Автомобиль привычно катил по улицам столицы, заставляя радоваться ровным дорогам, наличию указателей и прочим благам цивилизации, о которых недельное пребывание в Драмбурге заставило почти забыть. Кто бы мог подумать, что подобные мелочи могут поднять настроение.

Герхард сосредоточенно смотрел перед собой, стараясь не потерять концентрацию. Обратная дрога далась проще — он хотя бы не плутал и даже подготовил Георгу короткий список предложений по улучшению состояния провинциальных дорог. Однако шесть часов за рулем после напряженных дней брали свое. Хотелось вернуться в особняк, принять ванну и лечь спать. Но долг и имеющиеся под рукой обстоятельства заставили изменить пункт назначения.

Он остановился у дома Кристиана, подхватил с соседнего сидения портфель, и направился к дверям, которые распахнулись, не успел он даже позвонить.

— Добрый вечер, Ваша Светлость, — дворецкий дяди знакомой скалой возник на пороге, тщательно пряча улыбку меж сжатых губ. Однако глаза радостно заблестели. Его явно ждали.

— Добрый вечер. Его Светлость дома?

Он, конечно, предупредил о выезде и визите, но у министра иностранных дел могли найтись дела и поважнее.

— Вас ожидают, — обтекаемо ответил слуга, забирая куртку и шляпу.

— Благодарю.

Он успел только шагнуть по направлению к лестнице, когда из гостиной появилась Ивон.

— Ты вернулся! — на лице тетушки отразилось заметное облегчение, и она поспешила навстречу. Вот кто велел открывать дверь. Не занимаясь чем-то серьезным, герцогиня вполне могла ощутить его приближение.

— Да, все в порядке.

Герцог позволил обнять себя за плечи и поцеловать в щеку. От тетушки привычно пахло лавандой, и выглядела она прекрасно. Будто и не было тех ужасных дней в Драмбурге.

— Ты голоден? Я скажу, чтобы вам подали холодные закуски. Или нужно что-то серьезнее?

Есть, конечно, хотелось, но дела были важнее.

— Не стоит. Перекушу ветчиной. Или чем угодно. У меня важные сведенья.

— Хорошо. Накопитель вел себя прилично?

Ивон наполнила тьмой оставшийся пустой цилиндр, который и пришлось использовать в автомобиле для обратного пути.

— Да. Ты очень помогла.

Тетушка улыбнулась и только теперь отступила в сторону, пропуская его.

— Иди, поговорим в другой раз.

Герхард кивнул на прощание и поспешил вверх по лестнице, невольно прижимая к себе портфель.

Кристиан ждал в кабинете. И при его появлении поднял взгляд от бумаг.

— Вернулся? Что расскажешь?

Бастард молча подошел к столу, достал из портфеля мешочек, распустил шнуровку и высыпал камни прямо на бумаги. Черные и блестящие они разлетелись в стороны, мгновенно привлекая внимание и заставляя забыть обо всем.

— Это что еще такое?

Дядя подхватил ближайший камешек и поднес к глазам, а Герхард рухнул в кресло и провел ладонью по лицу, пытаясь стереть усталость.

— Черные алмазы. Точнее алмазы, насыщенные тьмой. У меня есть заключение трех независимых ювелиров и двух магов.

Бумаги из портфеля, аккуратно собранные в папку, легли рядом с камнями.

— Откуда?

— Из шахты с углем. Элементаль ее обрушил. Я организовал восстановление. Привлекли магов из Ариенбурга и других окрестностей. Думал, сможем найти труп Вальтера, но его не оказалось. Однако пока пробивались и восстанавливали, землянники обратили внимание на изменение недр и новые друзы. Решили взять пробу. Оказались алмазы.

— Подожди, так они не напитаны тьмой, а добыты изначально такими? — впервые дядюшка выглядел столь удивленным и растерянным одновременно. — Это же невозможно!

— Я тоже так сказал, — кивнул герцог, вспоминая свою реакцию. — Пришлось привлечь специалистов. В том числе по добыче алмазов. Они также в один голос сначала отрицали подобное, а затем требовали эксклюзивного права на организацию добычи, обработку и продажу.

