Каори и Митсури вышли из пещеры и сразу же наткнулись на магазинчик, украшенный разноцветными бумажными фонариками. Вокруг в обрамлении безжизненных скелетов деревьев да обломков скал расползался полумрак и вдруг – яркое пятно.

– Подберём тебе одежду, чтобы не привлекать внимания. – Каори вошла внутрь.

В крохотном помещении едва могли уместиться двое. Прилавок пустовал. Зато на стенах висели пёстрые халаты, куртки и странные головные уборы. С потолка свисали украшения: гребни с бахромой, броши с полудрагоценными камнями, янтарные заколки.

– Некоторые ёкаи любят себя украшать, – объяснила Каори, заметив недоумение в глазах Митсури, и крикнула в пустоту за прилавком: – Эй, Ки́сю! Дело есть!

Дверь скользнула в сторону. Сначала появилось облако дыма, затем – длинная деревянная трубка и, наконец, ёкай в обличии обрюзгшего мужчины средних лет с круглым животиком. Одет он был в короткое замызганное кимоно и протёртые на коленях шаровары.

– Кисю, дай кимоно и накидку на голову для этого… хм…

Кисю хитро улыбнулся, примостил живот на прилавок и выпустил из трубки дымное колечко, которое поднялось к потолку и запуталось в бусах. Из уголка его рта вытек ручеёк розоватой слюны. Ёкай наскоро вытер лицо и с преувеличенным любопытством спросил:

– Этого человека? Ой-ой, нехорошо нарушать правила. Чтобы глаза твои вовек свет не видывали! Кто же приводит людей в Страну Жёлтых Вод? Такое позволительно только Ямаубе. Да ты и сама знакома с этой прекрасной госпожой. Непослушная нингё, ну-ну! По крайней мере, стражник перекусил. Давно ему не перепадало такой вкус…

Каори грубо схватила Кисю за грудки и прошипела:

– Только вякни кому-нибудь про это. Я сожгу твою славную лавчонку. Будешь сидеть вместе со стражником на берегу и грызть бобы. Понял?

Кисю померк лицом и обиженно опустил уголки губ.

– Понял. Чтобы глаза твои вовек свет не видывали! Нечего хватать меня своими лапами. – Он цокнул и отвернулся.

– Кимоно давай! – рявкнула Каори.

– Золото давай!

– Нет у меня, но будет. Позже поднимусь наверх и притащу оттуда что-нибудь. – Каори распалялась с каждой секундой. Ещё чуть-чуть – и загрызёт.

– Без золота не дам!!!

Каори дёрнула первое попавшееся кимоно, но оно, точно приклеенное, так и осталось висеть на стене. Кисю развёл руками:

– Чары. Если золота нет, то окажи услугу.

– Ладно, только скорее, а то мы торопимся, – засуетилась Каори.

Кисю отодвинул дверь за прилавком, за которой оказалась крохотная спаленка, почти пустая, если не считать футона и низенького столика. Правда, вся комната была измазана какой-то густой массой, розовой и пахнущей цветами.

– Слюней твоих нам только не хватало! Ладно. Митсури, вычисти пол и стены, а я постою у входа в лавку. Не хочу, чтобы кто-то вошёл и обнаружил тебя. И побыстрей, – сказала Каори и вышла наружу.

Митсури, тяжело вздохнув, взял протянутые Кисю тряпку и ведро с водой, опустился на колени и стал сгребать розовую массу в одну кучу.

– Собери-ка мою слюну вот в эту корзину, юноша. Она очень популярна у местных девиц. Ну, знаешь, морду помазать, втереть в шерсть для аромата. Да! Выживаем как можем. Чтобы глаза твои вовек свет не видывали! – болтал Кисю, стоя в дверном проёме. Не то чтобы ему нужен был собеседник, скорее уши, в которые можно было вылить накопившиеся эмоции. – Зря ты связался с Каори, юноша. Дрянная она. Жалости никакой ни к людям, ни к демонам. Штормовой нингё она. Да, да! Неужто не знал? Сколько бедолаг она потопила в морской волне. У-у-у! Не счесть. Чего это ты замер? Работай! Понятия не имею, что тебя сюда привело, но берегись её. Не верь ни единому слову.

