Голубые глаза на побледневшем лице. Ярко проступившие веснушки. Решительно сжатые губы. Дуло револьвера. Выстрел.

Чуть позже эти глаза поблекли. Как и веснушки. Губы посерели. Дыхание слетало с них со свистом. Но женщина была жива. Она сидела, прислонившись к стене, обеими руками пытаясь зажать рану на бедре, куда уже просочилась тьма.

— Он убьет тебя…

— Кто?

— Кристиан. Найдет и убьет.

Она была спокойна. Эта незнакомка, что случайно оказалась во дворце и спутала все его планы. Брюнетку он опознал. А эта… Рыжая, высокая, тощая. Уже немолодая. Кому она могла быть нужна?

— Вряд ли.

Дитрих ушел, чтобы догнать беглянку, которая все еще могла вмешаться в происходящее…

А потом вернулся, приволакивая ногу и уже понимая, что его союзники мертвы. Женщина все еще дышала. Хотя лицо ее заострилось. Глаза запали. Тьма разъедала ее изнутри, но она все равно дышала. Упрямая.

— Жив еще?..

— И проживу долго, а вот ты сдохнешь! — огрызнулся он, проходя мимо.

В спину ему донесся едва слышный смех…

И с этим смехом Дитрих проснулся. Он все еще звучал в ушах, когда мужчина встал и раздвинул шторы. За окном царила серая хмарь, заменяющая во Фреденсберге ночь и день в это время года. Он прислонился лбом к стеклу, прогоняя остатки сна, преследующего его с момента возвращения.

Эти глаза. Проклятые глаза, которые порой виделись ему даже наяву. Голубой цвет во Фреденсберге распространен. Иногда казалось, что кто-то смотрит ему в спину. Сверлит взглядом затылок, но стоило обернуться, и никого не оказывалось рядом.

Дитрих взглянул на свои руки. Он стольких убил. Так почему продолжает видеть только ее? Шансов выжить у незнакомки не было. Никаких. С такой раной даже артефакты не помогут. Она мертва. Однозначно. А то, что снится… Просто как символ неудачи. Да, ее образ слился с провалом, который он пережил. Который все же смог обратить себе на пользу. А она умерла. Иначе и быть не может.

Пальцы сжались в кулаки, а взгляд метнулся в сторону порта. Сегодня должен прибыть его человек из Империи. Привезти ребенка. Если все получилось. Если же нет… Ингемар не узнает. А то, о чем он не знает, не может повредить никому.

Дитрих оделся и спустился в столовую, где уже накрыли завтрак. Советник занимал место во главе стола и изучал мятую газету. Больше никого не было. Харольд уехал, удостоверившись, что дело идет как надо. Господин Нильсен занимался делами городка, а его супруга не считала себя подходящей компании для столь высокопоставленных мужчин, поэтому при трапезах без мужа не появлялась.

— Доброе утро, — поприветствовал маг, с удовольствием наливая себе горячий чай и накладывая на тарелку кусок пирога с рыбой.

— Доброе… — медленно произнес Ингемар, поднимая взгляд.

Смотрел он странно. Как будто бы сквозь, и в то же время не оставалось сомнений, что он прекрасно видит Дитриха. Видит и изучает.

— Что-то случилось?

— Ты мне скажи…

Газета легла рядом, раскрытая на колонке объявлений. Имперская газета. Выпущенная почти неделю назад. Единственная страница, наверняка снова присланная тем таинственным источником Ингемара.

«21 апреля текущего года из особняка герцога Рейса был похищен младенец. Всех, имеющих какие-либо сведенья о произошедшем, просят сообщить об этом по адресу…»

Дитрих постарался улыбнуться, дата похищения совпадала с его расчетами, а значит, все прошло гладко, и скоро он получит хорошие новости. Но затем взгляд невольно скользнул ниже.

«Благородная семья разыскивает наследника — мальчика, рожденного 16 мая 1887 в окрестностях столицы и похищенного в тот же день предположительно врагами Империи. Всех мужчин, рожденных в подходящие сроки в окрестностях столицы и не имеющих родни, просят прибыть в Императорский госпиталь для установления родства по крови».

Объявление выглядело странно, но дата… Дата бросилась в глаза, и маг не смог бы ее проигнорировать. Ведь по имперскому летоисчислению, которое велось от рождения Арминия, он родился именно шестнадцатого марта.

— Что… Что все это значит?