— И что с шахтой? Кому она принадлежит? Нужно немедленно выкупить ее у владельца или хотя бы получить там долю.

Деловую хватку Великий герцог не растерял, сразу же решив взять быка за рога. Вот только торопиться не имело смысла.

— Шахта моя… — устало выдохнул Герхард. — Я выкупил ее у предыдущих владельцев после разрушения. Восстановление требовало денежных вложений, которые они не хотели совершать. К тому же после слухов о прорыве тьмы, они боялись, что уголь никто не будет закупать, да и люди откажутся туда спускаться. В общем, когда я предложил все выкупить, они с радостью согласились. Сделку оформили в тот же день. А через три дня нашли алмазы…

Кристиан подался вперед и уставился на него во все глаза.

— Ты хочешь сказать, что купил шахту с уникальным и самым дорогим в мире минералом по цене разорившейся угольной?

Звучало фактически верно, но интонация, которую вложил в слова димпломат, внушала некоторое замешательство.

— Ну… Я же не знал, что там алмазы!

Дядя засмеялся. Сначала тихо, а затем расхохотался в голос, откинувшись на спинку кресла.

— Элементали! Герхард! Вот уж действительно, деньги идут к деньгам! Ты понимаешь, сколько будет стоить доля шахты теперь?

Он понимал. Помнил глаза ювелира, который тоскливо сожалел, что ему не хватит средств даже на мелкие камешки. А если и хватит, то вряд ли в провинции кто-то купит подобное украшение. Да и по предварительной оценке поверенного даже при учете затрат на закупку оборудования и переобучение шахтеров — не нанимать же новых, имея под рукой целый город рабочих рук? — чистая прибыль могла составить триста процентов. А затраты окупятся в течение пары месяцев.

Как ругались предыдущие владельцы, узнав об алмазах — словами не описать. И как они требовали аннулировать сделку. Признать незаконной. Недействительной. Однако его документы всегда составлялись без ошибок, и что-то изменить было уже невозможно. Хотя ему и грозили судом.

Дверь в кабинет открылась, пропуская лакея с подносом, груженым всеми возможными закусками. Тетушка явно вознамерилась компенсировать ему отсутствие ужина, и Герхард не собирался возражать. Все же ел он уже давно. А теперь, когда основное рассказано, можно подумать и о себе.

— Думаю, я подарю Георгу треть шахты на свадьбу. Ему понравится?

Он сооружил себе бутерброд и налил полную чашку ароматного кофе. Жизнь становилась все лучше и лучше с каждой минутой.

— О да! Такой подарок он не забудет.

Кристиан покачал головой и подхватил еще один камень, став серьезным.

— Как такое могло произойти? Уголь ведь не превращается в алмазы за пару дней. Или даже неделю. Землянники что-нибудь сказали?

— Дружно развели руками, — Герхард проглотил первый перекус и принялся за сыры. — По оценке магов для подобного вмешательства даже земляному элементалю потребовалась бы колоссальная затрата сил. Выращивание измененных минералов, особенно драгоценных, занимает очень много времени. Всегда проще взять уже имеющееся месторождение и работать с ним. Вывести ближе к поверхности, сделать камни крупнее и чище. Но подобное… Никто с таким не сталкивался.

— И что ты думаешь? — дядя перебирал камни, выкладывая их на столе в линию по размеру, от большего к меньшему. Всего двенадцать камней. Самые крупные, что удалось добыть на сегодняшний день.

— Либо подобные изменения являются побочным признаком присутствия элементаля такой силы. Либо… он сделал это специально. И тогда очень похоже на попытку откупиться. Но в любом случае мы встретили одного из шести первородных. Потому что я даже не хочу думать, что кто-то может быть сильнее его.

— Побочный признак… Часто ты встречал подобные побочные признаки? Сколько в мире существует черных алмазов?

— Официально — три. Один — на востоке, один — на островах, и один — в Изрилионе. Но все они являются обычными минералами, не насыщенными тьмой. Хотя наших магов не то, чтобы подпускали для проведения проверок.

