— Наслаждаетесь триумфом?

Валенсия вежливо повернула голову в сторону вдовствующей императрицы, оказавшейся рядом, пока гости наслаждались праздником. Их свадебный танец с Георгом дал начало развлечениям, и теперь она могла отдохнуть от официоза, но даже короткую передышку решили прервать.

— Сегодня я прощаюсь с домом, который вряд ли скоро увижу, если увижу вообще… Не думаю, что могу в полной мере чем-то наслаждаться.

— Вы стали императрицей, — отмахнулась собеседница. — Новое положение должно искупить все остальные недостатки.

— Полагаю, вы судите по себе, Ваше Величество, но в моей семье родственные связи — не просто звук.

Ссориться не хотелось, но и позволять портить себе настроение Валенсия не собиралась. Хватало того, что над ними витала угроза смерти.

— Теперь у вас есть муж, а он важнее… Хотя для вас замужество вовсе не ново.

— Как и для вас… И раз уж вы считаете, что муж может заменить других членов семьи, почему бы вам не выйти замуж снова? Вы наверняка чувствуете себя безмерно одинокой.

Будь Ее Величество менее чопорной и напыщенной, можно было бы предложить ей завести любовника. Но Маргарита может оскорбиться и подумать, что ее считают падшей женщиной.

— Я — вдовствующая императрица — мать императора. И должна выйти замуж? За кого? В империи нет никого выше меня по положению.

— Вы правы, но если мыслить шире… Я слышала, недавно третий раз овдовел король Альбиона. Он как раз ваш ровесник…

Тихо прыснула от смеха тетушка, подошедшая вместе с Долорес с другой стороны. Свекровь окинула ее гневным взглядом, но промолчала и гордо отвернулась, спрятавшись за веером.

— Дорогая, кажется, наш принц желает совершить нечто привлекающее внимание, — сеньора Гуэро взглядом указала на Фернандо, что-то говорящего оркестру. Одной рукой он держал снятый мундир, а второй сжимал ладонь секретаря герцога Рейса. Девушка оглядывала зал с застывшим выражением лица, словно готовилась взойти на эшафот.

— Элементали! — зашипела вдовствующая императрица. — Эта девица! Ваш брат совершает ошибку. Остановите его, пока не стало слишком поздно.

— Мой брат никогда не совершает ошибок, — спокойно ответила Валенсия, наблюдая, как принц небрежно отбрасывает мундир на ближайший стул и ведет девушку к центру зала. Как, завидев их, расступаются гости и спешат убраться подальше. Фернандо улыбался, сверкая глазами, сбросил с волос ленту, тряхнув кудрями и становясь самим собой — бунтарем, которому тесно в холодных стенах. — Лишь весьма продуманные глупости.

Когда музыканты, не посмевшие отказать иностранному гостью, заиграли знакомую мелодию, молодая императрица не смогла сдержать улыбку. Услышать среди надоевших композиций ритмы родины для нее было словно глотнуть прохладного лимонада в знойный полдень.

Младший де Лобо что-то сказал партнерше, заставив улыбнуться, а потом повел ее в танце по совершенно пустому пространству. Смотрелись они красиво. Высокий мужчина в черном и аккуратная фигурка девушки в лимонно-золотом. Ночь и день.

— Эта глупость вряд ли была продумана и станет позором…

— Неужели во всей империи никто больше не умеет танцевать апийские танцы? — громко поинтересовалась тетушка, перебивая шипение Маргариты.

— Почему же? — Георг неожиданно выступил из-за спины и протянул ей руку. — Моя супруга согласится станцевать со мной еще раз?

Он всегда стоял рядом или подошел только что? Слышал разговор с вдовствующей императрицей? Впрочем, неважно. Сейчас, когда муж предпочел поддержать ее семью, Валенсия не собиралась задавать вопросы.

— С удовольствием, — она вложила пальцы в широкую ладонь и позволила увлечь себя в знакомом ритме…

— Действительно, почему никто не танцует? — неожиданно поддержала апийскую гостью Ивон, и Кристиану ничего не оставалось, как подать жене руку и последовать за Георгом.

Апийские танцы он любил, но никак не ожидал услышать знакомую музыку на свадебном банкете. Принц всех удивил, но однозначно знал, что делал, привлекая внимание к секретарю Герхарда. Однако ему требовалась поддержка.

Стоило ладони супруги устроиться у него на плече, как она шепнула, почти не разжимая губ:

— Не уверена, что я помню шаги…

— Расслабься, на нас все равно никто не будет смотреть.