Вскоре комната была вычищена, розовая слюна тщательно собрана в корзинку, и Митсури получил кимоно и накидку, такие же, как у Каори, только тёмно-серого цвета. Кисю вышел на порог, чтобы проводить посетителей. Он поклонился:

– Благодарю за помощь, юноша. Твои ладони ещё долго будут источать цветочный аромат. И помни мои слова!

– О чём это он? – спросила Каори через какое-то время.

Лавчонка осталась позади – утонула в сером мареве.

Митсури замялся:

– Ерунда всякая. Как ухаживать за шерстью и мордой, и всё в таком духе.

Странное место, подумал он. Не темно, но и не светло. Не тихо, но и не шумно. Где-то вдалеке журчала вода, видимо, протекала жёлтая река – запах тухлых яиц усиливался. Пустынно. Одиноко. Митсури немного согрелся – кимоно было достаточно плотным.

Каори заговорила:

– Я кое-что скажу про фонтан. Ёкаи гурьбой поспешат к нему. Нужно быть наготове и не мешкать. Представь, что это соревнование и тебе необходимо прибежать первым. Как только искупаешься, сразу возвращайся к стражнику и жди меня там. Я отыщу Идзанами. Если спросит, ответишь, что всё это время ждал меня у входа в пещеру. Она вернёт мне человеческое обличие, и мы вместе поднимемся наверх. Самое главное – не болтай лишнего.

– Что со мной будет? – спросил Митсури.

– Поначалу ничего не почувствуешь, но вскоре осознаешь, что никакая болезнь, ни яд, ни удар меча тебе не повредят. Раны будут заживать быстро, даже не оставляя следов. И всё же внешность постепенно изменится. Нет, ты не превратишься в старика или в монстра. Но через сотню-другую лет, быть может, не узнаешь себя в зеркале.

– Через сотню-другую, – повторил изумлённо Митсури.

– Но ведь ты этого хочешь? Ещё не поздно передумать.

– Не передумаю, – ответил он.

Конечно, ему было страшно. Только его уже закружило в водовороте, откуда не выбраться. Утомлённый последними событиями мозг с трудом соображал. Скорее бы всё это закончилось! Скорее бы покинуть это мерзкое место и хорошенько выспаться!

Каори указала на подвесной мост, к которому они приближались. Внизу шумела река и громко квакали лягушки. Митсури чуть не упал в обморок, вспомнив жабу, проглотившую друзей. Он осторожно ступил на деревянный широкий пролёт – мост качнулся. На противоположном конце появился силуэт ребёнка пяти-шести лет в холщовом халате и с красным зонтом, лежащим прямо на голове.

– Это амэфури-кодзо, дух дождя. Он безобиден. Часто приходит в Страну Жёлтых Вод в поисках детей, потерявшихся во время дождя. Их крадёт Ямауба.

Митсури пришло на память, как в детстве О-Цую рассказывала истории о добром духе, который вызывал дождь в засушливых областях. Правда, иногда он воровал зонтики у прохожих. Несчастная, несчастная О-Цую! У Митсури защемило сердце. Он остановился и упёрся ладонями в колени. Воняло гнилью и серой. Гэта амэфури-кодзо громко стучали по деревянному настилу. Каран-коран-каран-коран! Дух, подойдя ближе, учтиво поклонился и с жалостью окинул взглядом согбенную фигуру Митсури. И потопал дальше. Каран-коран-каран-коран!

– Ты же знаешь пословицу: семь раз упади, восемь раз поднимись, – мягким голосом сказала Каори.

– Замолчи! Замолчи! В груди жжёт – не могу дышать. Зачем ты привела О-Цую и Синдзабуру сюда? Лучше бы они остались наверху. Все вокруг меня умирают, потому что я ханъё. Я проклят и приношу другим несчастья, – злился Митсури.

Каори не трогала его, давала возможность успокоиться. Чуть позже они вновь зашагали по мосту.

Страну Жёлтых Вод Митсури представлял как мрачное, полное отвратительных монстров место, что было недалеко от истины. Вместо неба – нависшая толстым брюхом туча, цепляющая искривлённые ветви деревьев. Монстров – тьма. Они ползали, летали, прыгали и сидели у обочин дорог, обгладывая кости. Однако Митсури показалось, что он попал на улицу шумного города в самый разгар фестиваля.

– Набрось накидку на голову и ни с кем не разговаривай, – велела Каори, когда они преодолели мост.

