы, слегка посеребрённые сединой, зачёсаны назад.

– А вот и финалисты! Охаё: годзаимас![19] – Голос Де Люка звучал приглушённо, с хрипотцой.

Марка охватило волнение. Конечно, он живой и настоящий! Всё это глупости с двойниками и убийством. Вот он подходит, протягивает каждому ладонь для рукопожатия. Легенда литературы, автор «Хроноса», самый загадочный писатель двадцать первого века остановился напротив Марка, который от наплыва чувств забыл, что нужно дышать.

– Мистер Хейз, приятно познакомиться.

– Я… Мне тоже, сэр… Спасибо…

Их рукопожатие длилось дольше, чем принято при знакомстве. Марк даже через тёмные стёкла очков почувствовал на себе пристальный изучающий взгляд. Внезапно из кустов белоснежной гортензии, что окаймляли крыльцо с обеих сторон, выпорхнула голубая стрекоза, покружила над гостями и улетела прочь.

Де Люка встрепенулся, отдёрнул руку и низко поклонился Нацуми, но она лишь сдержанно кивнула в ответ.

Когда приветственные церемонии окончились, а подростки привели себя в божеский вид, все собрались за накрытым столом. В то утро повар прошёлся по французской классике и приготовил сэндвич крок-мадам: хрустящий белый хлеб, сыр, ветчина, яйцо пашот и мелко порезанный шнитт-лук.

Де Люка снял очки. Его серые, словно затуманенные глаза с интересом разглядывали финалистов. Писатель сидел во главе стола, по правую сторону от него – Миранда, по левую – гостья Люси Брэдфорд, начинающая и многообещающая писательница. Марк про неё ничего не слышал, а вот Дэниел был, очевидно, с ней близко знаком, иначе с какой это стати он постоянно поглаживал Люси по спине.

– Как вы проводите здесь время? – спросил Де Люка, потягивая эспрессо из крохотной чашечки.

Марк между делом подумал, что писатель очень плотно одет для такой тёплой погоды. С другой стороны, на острове всегда ветрено.

– Потрясающе! – ответил Джастин, нацепив свою лучшую гринчевскую улыбку. – Вчерашний спикер, мисс Ветлински, поделилась ценной информацией. Я исписал половину блокнота. Вот только после выполнения задания пришёл к выводу, что детектив отнюдь не самый популярный жанр среди читателей. Но по моему скромному мнению, именно он является наиболее благородным. Я планирую стать мастером в этой области.

И в подтверждение своих слов Джастин расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и вытащил кулон с чёрно-белой фотографией пожилой дамы. Бенни, всматриваясь, сузил глазки и вытянул подбородок вперёд:

– Английская королева, что ли?

– Агата Кристи, – фыркнула Анаит, а Саша зловещим голосом запела:

Люси засмеялась:

– А у вас весело!

– Кстати, Люси после завтрака поделится своим опытом. Ей всего двадцать два года, но три дня назад она получила престижную премию «Рукопись года». Теперь за Люси «охотятся» сразу несколько крупных издательств, – сказал Де Люка. – А после обеда другие наши гости, педагоги и по совместительству очень крутые ребята, объяснят вам приёмы создания текста, расскажут, как сделать достоверных персонажей и удержать внимание читателей. Одним словом, вам повезло! Существует японская пословица: большой талант созревает поздно. Но это явно не про вас.

– А ещё японцы говорят, что демоны живут напротив ворот храма, что значит – добро и зло часто рядом, – на одном дыхании выпалила Анаит.

Все изумлённо повернулись к ней. Марк понимал, в чём дело. Весь завтрак Анаит шептала ему на ухо: «Точно двойник». Вчерашняя история с письмом никак её не отпускала.

– Анаит, о твоём уме ходят легенды, – сказал Де Люка, а за его спиной закопошилась Нацуми с подносом, на котором выстроились в ряд чашки с зелёным чаем.

Марк тряхнул головой. Откуда она взялась? Разве японка входила в гостиную? Странная женщина.

– Вот ещё одна пословица. Каждый раз, когда ты печально вздыхаешь, от тебя убегает один бог счастья. Так что улыбайся почаще, Анаит, – добавил Де Люка.

Открытая и самоироничная Люси очаровала всех с первой минуты. На её хлопковой футболке крупными буквами была вышита фраза: «Не откладывай на завтра то, что можно сделать послезавтра». Люси уселась на барный стул напротив финалистов и начала свой рассказ:

– В девятнадцать лет мой мир рухнул. Отец заболел раком и потерял хороший заработок. В доме поселились уныние и безнадёга. Я отложила свои планы относительно университета и работала официанткой. В дополнение к этому меня бросил парень, с которым мы встречались три года. Я превратилась в робота. Утром шла на работу, вечером возвращалась домой и сразу же ложилась спать. И так на протяжении нескольких месяцев. Я не разговаривала с мамой и братом, не встречалась с друзьями и вообще ничем не интересовалась. Как-то среди ночи я проснулась и зашла на свою страничку в cоциальной сети, где не появлялась уже с полгода. И вдруг слова из меня полились бурной рекой. Я накатала пост о своей жизни в шуточной манере. Мне тут же стало легче, и я провалилась в глубокий целительный сон.