Внимание большей части зала оставалось приковано к первой паре, меньшей — к императорской чете, а им оставалось лишь создавать массовку. Краем глаза герцог заметил, как второй племянник присоединяется к танцующим с сеньорой Гуэро. За ними потянулись и другие, в основном молодежь, но теперь уже нельзя сказать, что апийский принц с партнершей одиноки.

— Я чувствую себя снова шестилетней. Когда стащила с кухни пирожки с вишней и ела в комнате тайком.

Ивон улыбалась, а глаза ее блестели.

— Так ты была малолетней преступницей?

Кристиан шагнул назад, отпуская жену на длину вытянутой руки, чтобы потом потянуть на себя и заставить ее кружиться. Та рассмеялась, привлекая внимание едва ли не меньше принца. Она прижалась к его груди, поворачиваясь последний раз, и они снова вернулись в исходную позицию напротив друг друга.

— Не помню, когда я последний раз была так счастлива… Наверное, когда ты привел Юстаса.

Он только улыбнулся, тоже невольно вспоминая… Тридцать лет вместе — это не шутки. Их многое связывало. И горе, и боль, и радость, и общие тайны, не говоря уже о доме и сыне. Но что радовало его больше всего — то, как она изменилась, превратившись из тихой, перепуганной девочки в уверенную, зрелую женщину. Теперь она была готова к свободе и способна выжить в одиночестве, и он не имел права держать ее.

— Спасибо, — неожиданно сказала пока еще жена.

— За что?

— За все. Кажется, я ни разу тебя не благодарила. А если бы не ты, ничего бы не было… Спасибо, Кристиан.

Глупо отказываться от благодарности. Тем более искренней.

— На здоровье.

Музыка закончилась, но он удержал ладонь Ивон в своей. Почему бы и не станцевать два танца подряд, тем более, что снова звучат апийские аккорды? В бездну первозданную правила, сегодня он прощается с женой, имеет право побыть немного собой.

Она поняла. Снова шагнула в его объятия, и они продолжили кружиться по залу. Принц тем временем решил пригласить младшую сестру, Георг же перехватил инициативу и ангажировал фройляйн Ланге, а Герхард склонился перед молодой императрицей… Блестяще.

— Знаешь, мальчики, кажется, повзрослели…

— Неужели?

Ивон глянула ему через плечо во время танца и улыбнулась с неожиданной гордостью.

— Не думала, что увижу их такими. Но ты прав… Повзрослели.

— И Юстас тоже, — добавил он, зная, как она переживает.

— Я знаю. Хотя мне сложно принять, что все не так, как я привыкла. Главное, чтобы он был счастлив…

Когда-нибудь все они будут счастливы. Может быть. А может быть и нет. Но теперь можно не волноваться. Они сделали все, что могли, чтобы подарить мальчикам возможность счастья. Дальше все зависит только от них…

Герхард редко танцевал на балах, все же его приглашали чаще для разговоров, чем для развлечений. Даже приходя с Милисент, он мало уделял внимание танцам. Наверное поэтому не подумал, что с помощью простого приглашения можно что-то изменить. К счастью, нашлись те, кто умел использовать правила балов лучше, чем он. Оставалось только следовать и надеяться, что уроки не совсем забылись…

Сеньора Гуэро оказалась замечательной партнершей, если и заметившей его неловкость, не придавшей ей значение.

— Вы такой очаровательный юноша! — воскликнула она во время танца. — Если появится время, обязательно приезжайте в Апию. У меня много племянниц, вы наверняка встретите ту, что придется вам по душе.

— Кхм… Благодарю, но я… не то, чтобы ищу… невесту.

В синих глазах женщины отразилось понимание.

— Боль потери проходит. Вы еще молоды, у вас впереди целая жизнь. Не сейчас, так через год сердце захочет чего-то нового. Приезжайте. Мы теперь семья, а в Апии родственные узы — не пустой звук.

Оставалось только отвечать нечто невнятное и считать шаги до конца мелодии. Приглашать императрицу он не планировал, скорее поддался какому-то сиюминутному импульсу, и вот они уже оказались лицом к лицу.

— Тетушка вас не напугала? — вкрадчиво поинтересовалась новая родственница.

— Нет, она весьма… интересная собеседница.

Апийка неожиданно рассмеялась.

— Простите, вы выглядели таким растерянным, что удержаться было сложно.

Он постарался улыбнуться, сразу вспомнив, что не очень хорошо умеет вести светские беседы и обычно проводил положенное время в углу, избегая общество, или позволял говорить Милисент.

