Наши дни.

– Мистер Купер, кажется, я убил отчима, – срывающимся голосом произнёс Марк.

Он наконец дал волю чувствам, поэтому у него одновременно задрожали колени, брызнули слёзы, а лицо покрылось красными пятнами.

Мистер Купер выбрался из-за рабочего стола, закрыл дверь учительской на замок и усадил Марка на обшарпанный диванчик под стендом с расписанием. Потом отошёл на некоторое расстояние и с изумлением уставился на своего ученика. Лысеющего сорокалетнего учителя химии сложно было удивить, не зря же он работал в средней школе Свон-Ривер, по рейтингу качества образования находящейся на последнем месте в штате Луизиана, а по уровню преступности среди учеников – на первом. Мистер Купер повидал всякого. Но чтобы умница и скромняга Марк Хейз убил отчима – уму непостижимо!

В кабинете надоедливо жужжала муха, а на улице отбивал кривой ритм баскетбольный мяч – недалеко находилась спортивная площадка. Бах-ба-бах – усердно долбил мяч. Тук-тук-тук-ба-бах-ж-ж – к жуткой какофонии присоединился лязг те лежки, которую тащила по коридору уборщица. С портрета на противоположной стене на Марка и мистера Купера колючим взглядом взирал усатый писатель – Натаниэль Готорн – и словно осуждал.

– Где твоя мать? – спросил мистер Купер.

– Ждёт меня в парке рядом со школой… Мы не знали, что делать… Нужно было вызвать полицию и скорую, но мозг отключился, – бессвязно бормотал Марк, то нервно дёргая волосы, то кусая губы.

– Успокойся и расскажи, что случилось.

Мистер Купер, хоть и был невысокого роста, вдруг осознал, что грозно нависает над испуганным пареньком. Он спохватился и присел рядом на диван.

– На выигранные в литературном конкурсе деньги мы с мамой сняли квартиру и съехали от… – сказал Марк и запнулся. – Да, я знаю. Вы съехали от отчима. А сегодня что произошло? Эй, ты в безопасности. Хорошо? – Голос учителя расстилался мягким пушистым покрывалом.

Марк начал рассказ:

– Каждую среду после обеда отчим встречается в баре с друзьями, поэтому мы решили зайти на бывшую квартиру за кое-какими вещами, которые оставили при переезде. Думали, справимся минут за пятнадцать, ключ бросим в почтовый ящик, и всё – забудем прежнюю жизнь, как страшный сон. Но отчим внезапно вернулся, сцепился с мамой, стал ей угрожать… Короче, я вспомнил кошмар, который мы пережили с этим уродом. Схватил стул и звезданул ему по башке. Он упал… там кровь… мать закричала… а потом мы сбежали.

– Так, продиктуй номер телефона квартиры отчима. – Мистер Купер подошёл к стационарному телефону. – Если трубку никто не снимет, значит, вызываем полицию. И не волнуйся, Марк. Ты несовершеннолетний, жил много лет с абьюзером. Выглядит эта ситуация как самозащита. Включаю громкую связь.

Марк продиктовал цифры. Звуки вызова длились бесконечно. Мистер Купер упёрся руками в столешницу и не сводил взора с ярко-красного телефона, огромного и нелепого, словно детская игрушка.

– Сними трубку, сними трубку, сними трубку, – едва слышно повторял Марк, нервно дёргая манжеты на рукавах чёрной толстовки, и вдруг – облегчённый выдох.

– Да! Кто говорит? – рявкнул больной голос отчима.

Мистер Купер скользнул взглядом по портрету писателя и официальным тоном произнёс:

– Здравствуйте, это э-э-э… Натаниэль Готорн, представитель телефонной компании. Спешу сообщить, что если вы не оплатите…

– Заткнись, Купер! А то я твой голос не знаю, учитель хренов. Марк у тебя, так? Передай этому ублюдку, что я иду в полицию и пишу заявление. Вся рожа в крови, стул – в щепки.

