Утопающий в зелени остров Каёдзима, по размеру не больше одного гектара, выглядел великолепным кораблём на фоне синего моря. Казалось, он вечно скитался по бескрайним водным просторам, неуловимый и загадочный, а теперь милостиво разрешил парому войти в уютную бухту. Финалистам, выстроившимся вдоль парапета, даже показалось, что остров дышал, трепетал, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах.

На самой высокой точке Каёдзима возвышалась трёхэтажная белоснежная вилла с просторной смотровой площадкой. Солнечные лучи блуждали по стенам и окнам, превращая здание в сияющее фантасмагорическое зрелище.

Миранда с любопытством наблюдала за восхищёнными лицами подростков, каждый из которых хоть на секунду, но усомнился в реальности увиденного.

– Слишком прекрасно, чтобы быть правдой, – прошептал Джастин и растянул губы в широкой гринчевской улыбке.

– Девочка плавала в море, оно влекло за собой. Море без жалости вскоре накрыло холодной волной.

Хрустальная песня, леденя душу, стремительной птицей пронеслась между ребятами и вырвалась на свободу, рассыпавшись в воздухе миллионом осколков.

Все повернулись к Саше, которая насупившись смотрела на остров и что-то бормотала себе под нос.

– Чокнутая, – буркнул Дэниел.

Паром причалил у пристани, от которой сразу начиналась каменная извилистая тропинка, теряющаяся между сосна ми и хвойными кустарниками. Миранда поблагодарила экипаж и повела подростков в глубь сада, что окружал виллу со всех сторон. Этот переход был таким внезапным, что казался волшебным порталом из одного мира в другой, потому что на берегу ветер сбивал с ног, а ревущие волны, с грохотом падая на гальку, разбрасывали клочья желтовато-белой пены. Но как только кустарники расступились, всё закончилось. Марк почувствовал, что его за плечи обняла тишина, нарушаемая только журчанием ручейков и жужжанием крыльев крупных голубых стрекоз. Кроны деревьев сомкнулись и расчертили небо коричневато-зелёными полосами. Под кроссовками Марка шуршал гравий. Вдоль ухоженных дорожек стояли каменные мшистые светильники с ножками, расположенные на небольших пьедесталах. Между кустов можжевельника пестрели клумбы гортензий. Над ручейками, что стекались в водоёмы со всех концов сада, возвышались мостики, которые вели к красным беседкам с изогнутыми кверху краями крыш. И буквально на каждом шагу попадались низкие фигурки монстроподобных существ. – Это божества, – объяснила Миранда, бодро переступая по плоским ступеням. – Японский сад символизирует совершенство Вселенной. Здесь нет ни одной лишней детали, всё наполнено смыслом, философией и историей.

– Боже, как красиво! Картинка из журнала! – воскликнула Кира, девушка с подтянутой спортивной фигурой и волосами, завязанными в хвост на макушке.

– Долго ещё идти? Non mi piace! Merda![17] – ворчал Бенни, увалень с короткой шеей и потным лицом.

На него никто не обращал внимания, потому что Бенни безостановочно жаловался на протяжении всего пути и, видимо, следующие две недели собирался заниматься тем же. Он вытащил из кармана пачку сигарет, зажигалку и только хотел прикурить, как Миранда шикнула:

– Ну уж нет! Отдай сюда! Наркотики, алкоголь, сигареты под строгим запретом! Обратимся к прекрасному. Сад великолепный, и вы увидели лишь его малую часть. Как-нибудь потом я покажу храм, который находится на территории острова. А теперь два слова про обслуживающий персонал. Они разговаривают исключительно на японском, так что общаться с ними будете через меня. Трое охранников патрулируют остров для вашей безопасности, поэтому можете спать спокойно. – Миранда ещё раз повернула направо и, когда сосны расступились, театральным жестом указала на белоснежное здание. – Итак, добро пожаловать на виллу «Хару но яма-кадзэ», что значит «Горный весенний ветер»!