Кусты терновника расступились, и перед Митсури открылась широкая улица с лавками и чайными домиками, украшенными бумажными фонарями. Везде сновали человекоподобные существа и оборотни; воздух разрезали орущие нетопыри; под ноги бросались шары, наполненные густой дрожащей жижей того и гляди треснут.

В дверях харчевен то и дело возникали повара в грязных передниках, зазывавшие отведать всякие «деликатесы»:

– Запечённые рыбьи глаза! Пирог с кишками! Огненное саке с имбирным соком – превратись в дракона! Платить настоящим золотом!

Пахло специями и водорослями, но сильнее всего была тошнотворная вонь требухи и гнилых овощей. У Митсури кружилась голова от световых пятен, запахов и звуков. Расползаясь в темноте, стонали юрэи, завывали звери, что-то хрустело, скрипело, чавкало…

– Эй, нингё, кто это с тобой? – донёсся сзади шуршащий, леденящий кровь голос.

Митсури резко повернулся, но кроме куска белой ткани, плавно парящей в воздухе, никого не увидел. Каори схватила его за локоть и потащила за собой.

– Никто. Новообращённый ёкай. Ямауба привела. Его отдали ей крестьяне, а взамен попросили, чтобы она не воровала их кур. Мчись, иттан-момэн[12], дальше, – на одном духу выпалила Каори.

Иттан-момэн с тихим шорохом летела рядом с головой Митсури и… разговаривала.

– Ненавижу людишек. Куры им дороже всего на свете, – язвительно прошипела она, ни на секунду не поверив в легенду Каори. – А что, если…

Иттан-момэн внезапно обернулась вокруг шеи Митсури и плотно присосалась к коже. Он дёрнул рукой, чтоб отбросить от себя проклятый кусок ткани, но понял, что это испытание, тем более что Каори молчала и даже не двигалась. Если все эти ёкаи догадаются, что Митсури пришёл сюда без ведома Идзанами, случится ужасное. Судя по хрусту, раздающемуся изо всех углов, от него и косточки не останется.

Митсури замер и закрыл глаза. Иттан-момэн душила медленно и с удовольствием. Лицо у него раздувалось, кадык раздирала острая боль, пальцы плясали в демоническом танце тело отчаянно требовало глотка воздуха.

Каори рядом, не даст умереть, – думал Митсури, пытаясь удержать уплывающее сознание. – А что, если Кисю прав и ей нельзя доверять? Как он говорил: «Не верь ни единому её слову»?

Руки вновь дёрнулись вверх, чтобы ослабить хватку иттанмомэн, и вновь застыли на уровне груди. Что же делать? Перед глазами завихрились разноцветные водовороты, которые призывали с головой броситься в их приятную свежесть. Он безвольно опустил кисти, отдаваясь во власть накатывающей золотистой волне, но вместо объятий воды почувствовал болезненный удар в колени.

Каори склонилась над Митсури, который стоял на четвереньках и с жадностью хватал воздух. Иттан-момэн, удовлетворившая свои потребности, стремительно удалялась куда-то во мрак.

– Ты как?

– Та-а-а-ак се-э-э-эбе. – Мир вокруг Митсури опять наполнился звуками и запахами. – Что это было?

– Дурацкая тряпка! Вечно голодная. Питается страхом. Но ты не дрогнул. Обычно люди наверху в ужасе пытаются освободиться от иттан-момэн, метаются, пускают слюни.

Митсури встал на дрожащие ноги:

– Так ведь и я не обычный человек. И всё же она же могла меня придушить.

– Я бы не позволила.

– Не сомневаюсь. Кто бы тогда за тебя поручился? – огрызнулся Митсури.

Каори перевела разговор:

– Видишь, вон недалеко купальня. Мы почти пришли.

Выложенная плоскими камнями купальня с высокими бортами по форме напоминала гигантскую чашку для саке. Сверху нависали оголённые ветви криптомерий, чуть ниже протянулся частокол кустарников. Именно в них притаились Митсури и Каори.

– Когда же купальня наполнится водой? – спросил он, сидя на выступающих узловатых корнях.

Митсури отчаянно боролся со сном, но казалось, что вот-вот проиграет.

– Увидишь, когда придёт время, – ответила Каори.