В голове застучало, пальцы сжали вилку и нож, которые почти сразу же пришлось положить на стол, чтобы не уронить. Пальцы дрожали. И весь он с головы до ног вдруг покрылся мурашками. Но отнюдь не от холода.

— Мне бы тоже хотелось получить объяснения. Тем более, что наш уважаемый посол сообщил мне о встрече с Великим герцогом, который выразил озабоченность тем, что один из наших бывших подданных участвовал в похищении ребенка. О котором я ничего не знал… Посол тоже. Что и помогло ему весьма искренне ответить уважаемому министру иностранных дел. До сегодняшнего дня мне казалось, что это был лишь предлог или провокация, но теперь… Дитрих, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Рассказывать не хотелось. Лучше уж показать, что все прошло гладко, и младенец теперь у них в руках. К тому же спрашивал он вовсе не о первом объявлении, а о втором.

— Я имел в виду, благородную семью, которая ищет похищенного мальчика.

Внимательные глаза Ингемара продолжали следить за ним. Пришлось взять в руки приборы и постараться отрезать кусочек пирога, хотя аппетит пропал.

— О, полагаю, если рассматривать оба объявления вместе и прибавить к ним встречу Великого герцога и нашего посла, то можно сделать вывод, что твои родственники каким-то образом узнали некоторые подробности той старой истории. И связали новое похищение и старое. Поэтому я еще раз повторю свой вопрос и настоятельно прошу тебя ответить честно: ты ничего не хочешь рассказать мне?

В обманчиво-ласковом тоне появились металлические нотки, которые советник позволял себе крайне редко. Пожалуй, отпираться бесполезно, тем более скоро все должно решиться.

— Да, я отдал указания похитить младенца. Если верить газете и срокам, сегодня его уже должны привезти. Разве ты не собирался сделать то же самое?

— Дорогой мой мальчик, я никогда не тороплюсь с действиями, потому что предпочитаю для начала навести справки и выяснить все подробности ситуации. Я отдал указания своим людям узнать, что происходит в доме герцога и чей это ребенок. И какого он пола, потому что родители могут по-разному относиться к рождению наследника и всего лишь девочки. Ты так не думаешь?

В устах наставника все звучало довольно логично, однако признавать свой промах не хотелось.

— Не ты ли говорил мне, что победителей не судят?

— А ты уверен, что победил?

Ингемар что-то знал. Наверняка. Поэтому был так невозмутим и уверен. Но отступать Дитрих не собирался.

— Скоро все станет ясно. И, кстати, я закончил со сменой моторов. Танки можно использовать, но я бы рекомендовал закончить боевые действия до зимы. Иначе они станут скорее гробами, чем оружием.

— Хоть что-то хорошее. Я передам твои рекомендации Харольду.

Советник вытер руки салфеткой, бросил ее на стол и поднялся, собираясь уйти.

— Почему они меня ищут? — не выдержал маг. — Они ведь не думают, что я все еще в Империи. И им придется проверить стольких людей… Наверняка появится масса мошенников, желающих получить наследство.

— Иногда, мой мальчик, сопутствующий ущерб незначителен. Как незначительна для Сантамэлей проверка пары сотен мужчин. Или даже пары тысяч. Полагаю, эти объявления не более, чем предупреждение для того, кто организовал похищение. Что они знают о прошлом. И понимают, где искать.

— Ты говорил, что мать скрывала связь с отцом, потому что боялась гнева императора. Что она тайно вышла замуж и не смогла получить своевременную помощь потому, что скрывала беременность. И что отцу пришлось бежать, когда император все узнал. Он скрывался и с трудом сумел вырваться.

— Так и есть, — спокойно ответил Ингемар, продолжая стоять и глядя сверху вниз. — Твой отец с трудом добрался до Фреденсберга. Он многим рисковал. Здесь он получил защиту и кров. И мне очень жаль, что его здоровье подкосила та давняя история, и он не смог увидеть, как ты взрослеешь.

Подкосила ли? И виноват ли в том император, загнавший отца в тупик? Или советнику было выгодно, чтобы он остался один?

— Неужели ты веришь всему, что написано в газетах, Дитрих? Объявления составлены так, чтобы привлечь внимание. В них может не быть ни капли правды. Каждую каплю информации, которая попадает сюда, нужно проверять и перепроверять. И только затем можно использовать. Надеюсь, ты это поймешь.

— Увидим.