— Значит, откуп… — медленно протянул Великий герцог, продолжая крутить между пальцев самый крупный алмаз весом около тридцати карат. — И тело, говоришь, не нашли… Думаешь, мы его еще увидим?

— Элементаля? Не знаю, — Герхард откинулся на спинку кресла, чувствуя приятную тяжесть в животе и продолжая смаковать кофе. — Он зачем-то забрал Вальтера. Хотя не исключаю, что просто уничтожил тело. Или оно не выдержало потока силы, направленной на изменение шахты. То, что следов нет, не значит, что доктор жив.

— Согласен. Возможно, камни — его плата за возвращение младшего сородича. А может быть, замешано что-то еще… Пока мы не узнаем. Хорошо, что шахта под твоим контролем. Поставь там толкового управляющего. Тайная полиция наверняка отправит туда пару наблюдателей. А городок ждут большие перемены…

Добыча алмазов даже рядом не стоит с добычей угля. Шахтеры станут получать больше, в город прибудут ювелиры. А за деньгам произойдут и другие перемены. Город, наверняка, разрастется. Начнут приезжать любопытные. Пожалуй, стоит сразу подумать об открытии небольшой выставки для туристов, чтобы к шахте лишний раз не лезли. И управляющий… Понадобится толковый и хваткий, чтобы быстро мог сориентироваться в любой ситуации. Неизвестно, сколько окажется алмазов в шахте. Она может иссякнуть в любой момент, а значит, придется думать наперед.

— Вижу, ты уже строишь планы, — голос Кристиана вернул его в реальность. — Я рад, что ты вернулся к делам, пусть и таким образом. В последние месяцы ты был… меланхоличен.

Меланхоличен… Он медленно вернул пустую чашку на стол.

— Милисент погибла. И все началось с моих амбиций и инициативы, если ты помнишь.

— Это не повод закрываться в четырех стенах и забывать обо всем. Твой завод едва не разорился. Георг разместил на нем военный заказ, чтобы покрыть убытки от возвратов автомобилей. А ты даже не пожелал выслушать управляющего.

Он никого не хотел слушать. И видеть. И… Сабина забеременела. Ему было, чем заняться. Или… куда сбежать? Да, он бросил завод и свои детища на произвол судьбы. Потому что считал, что не заслуживает спасения. И денег… Их и без того достаточно.

— Я благодарен Георгу. И тебе. Я знаю, что ты замял скандал в газетах. И что благодаря тебе многие все-таки не стали возвращать авто. Согласились на замену цилиндров.

— Мы — семья, Герхард. А семья помогает друг другу, когда это необходимо. И сейчас ты нужен нам. Всегда нужен. Но сейчас особенно. Инженеры довели до ума твою идею и даже многое реализовали, но нужен твой взгляд и оценка, чтобы учесть все нюансы.

— Кристиан… — горло перехватило и сглотнуть удалось лишь с трудом. — Я не уверен, что смогу.

— Мы стоим на пороге войны, — жестко ответил дядя, глядя отнюдь не с родственной любовью. — В Ференции смена власти, и новая возможно не будет к нам лояльна. Островные пираты разгромили в прошлом году флот Апии, и тот еще не восстановился. Альбион поставил производство своих цистерн на поток и, возможно, поставляет их Фреденсбергу. А те, возможно, имеют преимущество, которое нам не понравится. Сейчас нам нужны все наши козыри. И лучший изобретатель Империи в том числе.

Герхард прикрыл глаза и провел ладонью по лицу, снова ощущая усталость. Стоило понимать, что его затворничество не продлится долго.

— Я попробую. Взгляну на чертежи. И съезжу на полигон. Понаблюдаю за испытаниями. Но ничего не обещаю…

Он ведь даже в лабораторию с тех пор не спускался. Только наполнял цилиндры тьмой и отправлял на завод партиями, даже не особенно задумываясь, нужны ли они. Ничего не изобрел. И новых идей не было. Как и амбиций. Все пропало. Ушло в тот день…

— Мне жаль, что баронесса погибла. Но не забывай, что она была магом воды. А они умеют воздействовать на эмоции…

— Не смей! — ладонь впечаталась в стол раньше, чем он успел даже подумать. — Даже не думай путаться внушить мне, что все было лишь магическим воздействием! Ты ничего не знаешь!