Через пару дней я снова вернулась в свой аккаунт. Если честно, я уже и забыла про тот пост, но с удивлением обнаружила под ним комментарии, репосты и десятки новых подписчиков. Со слезами на глазах я читала сообщения о том, что мои ровесники чувствуют то же самое. Они умоляли продолжать делиться переживаниями. Но ведь я хотела учиться на налогового менеджера. Быть писательницей? Боже упаси! Однако уже к вечеру «разродилась» ещё одним длиннющим постом.

Постепенно я выбралась из депрессивной ямы. Количество подписчиков стремительно росло, и меня пригласил на свой канал Дэниел. Спасибо, дорогой, что уговорил заняться творчеством. Три месяца днём я работала официанткой, а по ночам – писала, писала, писала… Я выпустила книгу в свободное плавание по интернету. Она стала популярной. Меня заметили издательства и… бла-бла-бла… и так далее. Я не знаю японских пословиц, но на моей родине говорят так: «Если очутился в яме, первым делом перестань копать».

А теперь хватит обо мне! Писатель Ивлин Во как-то сказал: «Написать роман может каждый, если дать ему шесть недель, ручку, бумагу и убрать телефон и жену». Мужей и жён у вас нет, гаджеты уже забрали – идеальные условия. Сочинить роман может каждый, если у человека есть… история. Вот об этом мы сейчас и поговорим.

Вечером Марк спустился в гостиную и попал в эпицентр урагана. Финалисты с пеной у рта спорили о фэнтези. Кира бегала вокруг и призывала к дружбе и миру. Бенни цедил через трубочку молочный коктейль из литрового стакана. Анаит потрясала очередным справочником, которым можно убить человека.

– «Властелин колец», «Нарнию» и с натяжкой «Песнь льда и пламени» можно отнести к «высокому» фэнтези. Только современные авторы так не пишут, потому что гонятся за деньгами. Больше книг – больше бабла, а в результате – шаблоны и клише. У меня есть рубрика на канале, где я читаю молодёжные бестселлеры в жанре фэнтези. Большинство из них – блевотина! – распалялся Дэниел, лихорадочно взмахивая руками. К ужину он вырядился в полупрозрачную майку-сеточку и теперь выглядел как персонаж фильма с рейтингом 18+.

Билли окончательно вышла из себя:

– Ты упрямый осёл, Дэн! Вбил себе в голову: в наше время нельзя написать хорошее фэнтези. Дело совсем не в жанре и не в эпохе, а в таланте! Да и любой шаблон можно так обыграть, что закачаешься! Ты меня бесишь! Не трогай драконов и орков!

Неожиданно Бенни с необычайной для своего упитанного тела ловкостью вскочил из кресла и в один прыжок оказался возле Билли.

– Драконы? Я люблю драконов! Favoloso![21] – заинтересованно воскликнул он, а из уголка его большого рта стекла молочная струйка.

Питер заложил руки за спину и медленно приблизился к Бенни:

– Никак не пойму, в чём подвох? Какого чёрта ты тут делаешь? Даже моя морская свинка гений по сравнению с тобой, мешок с равиоли. Каким чудом ты попал в финал литературного конкурса?

Бенни тревожно обернулся и, удостоверившись в отсутствии посторонних, поманил подростков к себе:

– Идите сюда! Silenzio! Silenzio![22] Меня зовут Витале. Бенни – мой брат-близнец. Мы с ним лицом похожи, только я побольше весом буду.

– Ага, килограмм так на тридцать, – хихикнула Билли.

– Чья бы корова мычала! Бенни сильно заболел перед самым вылетом. Родаки мне говорят, давай, сынок, езжай, зачем же билету пропадать. Я ж думал, тут интересно будет, гейши всякие и движуха. Ага! Скукота! Персонажи, сюжеты, фабулашмабула… Только вы это, ребята, не выдавайте меня. Ладно? Мой брат умный, всё книжки читает, только вот здоровье ни к чёрту. – Я сразу догадался, что ты и литературное творчество понятия несовместимые, – выдохнул Марк. – Даже не думай, что мы будем называть тебя настоящим именем!

Саша тихонько запела:

– Ведьма! – прошипел Бенни.

Перед ужином Марк решил подышать воздухом на смотровой площадке, окружённой парапетом, с которого свисали разноцветные фонарики. Вдали, где море сливалось с небом в тёмно-синюю бесконечность, тянулась мигающая вереница судов. Стальные тучи нависали над водой так низко, словно хотели расслышать, о чём шепчут волны, лениво наползающие на берег. В ярко освещённом саду бродила какая-то фигура. По аккуратным скользящим движениям Марк узнал Нацуми. Он давно обратил внимание, что все двигались по-разному. Миранда деловито носилась от точки А к точке Б. Билли слоноподобно грохотала; Джастин незаметно, по-змеиному шуршал; Анаит чеканила шаги, уткнувшись носом в книгу; Дэниел ходил как суперзвезда под прицелом камер: улыбался, кланялся и театрально размахивал руками. Нацуми же постоянно ускользала от взгляда, точно юркая пташка в густой кроне дерева. Вот и теперь она плутала по тропинкам с какой-то странной последовательностью, будто совершая только ей известный ритуал. – Что она делает? – вслух произнёс Марк, и за спиной тут же раздался голос:

– Нацуми ходит по лабиринту из лавовых камней и делает остановки для медитации.