После завтрака он сразу же отправится в порт и выяснит, когда прибудет ближайший корабль из Норвалка. Прямых кораблей из Империи в Веднес не ходило, поэтому посыльному придется сменить судно. Остается только надеяться, что он сможет позаботиться о ребенке в дороге. Найдет кормилицу или что там еще…

— Увидим…

Ингемар все же ушел, а Дитрих вновь бросил взгляд на газету. Нахмурился. Закусил губу. А потом усилием воли заставил себя заняться завтраком. У него слишком много дел, чтобы тратить время на глупости.

Однако прежде, чем покинуть столовую, он все же забрал газету с собой.

Вечером Ингемар ждал его в кабинете. Весь день они не встречались, советник работал, но под вечер, когда на улице начался ледяной дождь, пригласил подопечного для беседы.

— Полагаю то, что ты не явился ко мне среди дня с доказательствами победы, говорит о ее отсутствии?

Покровитель снова пил аквавит, а для него уже приготовили глинтвейн.

— Мой посредник не приехал, — Дитрих сел в кресло, понимая, что его ждет выволочка. — Прислал весточку, что похищение сорвалось, а его едва не раскрыли.

Ингемар кивнул, словно получив подтверждение собственным мыслям.

— Теперь ты понимаешь, что объявления были ложью?

— Да.

— Хорошо. Ошибки — лучшие уроки для памяти.

Некоторое время они молчали, распивая напитки. Казалось, советник полностью погрузился в свои мысли и забыл о нем. В последнее время такое происходило все чаще.

— Что ты будешь делать? — не выдержал тишины маг.

— Ничего. Мой источник сообщил, что младенец — девочка. И она дочь не герцога Рейса, как могло показаться, а его кузена — герра Юстаса Шенбека. Ты едва не похитил внучку Великого герцога. Причем неродную.

Дитрих прикрыл глаза, испытывая унижение. Такой промах был еще хуже его поражения в Империи. Ингемар прав, стоило все проверить, а уже потом действовать. Но кто мог предположить, что герцог оставит в своем доме чужого ребенка и еще станет искать ему няню?

— Я разочарован, Дитрих. Ты подавал большие надежды во время учебы, и здесь у меня нет нареканий. Ты стал прекрасным инженером. Одним из выдающихся. Но тебе показалось этого мало, и ты решил, что можешь играть на взрослом поле политики. Ты начал проявлять инициативу, которая оказалась не только бесполезна, но и губительна. Для тебя же самого. Ты разозлил Великого герцога. Второй раз.

— Второй?

Удивление скрыть не удалось. Разве он переходил дорогу герцогу раньше?

— Неужели ты так и не удосужился навести справки? — Ингемар позволил себе легкое удивление. — Та женщина, которая оказалась во дворце в ту ночь. Любовница герцога Рейса погибла, ее похоронили. И ее имя затерялось среди других пострадавших. Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы установить, что была еще одна. Ты умолчал о ней, видимо посчитав неважной. Но она выжила. А как ты понимаешь, случайных людей не пускают во дворец.

По спине прошла волна холода, от которой не спас даже пряный, горячий напиток. Советник ждал, что он догадается, и догадка крутилась на языке.

— Она сказала, что Кристиан убьет меня… Но я даже подумать не мог. Она же… Тощая. И старая. Неужели Великий герцог не мог найти себе кого-то получше?

— Привязанности, мой мальчик, не выбирают. А род Сантамэлей известен своими страстями…

— Он, действительно, захочет убить меня?

— А как ты думаешь, зачем опубликовано объявление? — Ингемар усмехался. — Его ведь можно трактовать и как приглашение. Вернуться, раскрыть себя и получить по заслугам. Или ты думал, дорогие родственники мечтают о воссоединении с потерянным братом?

Не думал. Нет, не думал. Просто…

Дитрих медленно выдохнул, вспоминая газетный лист, который так и лежал запазухой. Он ни о чем таком не думал. И не надеялся. Вовсе нет. Его дом здесь. Во Фреденсберге. И ничего иного он не желает.

— Что ж… Твоя работа завершена. Танки будут переправлены ближе к границе. А мы завтра отправляемся в Норвалк. Скоро предстоит поездка в Ференцию, нужно подготовиться. Ты, кстати, можешь поехать со мной.

Предложение было неожиданным. Покровитель никогда не брал его в иностранные поездки, да еще и после такого промаха. Впрочем, возможно он просто не хотел оставлять приносящего разочарования подопечного без присмотра.

— С удовольствием.

Дитрих одним глотком допил глинтвейн и поспешил покинуть кабинет…