Несколько минут они смотрели друг на друга, Кристиан отвел взгляд первым. Бросил камень на стол. Переплел пальцы. А потом глухо сказал:

— Георга убила девчонка.

— Что? — не понял Герхард.

— В последние годы мой дорогой брат воспылал любовью к балету. Нравились ему стройные девочки в этих пышных юбках. Вот он и повадился приглашать их к себе. Одну или двух. Иногда трех. Разыгрывали ему представления, а потом…

Дядя выразительно умолк, а бастард ощутил тошноту. Он всегда знал, что отец не сдерживался в собственных желаниях, но подробностей удавалось избегать.

— Та была не первой. Восходящая звезда. Прочили ей большое будущее. Она и в постель к директору театра не постеснялась залезть, чтобы предшественницу сместить. И на интерес императора ответила благосклонно. Георг пригласил ее на вечер. Она зашла. А через полчаса — визг, грохот и тишина. Охрана ворвалась. Дверь была закрыта, поэтому ее выломали. А там… Император в распахнутом халате с пилкой для ногтей в горле и девица на полу с пробитым виском. Она попала в сонную артерию. С одного удара. Георг успел ее толкнуть, пытался зажать рану, но не вышло. Никто не помог. Ни элементали, ни охрана, ни доктор… Все опоздали.

— Ты же говорил, что он умер от сердечной недостаточности…

Перед глазами ярко стояла описанная картина. Кровь, льющаяся по шее отца — с годами он стал массивен и неповоротлив. Мертвая девушка почему-то с лицом Милисент, хотя та никогда не выступала в театре. Испуганная охрана. Крики. Хаос. Как в тот день…

— Это была официальная версия. Правду знали я, Георг и Маргарита. Мы не могли рассказать, что императора убила семнадцатилетняя девица. Доктор привел его тело в надлежащий вид. Бурю объяснили высвобожденной силой. Сантамэли нечасто умирают не своей смертью. Горожане поверили. Маги, если что-то и заподозрили, предпочли молчать. Тогда как раз вскрылся заговор в Божене…

— И ты подослал ко мне Милисент.

— Георг был женат, а ты… Я не хотел, чтобы тебя тоже убила какая-нибудь девица.

— Я никогда не интересовался балетом!

— Ты даже не представляешь, на что способны некоторые юные фройляйн! Милисент успела достаточно испугаться, чтобы даже не думать о чем-то подобном. Она подходила идеально, а у меня не было времени искать кого-то еще.

— Я знаю ту историю, — перебил Герхард. — Она все рассказала. Позже. И это ничего не меняет!

Кристиан внимательно взглянул на него и усмехнулся.

— Тогда почему ты не женился на ней?

— А почему ты не женился на Ульрике? — огрызнулся герцог, вспоминая собственные фантазии, посетившие накануне помолвки Георга.

— Не вмешивай ее сюда. Наша история другая. И, если как ты говоришь, все не было одним лишь внушением… Тогда я сожалею. Но тебе стоит вспомнить об ответственности. И не только перед твоим секретарем. Ты поступил благородно, но есть и другие люди, которые от тебя зависят, а их ты оставил.

Упрек был заслужен. И пусть герцог все еще считал, что имел право на скорбь, но нельзя отрицать, что пришло время возвращаться в реальность. И разбирать все то, что осталось без присмотра.

— Я поеду домой, а завтра… или послезавтра займусь делами.

— Было бы замечательно. Заберешь камни?

— Оставь себе. У меня таких скоро будет много, а ты наверняка найдешь им применение.

Судя по задумчивому взгляду, уже нашел, но подробности Герхарда не касались. А вот вернуться домой хотелось. И он не стал больше медлить…