Она, бесшумно ступая, поворачивалась вокруг своей оси и всматривалась в темень. Хотела быть наготове, если в их укрытие нагрянут нежданные гости. Митсури наблюдал за ней, наблюдал и наконец сдался…

– …Эй, просыпайся! Пора!

Митсури спохватился. Перед купальней собралась толпа нетерпеливых ёкаев. Они рычали, шипели, ругались, расталкивали друг друга локтями, рогами и копытами. Длиннющая змея обмотала своим толстым, как ствол молодого дерева, хвостом сразу несколько горбатых старух с грудями, обвисшими до земли. Те истошно заверещали. Кто-то подхватил их визг, поднялась паника. Позади всех топталось громадное жирное чудовище с шевелящимся, словно живым, животом. Кожа вся в бородавках, глазки крохотные и глупые, вытянутый гибкий язык.

– Ака-намэ занял боевую позицию, – ухмыльнулась Каори, кивая на толстяка. – Он слизывает за всеми грязь, языком подчищает следы. Говорят, весь мусор так и хранится в его брюхе. Бедняга. Носить в себе столько гадости.

Митсури и Каори подобрались как можно ближе к купальне и всё же оставались незаметными для остальных монстров благодаря разросшимся кустам.

– Что особенного в этой воде? Почему этих ёкаев так к ней тянет? – спросил Митсури.

Его вопрос точно утонул бы в нестерпимом гаме, если бы не острый слух Каори.

– Она дарует бодрость и задор. Веселит получше вина. В жёлтых реках мыться никто не хочет, а в купальне вода чистая и прозрачная. Едва услышишь шум воды, беги как можно быстрее и ныряй. Я – следом, вытащу тебя, потому что налетят эти безумцы и затопчут.

Неожиданно почва под ногами задрожала. Огромный прозрачный столб вырвался из недр купальни и сочным шлепком грохнулся вниз. Вода забурлила, брызги полетели во все стороны. Митсури выскочил из кустов и ринулся к цели. Он бежал изо всех сил, ни на секунду не сомневаясь, что бултыхнётся в воду первым. Мир вокруг закачался, превратившись в бурлящий хаос из возбуждённого визга, цветовых пятен и оглушительного топота ёкаев. Цель близка: всего несколько прыжков – и Митсури пронзит поверхность, усыпанную жемчужными пузырями. Но его ладонь уткнулась во что-то мохнатое, а в следующее мгновение по спине уже топтались копыта. Каори выдернула Митсури из многоголосой кучи и оттащила подальше.

Ёкаи, громко вереща, облепили купальню. Они набрасывались друг на друга, запрыгивали на головы, царапались и толкались. И всё для того, чтобы хоть на секунду окунуться в целительный источник.

– Опоздал! Как же они смогли опередить меня? Я был так близок, – с отчаянием произнёс Митсури чуть позже, когда пришёл в себя и восстановил дыхание.

– Теперь уже не протолкнёшься, – выдохнула Каори, с раздражением поглядывая на вакханалию, творившуюся рядом с купальней. – Пойдём к Року. Есть у меня одна мыслишка. Быть может, получится.

Недалеко от купальни на пороге полуразрушенного дома с низко нависшим карнизом рыдала красивая женщина. Митсури стало не по себе. Неужели это человек? Оказалась в беде? Ямауба притащила её в Страну Жёлтых Вод? Молодая, стройная, с блестящими чёрными волосами, рассыпавшимися по нежно-розовому кимоно. Только вот у ног красавицы валялось несколько пустых бутылок от саке, а вокруг вился неприятный кислый запах. Пьяная, догадался Митсури.

– Эй, Року, чего плачешь? – спросила Каори.

Красавица приподняла припухшее от слёз лицо:

– А, это ты, нингё… Я так одинока и несчастна. Меня никто не любит. Пытаюсь заглушить боль вином, но лучше не становится.

– Тогда не пей. – Каори вытащила из рук Року недопитую бутылку. – Помоги моему другу окунуться в купальне.

Митсури недоверчиво хмыкнул. Во-первых, женщина пьяна, а во-вторых, она выглядела хрупкой и слабой. Как она растолкает плотную толпу?

Року заинтересованно уставилась на юношу и потребовала:

– Я хочу посмотреть на него.