У центральной двери выстроились в ряд горничные – молодые девушки в простых хлопковых платьях, повар в чёрном кителе, пожилой врач, два садовника и крепкие охранники в костюмах. На шаг впереди стояла японка средних лет в традиционном голубом кимоно, подвязанном персиковым поясом. Худощавая, с выразительными глазами и скромной улыбкой, она казалась гостьей с другой планеты.

– Это Нацуми, помощница мистера Де Люка. Она глухонемая. Но, несмотря на это, Нацуми всегда в курсе всех дел, – сказала Миранда, вместе с подростками приближаясь к дому.

Служащие принялись кланяться и что-то говорить. Анаит зашикала на ребят:

– Поклонитесь в ответ. И вообще по любому поводу отвечайте «аригато годзаимасу», что значит «большое спасибо». Им будет приятно.

В следующие полчаса Миранда и Нацуми провели экскурсию по дому, показали каждому финалисту его комнату и договорились встретиться через сорок минут во время ужина. Внутри вилла выглядела современной, со стильной удобной мебелью. Японский колорит создавали различные детали: гравюры, керамические вазы, расписные ширмы и светильники наподобие бумажных фонарей. Самым уютным помещением оказалась гостиная: окна в пол, камин и обшитые деревянными панелями стены. На смотровой площадке бушевал ветер, зато открывался потрясающий вид на море и на сад, который, если смотреть сверху, имел хитроумную структуру.

Марк с разгона прыгнул на огромную кровать и счастливо рассмеялся. Вот это жизнь! Это не его спаленка размером со спичечный коробок, а светлые апартаменты с громадными окнами, книжными шкафами во всю стену и шикарным письменным столом с новеньким ноутбуком. Как же на Каёдзима легко дышится! Это не грязные пыльные улицы Вудвэла. Сколько здесь простора, какие насыщенные яркие цвета! Как же круто путешествовать и открывать новые места. Вот к чему нужно стремиться. Неудивительно, что Де Люка пишет шедевры. На таких-то островах!

Марк мысленно обратился к маме.

Я обещаю, что когда-нибудь куплю тебе такую же виллу. Возьмёшь с собой туда Иисуса и пятьсот миллионов Библий в разных переводах. Я буду писать книги одна за другой, а ты, мамуля, будешь гулять по саду среди звенящих ручейков. Никто не поднимет на тебя руку, а мне – не поставит на грудь вонючий ботинок. Как же мы будем счастливы!

Марк провёл ладонью по покрывалу и под подушкой нащупал твёрдый предмет. Вытащил находку и почувствовал, как по спине пополз колючий холодок. Овальная деревяшка, кукла без рук и ног, раскрашенная ярко-красным, с лохматой бородкой, усами. И без глаз. Он, испугавшись, отбросил вещицу:

– Да вы издеваетесь! Что за фигня?

Кукла с грохотом покатилась по полу и вдруг – подскочила, точно неваляшка, закачалась из стороны в сторону. Марк вышмыгнул из спальни и ринулся в другой конец коридора.

– Анаит! Эй, нужно кое о чём спросить! – забарабанил он в дверь.

Через пару минут показалась сонная недовольная мордашка:

– Хейз, что ты себе позволяешь?

– Мне показалось, ты что-то знаешь о японской культуре. У меня в комнате какая-то ритуальная штуковина, жуткая бородатая кукла, – поёживаясь залепетал Марк.

Анаит покачала головой, и в её глазах засверкала бегущая строка: «Почему люди вокруг такие тупые?» Она шире распахнула дверь и указала на тумбочку, где монотонно качалась неваляшка.

– Это дарума, Хейз. Видимо, оставили в комнате каждого финалиста. Подарок, а не порча или бесовская штука. Божество, приносящее счастье. Пишешь прямо на кукле своё имя, загадываешь желание и рисуешь один глаз. Когда желание исполнится, дорисовываешь второй.