— Как вы думаете, почему элементаль не явился? — неожиданно спросила императрица, заставив сосредоточиться.

— Не знаю… С одной стороны, время еще есть. Он может предпочесть полночь. С другой… Сегодня не новолуние, а он достаточно силен, чтобы не нуждаться в дополнительных условиях. Возможно, дворец для него в целом закрытая территория, но мы не нашли никаких подтверждений, поэтому…

Герхард пожал плечами, показывая свою полную несостоятельность в данном вопросе. Собеседница слушала внимательно, не забывая о шагах и движениях танца.

— Значит, угроза еще не миновала.

— Обычно в полночь молодожены удаляются, а гости начинают расходиться… Осталось совсем немного, и у нас появится ясность.

— Благодарю за объяснения, Ваша Светлость. Или я могу называть вас по имени, раз мы теперь семья?

Герцог едва не сбился с шага и постарался аккуратно вписаться в поворот. Семья. Надин тоже пыталась поддерживать видимость родственных отношений, но он не стремился к ним. А теперь? Георг оказал любезность, не позволив обанкротить завод, и в целом вел себя иначе. Возможно, стоит, наконец, сделать шаг навстречу? И не один.

— Да, думаю, будет уместно… Вы можете называть меня Герхард.

— Тогда я — Валенсия.

Она улыбнулась, и остаток танца пролетел незаметно. А потом он танцевал с младшей принцессой, с Ивон, с Сабиной… Время неумолимо приближалось к полуночи, но ничего так и не произошло.

Вечер прошел спокойно. Как-то уже привычно, буднично. Герр Шенбек перестал задавать вопросы, а его инициатива уже не выглядела навязчивой. Клара привыкла к его обществу, а он явно начал считать ее чем-то неизбежным. Пожалуй, она даже могла бы назвать мужчину приятным, если забыть о том, что он — кузен герцога и явно привык соблазнять женщин одной улыбкой.

Уложив малышку, няня удовлетворенно вздохнула и отметила:

— Теперь она проспит пару часов, а потом проснется на кормление. Я справлюсь сама, можете отдохнуть.

Мужчина склонился над кроваткой, вглядываясь в лицо дочери, а потом кивнул.

— Спать я не буду, почитаю в кабинете Герхарда. Если понадоблюсь, я буду там.

— Как скажете, — легко согласилась Клара.

Она закрыла дверь за молодым отцом и переоделась в привычную ночную сорочку и халат, после чего устроилась в кресле. Смысла укладываться в кровать она не видела, зная, что малышка еще несколько раз разбудит ее до утра. Удобная качалка позволяла сносно отдохнуть. И иногда фройляйн Гессен позволяла себе вздремнуть днем, чтобы набраться сил.

Сон сморил ее быстро, как и всегда. А вот проснулась она резко, словно что-то вырвало ее из спокойного состояния и заставило почти вскочить на ноги.

В приглушенном свете ламп над кроваткой склонилась высокая фигура, которую девушка сначала приняла за герра Шенбека, но быстро поняла, что ошиблась. Кузен герцога не ходил по особняку в сюртуке, предпочитая рубашку и жилет. Сразу вспомнилась попытка похищения, и сердце сжалось от страха.

— Вы… Вы кто?

Незнакомец обернулся. Блеснули рыжие волосы, а глаза оказались скрыты за темными стеклами очков.

— Тише… Разбудишь.

Он снова склонился над кроваткой и даже протянул к девочке руку.

— Что вам надо? — резко спросила девушка, делая шаг к незнакомцу. — Не трогайте ее!

— Люди… — вздохнул мужчина. — Как с вами сложно…

Он резко шевельнул рукой, и Кларе показалось, что она ослепла. Комната пропала, ее обступила темнота. Девушка испуганно закричала, надеясь привлечь внимание кузена герцога, но не услышала собственного голоса. Стало страшнее, в панике она замахала руками, пытаясь найти опору, но поняла, что не чувствует собственное тело. А потом резко пахнуло грозой…

Зрение вернулось постепенно. Из темноты выступили контуры предметов и источников света. Оказалось, что она сидит на полу там же, где и стояла, и упирается руками в ковер. Раздались звуки. И первый из них — голос герра Шенбека:

— Отошел от нее подальше! Живо!

Клара обернулась и увидела мужчину, медленно приближающегося от распахнутой двери. Его глаза светились холодным голубым светом, а вокруг поднятых ладоней метались молнии. Она снова взглянула на незнакомца, который отступил от кроватки и задумчиво потирал плечо.