Лицо мистера Купера стало краснеть и раздуваться. Ученики знали, что до такого состояния учителя лучше не доводить, потому что дальше последует язвительно-злостный шепоток, объявляющий наказание вселенского масштаба. И по сравнению с этим мытьё всех школьных туалетов покажется приятным бонусом.

– Слушай сюда, – прошептал мистер Купер, нависая над телефоном, будто тот был виновником всех несчастий Марка. – С этой минуты ты напрочь забываешь про пасынка и бывшую жену. Понял? Встретишь на улице – перейдёшь на другую сторону. Мы с тобой давно знакомы, и ты меня хорошо знаешь. Помнишь, что было в старшей школе? Сколько недель ты из дома не выходил после того, как я тебе накостылял? Не хочу, чтобы история повторилась. И хоть я теперь уважаемый всеми учитель, но по старой памяти могу помахать кулаками. Понял?

– Да понял, понял, – прорычал отчим.

– Прекрасно! И приложи лёд к ушибленным местам, – язвительно добавил мистер Купер, отключил громкую связь и улыбнулся Марку. – Всё хорошо. Беги к матери, сообщи хорошую новость и сразу возвращайся. Я тебе такое покажу! И, пожалуйста, постарайся больше не встречаться с отчимом.

Марк рванул в коридор, а мистер Купер принял боксёрскую стойку и вступил в бой с воображаемым противником:

– И хоть я теперь уважаемый всеми учитель, но по старой памяти могу помахать кулаками. Понял?

Мистер Купер приглядывал за Марком с первого дня работы в средней школе Свон-Ривер. Тощий подросток с легкомысленными кудряшками и по-девичьи нежными глазами, да к тому же с томиком Уитмена[13] под мышкой, казался экзотическим растением, не приспособленным к жизни в школе, где директор тщетно боролся с продажей наркотиков, а кровавые побоища стали визитной карточкой. Из прекрасного в школе – только название. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от городка Вудвэла, нищенской дыры, таинственным образом засасывающей жителей на самое дно и упрямо доказывающей, что другой судьбы им и не светит?

Марка хотелось аккуратно изъять из Вудвэла и переместить в эльфийский лес, где ему было самое место. Там, среди ароматных цветов и чистых родников он должен был обитать, мечтать и писать свои странные стихи и рассказы. Из-за них-то и началась дружба учителя химии и Марка.

Однажды на перемене мистер Купер разогнал школьников, которые, сбившись в плотное кольцо, пинали какого-то беднягу. Этим несчастным оказался Марк. Чуть позже в кабинете медсестры, сплёвывая сгустки крови, он поведал учителю об источнике своих бед:

– Григ на меня зуб точит. Удивительно, фамилия великого музыканта[14], а живёт как быдло. Он забрал мой блокнот со стихами и продекламировал их прямо в коридоре. Представляете, в обшарпанном школьном коридоре своим прокуренным ртом… Чёрт возьми, никто в этой проклятой школе не использует слово «продекламировать» – вот причина, по которой меня когда-нибудь прикончат. Я пытался отобрать блокнот, но Григ позвал дружков, ну и… Сами видите… Не переживайте, мне часто прилетает за причёску, за одежду, за манеру выражаться. Хотите прочитать мои рассказы?

Мистер Купер хотел. Он читал желторотые рукописи мальчишки весь вечер, а потом долго не мог уснуть. Откуда в этом пареньке столько глубины, таланта и, к сожалению, боли? Какое точное отражение действительности через метафоры! Какие сочные эпитеты! Какой необычный взгляд на мир!

Мистер Купер пристроил несколько рассказов в журналы и предложил Марку поучаствовать в национальном литературном конкурсе для школьников. По-хорошему, всеми этими делами должна была заниматься миссис Томпсон, учительница литературы, но она дама многодетная и очень занятая. Марк провозился с рассказом несколько недель. И это того стоило: первое место и восхищённые отзывы жюри. А ещё – выигрыш в три тысячи долларов, на которые он с матерью снял приличную квартирку и наконец переехал от отчима-пьяницы.