Марк смутился. Всполошился, как идиот, из-за традиционной куклы. И это он провёл на острове не больше получаса. Что будет дальше?

– Извини. Я просто устал. Сложный перелёт. Пойдём на ужин? – предложил Марк.

Анаит кивнула и, метнувшись к шкафу, вытащила оттуда свою сумку.

– Что ты в ней носишь? – поинтересовался Марк, когда они спускались по лестнице в гостиную.

– О, здесь у меня необходимые вещи. Салфетки, ручки, блокнот, открытка от бабушки, перчатки, карточки с героями из «Ведьмака», пакетик с орешками и самое главное. – Анаит вынула томик под названием «Японская история, культура и мифология». – Немецкий банкир Натан Ротшильд сказал: «Кто владеет информацией – тот владеет миром». Во время битвы при Ватерлоо он заработал целое состояние, потому что у него была информация. Меня, Хейз, невозможно испугать куклами. Я подготовилась к этому путешествию, – горделиво вздёрнула подбородок Анаит.

Марк улыбнулся. Эта девчонка определённо ему нравилась.

В камине потрескивал огонь. К вечеру, когда солнце утонуло за горизонтом и ветер усилился, в комнатах похолодало. Ребята, как мотыльки на свет, слетелись в гостиную, пропитавшуюся запахом водорослей, чеснока и соевого соуса. Стол уже был накрыт. Горничные расставляли кувшины с ярко-зелёным напитком, а Нацуми раскладывала бамбуковые палочки. Марк впервые в жизни мысленно поблагодарил отчима – за то, что он часто приносил домой китайскую еду и однажды научил пасынка пользоваться палочками.

Марк с изумлением рассматривал десятки тарелочек с сочными овощами, рыбой и различными соусами. Густой пар поднимался от блюда с гречневой лапшой со свининой. В глубокой миске горкой лежал рис. В железной кастрюле-сковородке шкворчали тушёные кусочки мяса с тофу и грибами – суки-яки. Ужин выглядел потрясающе!

– Друзья, скорее за стол! Итадакимасу! Ну или приятного аппетита! – воскликнула Миранда.

– Нормальной еды не будет? – капризно проворчал Бенни, с грохотом отодвигая стул. – Пасты или пиццы, на худой конец? – Я передам твои пожелания повару, – терпеливо ответила Миранда и указала на тарелку с рисовыми шариками, украшенными узорами из овощей и тонкими пластинками засоленного лосося. Не блюдо, а произведение искусства. – Это темари зуши. Закуска на один зуб. Обмакните в какой-нибудь соус, так вкус станет ещё более насыщенным. В Японии гостям любят подавать ещё одну закуску – темаки зуши. При этом гости сами могут выбрать любую начинку. Возьмите себе по листу нори. Отлично! На водоросли положите небольшое количество риса, а дальше начинку, например сашими из тунца, японский омлет, авокадо, угорь, огурец. Заверните – и темаки зуши готов. Мне нужно отойти по делам, а вы наслаждайтесь ужином.

Финалисты набросились на еду и принялись с увлечением собирать себе закуски. Бенни раздражался всё сильнее: курица была для него чрезмерно сладкая, свинина – переваренная, в рыбе много соли. В итоге он со злостью воткнул палочки в миску с рисом и набычился, бормоча: «E’ disgustoso! E’ disgustoso!»[18]

Неожиданно за его спиной возникла Нацуми, при этом Марк готов был поклясться, что она не входила через дверь. Не иначе как из воздуха материализовалась. Нацуми с ужасом на лице дотронулась до плеча Бенни. Он вздрогнул:

– Чего это она?

Анаит вынула палочки из риса и нравоучительно произнесла:

– Никогда не втыкай их в рис – плохая примета. Это ассоциируется со смертью. Для японцев палочки не просто столовый прибор, а часть культуры.