Каори кивнула, и Митсури снял накидку. Его волосы растрепались, бескровное лицо заострилось, а между бровями легла тревожная складка. Року, шатаясь и дыша винным перегаром, приблизилась к юноше и провела пальцем по его щеке. Митсури не мог отвести взгляда от миндалевидных глаз красавицы, её полных губ и чистой, словно светящейся изнутри кожи. По спине побежали мурашки, внизу живота начало пульсировать, волна жара охватила всё тело. Взгляд скользнул ниже, по тонкой длинной шее. Бесстыдно распахнутое кимоно обнажало округлые плечи и высокую упругую грудь. У Митсури поплыло перед глазами, дыхание участилось, а руки потянулись к розовому пояску…

– Року! У нас нет времени! – с раздражением крикнула Каори.

Митсури отшатнулся от соблазнительницы и густо покраснел. Року недовольно крякнула:

– Чего тебе?

– Я же сказала: моему другу нужно окунуться в купальне. Вода может иссякнуть в любой момент.

– Эти грубияны ни за что не пропустят такого милого мальчика, – кокетливо улыбнулась Року. – Я помогу, но взамен пообещай, что позже придёшь ко мне. Вон мой дом, в самом конце улицы. Мне так грустно в последнее время.

Митсури осторожно кивнул. Он, конечно, не собирался задерживаться в Стране Жёлтых Вод, но поймал себя на мысли, что это приглашение показалось ему привлекательным.

Року запахнула полы кимоно и решительно, хоть и немного пошатываясь, направилась к купальне.

– Что ты задумала? – с тревогой спросил Митсури у Каори.

– Она же рокуро-куби. Слыхал про таких? Её шея вытягивается и становится невероятной длины. Раз ты не можешь протиснуться между ёкаями, тогда опустишься сверху и отыщешь местечко, чтобы окунуться.

Митсури только открыл рот от удивления. Всё это выглядело настолько нереалистичным, что даже страх испарился. Абсурд и нелепица! Тем временем Року остановилась недалеко от купальни и проворковала:

– Прильни к моей спине и обними за шею покрепче, милый мальчик.

Он на негнущихся ногах подошёл к Року и прижался к ней, вновь ощущая пульсацию внизу живота. «Успокойся. Хватит. Она же ёкай. Вспомни, зачем ты здесь», – уговаривал Митсури себя, своё молодое тело и возбуждённый мозг.

– Ближе, ближе! Не бойся меня! Сейчас покатаешься!

Её шея стала вытягиваться. Митсури судорожно впился пальцами в кожу. Ступни оторвались от земли, щека – рядом с лицом Року, волосы, пропахшие саке, приятно щекотали, хоть и мешали смотреть вокруг. Выше. Ещё выше. Какое необычное чувство! Словно птица, парящая в облаках.

Шея Року изогнулась и нависла над купальней. Митсури, глядя на кипящий суп из ёкаев, разочарованно произнёс:

– Их слишком много. Ничего не получится.

– Как бы не так! Видишь красного кролика? Я склонюсь ниже, а ты хватай его за уши, швыряй куда подальше и ныряй в освободившееся местечко. Только надо быстро дельце провернуть, а то местечко – тю-тю – займут. Окунулся – и сразу наверх. Я тебя подниму, – уверенно сказала Року.

У Митсури глаза полезли на лоб от густого запаха дерьма, мочи и пота. К тому же ёкаи разбрасывали во все стороны сгустки слизи и комья шерсти. Внутри купальни всё смешалось в одну кучу, но кролик ярким пятном выделялся среди этого хаоса. Року выгнула шею петлёй, так что Митсури пришлось перекрестить ноги, чтобы не соскользнуть. Он ухватил визжащего кролика за длинное ухо и запустил его поверх голов чудовищ. Освободилось крохотное пространство бурлящей воды, и Митсури, закрыв глаза, нырнул туда с головой.

Он попытался всплыть, но движения получались лихорадочными и неуклюжими. Со всех сторон напирали ёкаи, когтями раздирали его кимоно. Он нащупал ступнями дно, оттолкнулся и сделал рывок всем телом. Вынырнуть не дали – потащили вниз. Одна из старушек с висящими грудями сорвала одежду с Митсури и пронзительно завизжала. Он бестолково барахтался в воде среди оглушительного рёва, запрокидывая голову назад, чтобы глотнуть воздуха. Видел мелькающее лицо Року, но она уже ничем не могла ему помочь. Мир вокруг размылся, потускнел. Только он пытался подняться, как вода вновь его накрывала. Я же бессмертный, думал он, но чувствовал, как сознание уплывает. Вдруг Каори обманула? Неужели Кисю был прав?