— Светлый… Как же вы мне надоели…

— Кто ты?! — рявкнул кузен герцога, поравнявшись с ней.

Клара отползла назад и постаралась встать, опираясь на кресло. Ноги слушались плохо, как и руки. Будто она долго-долго спала, и все тело затекло.

— Кто… Как же вы люди это говорите?.. Не твоего ума дело, маг. Отойди в сторонку и подожди. Мне просто нужно поговорить с родичем, а потом я уйду.

— Хрена с два!

Грозой запахло снова, уже сильнее. А потом мужчина ударил. Тонкая ветвистая молния рванула к темной фигуре и ударила ее в грудь, но та даже не покачнулась. Рыжий лишь опустил взгляд и усмехнулся.

— И это все? А ты не очень силен. Ну, тем проще…

Он снова взмахнул рукой, и молния исчезла, будто ее поглотила темнота, которая метнулась к герру Шенбеку.

— Осторожно! — вскрикнула Клара, держась за кресло и понимая, что не может двинуться.

Молнии вокруг рук мужчины превратились в сплошное голубое сияние, удержавшее тьму, но ненадолго.

— Беги! — рявкнул он, чуть повернув голову, но как раз бежать няня и не могла.

Она только присела, спрятавшись за мебелью, не зная, что еще можно сделать. По комнате пронесся треск, от которого волосы попытались встать дыбом, все вокруг залило голубое свечение, поглотившее свет ламп, а потом стало темно, и раздался звук глухого удара. Медленно разгорелся ночник на столике у кресла, Клара проморгалась и выглянула из своего укрытия, чтобы увидеть тело мага, лежащее у стены. Никаких видимых повреждений у него не было, но он не шевелился.

Девушка судорожно выдохнула и прямо на четвереньках рванула к нему, путаясь в халате.

— Герр Шенбек! Герр Шенбек! — она схватила ладонь и постаралась нащупать сердечный ритм, но не смогла найти. — Герр Шенбек!

Пальцы легли на шею, здесь жилка билась, но слабо.

— Жить будет, — спокойно произнес незваный гость у нее за спиной. — А ты будь умницей, не лезь…

Она обернулась, разрываясь от необходимости привести в чувство мужчину и броситься к Аннабель. Незнакомец шагнул к кроватке и снова потянулся к девочке.

— Не трогайте ее! Она же просто ребенок!

Может быть, на ее крики сбегутся слуги? Не могут же все спать!

— Да не нужна она мне… Только…

Что-то в комнате вдруг изменилось. Будто дрогнул пол. И стены. Ничего нового фройляйн Гессен не заметила, но гость вдруг растянул тонкие губы в улыбке.

— Вот и встретились… А ты поспи пока.

Он небрежно шевельнул ладонью, и Клару снова обступила тьма, другая, не такая, как раньше. Тело стало тяжелым и неповоротливым, комната пропала, но звуки остались.

— Ну, здравствуй, мой дорогой брат! Или как тебя лучше называть? — негромкий голос незнакомца звучал тихим шелестом. Ему никто не отвечал, но создавалось впечатление, что он что-то слышит. — Неважно. Я к тебе с делом. Люди? А что люди? Появился бы раньше, я бы никого не трогал. Сами виноваты. Я первый не нападаю. Какой же ты зануда… Всегда был. Ну, ладно. Я хотел поговорить не об этом… Меня интересует один договор, который связывает всех нас. И тебя в том числе. Конкретно, не хотел бы ты от него избавиться? Ну, зачем так категорично и сразу? Любой договор подлежит пересмотру и может быть расторгнут одной из сторон. Почему бы нам не стать инициаторами? Огонь меня уже поддержал. Соглашайся, будешь третьим. Вместе мы справимся. Нет? Опять? Да какая разница, что ты обещал?! Ты столько лет привязан к этим… Людям. Неужели тебе не надоело? Какой же ты упрямый… Ну, иначе и быть не могло, конечно, но я бы предпочел действовать с твоей поддержкой. Ладно, не согласишься сейчас, я спрошу снова. Позже. Когда уговорю остальных, выбора у тебя не останется. Угрожать? Я не угрожаю, я обещаю. И ты знаешь, что не сможешь идти против всех… Самоуверен? Кто бы говорил! На себя посмотри, ящерица-переросток! Ладно, не хочешь союза, я уйду. Но ты знаешь, что я вернусь!

Стало тихо… Или она уснула снова.