Вот так и подружились учитель и подросток. Один – без сына, а второй – без отца.

В тот день Марк, растрёпанный и задыхающийся от быстрого бега, ввалился в учительскую. Мистер Купер с торжественным выражением лица стоял у рабочего стола с конвертом в руках. Рядом с ним топтался толстый директор Пауэлл, вечно грызущий свои щёки изнутри. На диване сидели психолог и учитель математики. Они просматривали папки с документами и загадочно улыбались.

– Марк Хейз, победа в литературном конкурсе не только твоя, но и всей школы, на которую наконец-то обратили внимание сверху. – Директор Пауэлл ткнул указательным пальцем в потолок. Марк не стал уточнять, кого он имел в виду, но точно не Господа Бога. Этот давно отвернулся от Вудвэла. – Нам выделили деньги на специальные программы реабилитации для подростков и назначили дополнительного социального работника. А теперь перейдём к другой новости. Мистер Купер? – Марк, на адрес школы пришло письмо. Тебя и других восьмерых финалистов национального конкурса приглашают на писательскую конференцию, которая состоится на японском острове Каёдзима. Тише-тише, не падай в обморок. Островок крошечный, его и на картах-то нет. Но это ещё не всё. Там будут присутствовать литературные агенты, редакторы, писатели. В письме приведён полный перечень спикеров. Но непосредственно организатор конференции сам… Я знаю, как ты обожаешь этого писателя. Дыши глубже, мой мальчик! Сам Эдгар Де Лю́ка.

Марк с изумлением осмотрел учительскую. Почему стены закачались? Потолок съехал вниз. Кто-то выключил звук, иначе почему мистер Купер молча открывает рот и похож на рыбу, выброшенную на берег. И вдруг Марк сообразил, что дело не в комнате, а в нём самом. Как Эдгар Де Люка? Автор шедевра «Хронос» будет стоять перед Марком и учить его писательскому мастерству? Это жестокая шутка! Так нельзя! Паренёк из Вудвэла поедет в Японию? Сердце затрепетало у самого горла.

– Эй, ты меня слышишь? Ты с нами? – Мистер Купер несколько раз щёлкнул пальцами перед глазами Марка. Тот вздрогнул и счастливо рассмеялся:

– Простите. Просто не могу поверить.

К нему по очереди подошли психолог, директор, учитель математики, обняли и наговорили всяких милых вещей. Мистер Купер протянул конверт:

– Дома внимательно прочтёшь письмо вместе с мамой. Там список документов, необходимых для поездки в Японию. Если не ошибаюсь, то паспорт у тебя есть. Нужно разрешение на выезд за границу от обоих родителей. Надеюсь, с этим проблем не возникнет. Что непонятно, звони мне. Не беспокойся. Я во всём помогу. И ещё… – Он отвёл Марка в сторону и, удостоверившись, что их не слышат, зашептал: – Тут такое дело. В прошлом году вокруг этой конференции возникла шумиха. Тогда спонсором и организатором тоже был Де Люка. Одна из участниц, вроде бы даже победительница… Как бы помягче выразиться… Короче говоря, девушка лишилась рассудка и потом долго лечилась в психиатрической больнице. Я позвонил в офис Де Люка, и там эту информацию подтвердили. Но добавили, что у девушки до приезда на Каёдзима уже были проблемы со здоровьем и сейчас с ней всё хорошо. Зачем я это упоминаю? Творческие люди по-другому воспринимают мир, слишком близко к сердцу. Я хочу, чтобы у тебя не снесло крышу, извини за грубость. Смотри на происходящее здраво и рассудительно. Не доверяй всем подряд и берегись бесшабашных, тех, у кого нет царя в голове. Понял? Я знаю, что тебе шестнадцать, но, Господи, ты сущий ребёнок.