Тело разрывалось от боли. Митсури царапали, кусали, к нему присасывались и даже пили кровь. Кто-то содрал с его шеи цепочку со стрекозой, которая сначала скользнула по животу, а потом, нежно коснувшись голени, упала на дно.

И вдруг среди всего этого безумия он услышал отчётливый голос Каори, будто она находилась совсем рядом.

– Пой! – кричала она.

– Пой! Пой! – подхватила Року.

Митсури на мгновение вынырнул:

– Я не уме…

Но, оказавшись под водой, он понял, что песня внутри него живёт, растёт, расползается приятным тёплым облаком, придаёт силы. Перед мысленным взором пронеслись воспоминания: красивое лицо матушки, строгий отцовский взгляд, жаркий домашний очаг и деревня, обагрённая светом заходящего солнца. Митсури осознал, что если не споёт прямо сейчас, то взорвётся от нахлынувших чувств. Он ещё раз оттолкнулся стопами и ухватился за рог какого-то ёкая, который недовольно замотал головой. Митсури было всё равно – песня вырвалась наружу. Он пел о ледяной красоте луны и об исцеляющих лучах солнца; о выносливости сосны и о величии гор; о стальной глади моря и о небесных ароматах цветов.

В один миг всё изменилось. Наступила тишина, нарушаемая только бурлением воды. Ёкаи, наслаждаясь прекрасным голосом, застыли страшными фигурами. Да и сам Митсури был ошарашен. Как же так? Что за дар такой? Откуда он взялся?

Он всё ещё висел на роге, высматривая Року, которая тоже попала под влияние чар, но боролась с собой, отчаянно тряся головой. Шея при этом ходуном ходила из стороны в сторону. Но вот Року наконец приблизилась к Митсури, а он, продолжая петь, обнял её и полетел ввысь – и спустя несколько мгновений твёрдо стоял на земле.

Каори смотрела вслед убегающему Митсури. Бедняга, сколько ему пришлось пережить! Тело – сплошная рана. Впрочем, заживёт теперь быстро. Бессмертный! Добился-таки своего. Сколько у него всего впереди: и хорошего, и плохого! Сколько открытий и сколько потрясений! Что Митсури сделает со своим даром, передавшимся по наследству от отца-ёкая? Похоронит или будет развивать?

Каори ухмыльнулась. Она всегда знала больше других и видела то, что другие не замечали. Хироко никогда не пела и другим не разрешала. Как она бледнела, когда сын что-то бормотал себе под нос. Однажды Хироко избила служанку только за то, что та спела короткую детскую песенку. Добрая и милая матушка превращалась в дракона, когда воспоминания прошлого зловещими тенями возникали в настоящем.

Впрочем, Каори пора! Ёкаи, освободившись от морока, вновь начали бесноваться, но вскоре купальня опустела. Любители чистой воды, сладостно постанывая, разбрелись по своим логовам. Року с жадностью и вожделением воскликнула:

– Когда он вернётся, твой друг?

– Что?! А! Я пойду и напомню ему.

– Тогда я с тобой. Вдруг обманешь. – Року ухватила Каори за локоть.

– Хорошо, – ответила она и внезапно заорала изо всех сил: – Эй, госпожа Идзанами! Мне нужно встретиться с вами!

Року ахнула:

– Что ты делаешь? Обезумела?

– Эй, ночные кукушки, передайте госпоже, что я жду её у ворот стражника! Сейчас же летите, кукушки! Сообщите, что я нашла поручителя!

Что тут началось! Ёкаи в панике разбежались, и улицы мгновенно опустели. С громким лязгом затворились двери. Року скрылась в тёмном переулке. С веток сорвались птицы и с тревожным шелестом растворились в мрачном небе.