– Бред какой-то! Ну пусть помолятся Аллаху, чтобы спас их от смерти, – равнодушно взмахнул ладонью Бенни.

Все рассмеялись, а Билли прошипела:

– Аллах? Серьёзно? Какой же ты тупой!

Тут Марк усомнился в честности конкурса. Как Бенни, у которого на лбу крупными буквами написано «Люблю жрать и Нетфликс», умудрился попасть в финал? Да и на фото он был раза в два худее. Может ли человек так быстро растолстеть? Разве что болеет чем-то.

– Эй, Миранда! Ты где? А саке будет? Компания тухлая собралась. Ску-у-учно! – ворчал Бенни.

Дэниел в широкой рубахе с индийским орнаментом перекинул длинные волосы на правый бок, манерно взбил их и сказал:

– Тогда давайте знакомиться, заюши!

– Кто ж тебя не знает, великий и ужасный блогер. Разрушитель карьер начинающих авторов! – съязвил Питер.

Одежда на нём исключительно брендовая, волосы уложены идеально, волосок к волоску, и, конечно, поза уверенного в себе человека: плечи расправлены, подбородок слегка приподнят, кисти небрежно свисают с подлокотников стула. Хотя человеку было всего семнадцать лет.

Марк точно со стороны взглянул на себя: сжат в комок, руки скрещены на груди, лицо напряжённое. Гадкое липкое чувство вины, с которым он жил последние несколько месяцев, тяжёлым комом ворочалось в животе. Узнай эти ребята, что он натворил…

Дэниел с насмешливой улыбкой обратился к Питеру:

– Заюш, во-первых, если человек пишет дерьмово, то лучше остановить словесный понос в начале карьеры. Во-вторых, у тебя шикарные туфли.

Питер с каменным лицом, буравя взглядом блогера, произнёс:

– Не тебе решать, кто дерьмово пишет, а кто хорошо. Мои шикарные туфли с удовольствием двинут только что приобретённого фаната по морде, если он ещё раз назовёт их хозяина «заюшей».

В гостиной установилась тишина, неприятная и колючая. Кира решила разрядить обстановку. Она скрестила руки над головой:

– Ребята, тайм-аут! Я расскажу вам кое-что интересное. Два года назад мы с мамой жили пару месяцев в Киото. Она туда поехала по работе, ну и меня с собой взяла. Мы с ней устроили для себя развлечение. Пробовали странную японскую еду. Это превратилось в своеобразный квест. Например, сиокара – кальмар, замаринованный в собственных внутренностях. Запах просто отвратительный. Ещё я помню тороро. Это соус из японской картошки нагаймо. Он скользкий, как сопли. А ещё я ела натто, перебродившие соевые бобы…

Саша резко отодвинула стул и поднялась, тем самым остановив гастрономический бред Киры:

– Как там, Анаит? Аригато годзаимасу? Всем спокойной ночи.

Она двинулась к выходу из гостиной, но на полпути её догнал Дэниел.

– Заюш, я провожу тебя. Вилла пока ещё нами толком не изучена. Как бы ты не заблудилась. – Он хотел было поправить прядь волос, что упала на глаза Саши, но она грубо шлёпнула парня по руке и молча вышла в коридор.

Джастин захихикал:

– Тут тебе ничего не светит, будь ты хоть самым крутым блогером во Вселенной.

После этого все быстро разошлись. Марк дождался Нацуми, поклонился ей, а горничных поблагодарил на ломаном японском. На ватных ногах доплёлся до кровати и, даже не раздеваясь, уткнулся носом в подушку. Несколько раз с удовольствием прокрутил в голове сцену, когда Саша шлёпнула Дэниела по руке, и наконец уснул. И всю ночь ему снилась дарума, качающаяся из стороны в сторону и вопящая: «Как ты мог так поступить? Скажи всем правду! Позор! Позор!»