Марк на ватных ногах, прижимая конверт к груди, вышел из школы и направился по 4-й улице. Куда – и сам не знал. Просто нравилось шагать и миллион раз прокручивать в голове слова: «Тебя и других финалистов приглашает на писательскую конференцию… сам Эдгар Де Люка». Смаковал имя писателя, наслаждался им, как самым изысканным десертом. А то бывало, резко останавливался, доставал из конверта приглашение и вновь перечитывал:

«Уважаемый мистер Марк Хейз, поздравляем вас с победой в национальном литературном конкурсе среди школьников и сообщаем, что в период со 2 по 16 мая состоится конференция для финалистов конкурса на острове Каёдзима, префектура…»

Далее шли подробности программы, список документов, образцы заявлений и билет на самолёт. Марк не хотел заострять внимание на подробностях, сейчас нужно было пережить и осмыслить самое важное и счастливое событие в жизни. Он, огибая прохожих, быстро домчался до конца квартала. Горы мусора, бездомные животные, вой полицейской машины вдалеке, ругань в пивнушках – то, что обычно раздражало, теперь не имело никакого значения. Даже пришёл на память и развеселил «хвостатый» анекдот. Бог-Отец, Иисус Христос и Дух Святой обсуждали, куда отправиться в отпуск. Отец сказал: «Я поеду в Израиль, потому что обожаю евреев». Святой Дух сказал: «Я поеду в Ватикан, потому что мне нравится Папа Римский». А Христос сказал: «А я поеду в Вудвэл, потому что никогда там не был».

Сзади раздался гудок. Марк вздрогнул и обернулся. Старенький легковой фургон снизил скорость, окошко опустилось, и наружу высунулась улыбающаяся физиономия Грига: пожелтевшие от курения зубы, прыщавая лоснящаяся кожа и бейсболка с матерными словами. Фургоном управлял высокий хмурый афроамериканец, которого Марк часто видел слоняющимся рядом со школой.

– Слышь-а, гнида, говорят, ты в Китай собрался? – оскалился Григ.

– В Японию, – не останавливаясь буркнул Марк.

Меньше всего на свете он хотел видеть мерзкую рожу Грига. Но у того, видно, скопилась нерастраченная отрицательная энергия, которую срочно нужно было выплеснуть.

– Что ты мнёшься, как девчонка, Хейз? Думаешь, китаянки тебе дадут, если будешь мямлить себе под нос? Расправь плечи, оденься как мужик, постригись. Гляди, лишишься девственности в Китае. Тут тебе вряд ли светит. Скажи, Сухой? заржал Григ, поворачиваясь к водителю.

У Марка что-то лопнуло внутри. Наверное, приближающееся событие окрылило и прибавило смелости.

– Япония! Слышишь, не Китай, а Япония! Между этими странами три тысячи километров! – Марк крикнул так громко, что с забора сорвались голуби.

Побледневший Григ выкатился из машины, сбил Марка с ног и, вырвав из его рук конверт, пригрозил:

– Только дёрнись, разорву на клочки. Слышь-а, гнида, ты на кого пасть раскрыл? Думаешь, счастье подфартило? Кому ты нужен, урод? Ну съездишь, а потом вернёшься и жить будешь, как все мы. Или наркоту продавать, или сопьёшься, как твой папаша в трейлерном городке.

Марк попытался встать, но Григ резко ударил его в грудь тяжёлым ботинком с тракторной подошвой. Тупая боль расползлась по телу. Перед глазами – белоснежный прямоугольник из дорогой бумаги, которая отродясь не водилась в Вудвэле. Григ вынул из кармана зажигалку и поджёг кончик конверта. – Не надо! – заорал Марк, чувствуя, как от ужаса окаменели мышцы. Там же билет! Крохотный огонёк вспыхнул и с готовностью принялся пожирать бумагу. – Пожалуйста, не надо!