Каори бросилась к купальне, с разгона нырнула в грязную вонючую жижу и принялась изучать дно. Ей попадалось всякое барахло: подсвечники, изношенные ботинки, человеческие кости, ботва репы. Но вот пальцы нащупали бронзовую стрекозу. Довольная собой, она торопливо зашагала по дороге. Преодолела мост и поравнялась с лавчонкой Кисю. Дверь слегка приоткрылась, и в щели мелькнула любопытная мордашка. В спину донеслось: «Чтобы глаза твои вовек свет не видывали! Глупые, глупые дети!»

Каори выбралась из пещеры и сразу же увидела жёлтые ленты рек, старика, перебирающего бобы, и больше никого.

– Митсури, где ты прячешься? Выходи! Это я! Всё идёт по плану, ничего не бойся! Только посмотри, что я нашла! Стрекозу, твой талисман. В купальне так гадко, но я знала, что ты обрадуешься.

Стражник хрюкнул. Каори заглянула в чёрное нутро пещеры, потом вышла на дорогу, вглядываясь в жёлтое марево.

– Митсури, я серьёзно! Тебе нечего бояться!

Стражник гаденько хихикал, а по голове Каори бил невидимый молоточек, мол, эй, очнись.

Нет, нет, нет, Митсури не мог так поступить. – Она изо всех сил отгоняла от себя правду. – Он просто напуган, ему нужно время, чтобы прийти в себя.

– Сбежал твой дружочек. Так улепётывал, что только пятки сверкали. Нету его. Хрясь! – раскололись бобы во рту у старика.

Хрясь! Хрясь! Что-то внутри Каори треснуло, рассыпалось на части. Надежда, которую она носила в себе так долго, сухим безжизненным крошевом разлетелась по воздуху. Хрясь! бобы. Хрясь! – надежда.

Из пещеры вылетели кукушки, предвестники Идзанами. Стражник спохватился и так низко поклонился, что лбом ударился о землю. Каори упала на колени и сгорбилась, превратившись в жалкий комочек.

Идзанами явилась. Её кимоно тащилось по земле, цепляя мелкие камушки, которые звонко перестукивались. Запах госпожи не спутаешь ни с каким другим. Он такой зловонный, что даже жёлтые реки кажутся цветочным полем.

Смотреть на неё прямо, тем более разглядывать – недопустимо. Можно лишь краем глаза ухватить подол грязно-белого одеяния, стопы с почерневшими ногтями, обутые в гэта. А если уж вконец осмелеть и чуть выше поднять голову, то можно увидеть распахнутое кимоно и изъеденный червями живот. Белёсые личинки копошатся, расползаются по всему телу, спадают вниз живыми дорожками.

– Где же он, твой поручитель? Я никого не вижу. Ты насмехаешься надо мною, нингё? – посреди слабого шелеста насекомых раздался металлический голос, который спокойно плыл из горла Идзанами, как равнинная река.

– Простите, госпожа, за беспокойство. Я ошиблась. Виновата перед вами. Мой поручитель испугался и сбежал. – Голос Каори дрожал, трепетал в воздухе, срывался и ничтожными комьями грязи рассыпался у ног Идзанами.

– Хотела вновь стать человеком, нингё? Мерзкая крыса! Только и делаешь, что нарушаешь правила. Сколько раз ты игнорировала шторм, чтобы проводить время в деревне ямацзури? Если я не покидаю Страну Жёлтых Вод, это не значит, что я не знаю о твоих похождениях. Мне только что сообщи ли, что ты даровала бессмертие человеку. Обмануть смерть легко, но последствия этого поступка тяжёлые и непредсказуемые. Почувствовала себя богиней?

– Что вы, госпожа, как можно? Простите меня. Такого больше не повторится. – Каори от волнения не могла и вдохнуть.

Идзанами стояла так близко, и её ровный голос вселял первобытный ужас.

– Ты права, нингё, не повторится. Огненный демон, воплотись в шар и коснись моей руки!

– Пощадите, госпожа, – взмолилась Каори.

Мгла вокруг с удивительной скоростью сгустилась, словно кто-то накинул на берег реки плотное покрывало. В этой кромешной тьме вдруг заплясали огненные всполохи, несущие волну нестерпимого жара. И прежде чем Каори успела ещё раз выкрикнуть мольбу о пощаде, её подхватила неведомая сила, пронзила тело миллионом обжигающих язычков, оторвала от земли и потащила в страшную неизвестность.

– Марк, спаси меня, – неожиданно для себя прошептала она и утонула во всепоглощающем пламени.