Марк вздрогнул. По правую сторону от него, держась за перила, стоял Эдгар Де Люка. Спина ровная, лицо напряжённое и зеленоватое от висящего неподалёку фонарика.

– Кому она молится, сэр? – спросил Марк.

Разве мог он предположить ещё месяц назад, что будет вот так запросто разговаривать с самим Де Люка? Какая непредсказуемая штука эта жизнь.

– Она просит ками быть благосклонными к нам. Благодарит морского бога Рюдзина и Сусаноо, бога ветра. – Писатель немного помолчал и шутливым тоном спросил: – Анаит шарахается от меня. Я в чём-то провинился?

Марк подскочил от неожиданности и ощутил, как лицо охватило жаром:

– Нет, что вы! Она… ну… она необычная… иногда ведет себя немного странно…

– Ты можешь смело рассказать мне о том, что тебя беспокоит. Разве мы не для этого здесь? Для разговоров по душам и всякое такое. Конечно, творчество на первом месте, но я рассчитываю и подружиться с вами. И в особенности с тобой. Ты ведь знаешь, что ты незаурядный юноша?

Марк готов был разрыдаться от счастья. Услышать такие слова от самого Де Люка! Это сон! Могло ли такое случиться с подростком из Вудвэла? Марк повернулся к Эдгару и взглянул на него глазами, полными обожания. В голове пронеслась мысль, что перед ним стоит не человек вовсе, а божество, спустившееся на землю. Не хотелось выкручиваться и сочинять небылицы, поэтому Марк выложил всё как на духу:

– Это связано с прошлогодней историей. Мы вчера гуляли по саду, сунули носы куда не следовало и отыскали письмо к Мэри. Мой учитель, мистер Купер, рассказывал, что девушка из Великобритании во время конференции перенервничала и потом лечилась…

– Какое письмо? – взволнованно перебил Де Люка.

Понятное дело, что писатель переживал из-за ситуации с той несчастной девушкой. Но ведь он сам предложил быть откровенным, подумал Марк и по памяти воспроизвёл содержание письма.

Де Люка внимательно выслушал и даже улыбнулся, но получилось как-то искусственно.

– Не буду врать. Действительно произошёл неприятный инцидент, но в итоге всё закончилось хорошо. Письмо – это продукт богатой фантазии Вивиан Андерсон. Как видишь, я жив и здоров. После ужина отдашь мне находку, чтобы не тревожить таких чувствительных особ, как Анаит. Договорились?

– Конечно, сэр. Извините.

Помолчали. Тревога окончательно отступила. Крики чаек, ненавязчивый запах водорослей, шум ветра в ушах. Он столь ко раз представлял встречу с Де Люка. Даже подготовил несколько вопросов. Но сейчас всё выветрилось из головы. Просто хотелось запечатлеть эти мгновения, чтобы потом, в тёмные времена, возвращаться к ним и вдохновляться. Но Де Люка неожиданно нарушил это молчание:

– Поговорим о твоём рассказе. Первое место?

Марк скукожился. Липкое чувство вины прогнало все светлые чувства и вновь забралось на трон в душе. «Он знает. Господи, он знает. Только не Де Люка. Только не писатель, которого я считаю самым лучшим, проникновенным и талантливым. Чёрт возьми, я сброшусь с этой смотровой площадки!» паниковал Марк, ощущая, как мелкая дрожь охватывает всё тело. – Первое место. Почётно. Я читал твой рассказ. Он о смерти. Не так ли? – спросил Де Люка.

– Да.

– Разве в шестнадцать лет думают о смерти?

– Возможно, я нетипичный подросток. «Я не боюсь исчезнуть. Прежде чем я родился, меня не было миллиарды и миллиарды лет…

– …и я нисколько от этого не страдал», – продолжил Де Люка. – Ты нетипичный подросток, раз цитируешь Марка Твена.

Знает или не знает? Знает или не знает? – мысленно гадал Марк.

Вслух же произнёс:

– Я боюсь не успеть. Так много хочу сказать, так много сделать. Кажется, мне мало и бесконечности. Я иногда впадаю в отчаяние, потому что жизнь похожа на воздушный шарик. Надуваешь его всё больше и больше, при этом зная, что однажды он лопнет.

– Только осознание смертности и придаёт жизни смысл и заставляет чувствовать себя настоящим. Бесконечная жизнь намного хуже ранней смерти. Несчастные, блуждающие души, которые с каждым годом всё больше пресыщаются и устают… О чём я только говорю? У нас, стариков, ха-ха, такое бывает. Вернёмся в дом на ужин. Наверняка нас заждались, – предложил Де Люка.