Но Григ с удовольствием наблюдал за мучениями Марка и упивался его паникой. Вудвэл – это судьба. Непохожих на других, непонятных и странных город не выпускал на свободу, а перемалывал челюстями. А этот тощий паренёк решил вырваться, взлететь и расправить крылья? Грига распирало изнутри от зависти. Он-то знал, что будет есть на ужин каждый чёртов день своей жизни, предвидел все события наперёд через пять, десять и двадцать лет. Григ пройдёт путь не только отца, но и деда, который ещё в середине прошлого столетия обосновался в Вудвэле…

– Не надо! – Марк дёргался и вырывался, но широкоплечий и мускулистый противник носком ботинка упирал прямо в кадык. – Горит! Письмо горит!

Внезапно над Григом нависла тень, которая почему-то вырвала у него конверт и пальцами потушила огонь. Это был Сухой. Он, растягивая гласные, сказал недовольному другу:

– Пусть попробует. Не всем тухнуть под забором. Может, большим человеком станет. Слышь ты, как тебя там? Когда разбогатеешь, забери меня из Вудвэла. Я хоть водителем у тебя буду, хоть сортиры стану чистить. Осточертел мне этот городишко. Лады? Только ты там, в Японии, осторожно. Водку они любят пить рисовую. Говорят, крепкая зараза. Договорились?

Марк поднялся и кивнул:

– Договорились.

Григ разочарованно плюхнулся на сидение. Но, кажется, Сухой был выше по рангу в их криминальной тусовке, поэтому спорить с ним он не осмелился.

– Держи конверт. Спрячь. Чё несёшь у всех на виду? – осуждающе сказал Сухой.

Марк впервые видел его так близко: истощённый, мышцы лица непроизвольно дёргаются, губы потрескавшиеся, кожа в язвах. Нет, не доживёт он до той поры, когда Марк разбогатеет. Через несколько мгновений грузовик понёсся по дороге, а Марк побрёл к центральной площади, самому приличному месту в городе: здание мэрии, банковское отделение, книжный магазин и небольшая кофейня, в которой продавались потрясающие имбирные вупи пай.

– Как дела, Джесс? – Марк вошёл в кофейню и пособирал по карманам мелочь.

Полная продавщица с волосами, выкрашенными в огненнорыжий цвет, улыбнулась:

– Привет, милый! Как обычно, имбирные? Чего это ты так светишься?

Марк пожал плечами:

– Завтра расскажу. Сначала маме.

Джесс протянула бумажный пакет с пирожными и подмигнула:

– Ловлю на слове. Напомни маме, что в среду мы идём на службу в церковь Доброго Пастыря. Там будет проповедовать преподобный Исайя Джексон. Может, и ты с нами, а? Ты же знаешь, что Иисус любит тебя?

– Конечно знаю. Только у нас с ним любовь на расстоянии, – ответил Марк и выскочил на улицу.

Вслед донеслось: «Демоны из души сами по себе не уходят. Они изгоняются силой Господней».

– А кто из нас не демон? – Марк, останавливаясь у витрины книжного магазинчика, вслух повторил любимое выражение отчима.

На самом видном месте – «Хронос» Эдгара Де Люка, нашумевший мировой бестселлер. Рядом – выцветший на солнце портрет самого писателя. На вид ему было лет сорок пять-пятьдесят. Тёмно-русые волосы небрежной волной спадают на лоб, солидные очки, крупный нос. Взгляд умудрённого жизнью человека.

На самом деле магазинчик был таким крохотным, что больше походил на каморку. Книжный бизнес в Вудвэле держался только на энтузиазме членов Клуба Ценителей Книг, главным достоянием которых являлось первое издание того самого «Хроноса» с витрины.

Марк, не сводя глаз с писателя, съел вупи пай. Совсем скоро они встретятся и, возможно, пожмут друг другу руки. Вообще-то Де Люка вёл затворнический образ жизни, что неудивительно с его популярностью и работоспособностью. На протяжении десяти лет он выдал один за другим четыре шедевра. Если ходить на интервью и встречаться с читателями, то писать когда? Но Марк не просто читатель, он тоже писатель. Начинающий, с синдромом самозванца, и всё же. Он чуть-чуть ближе к Де Люка, чем все остальные.

Марк направился домой, через каждые полминуты засовывая руку во внутренний карман куртки, где лежал заветный конверт.