Еще одно платье с тихим шелестом сползло на пол. Я перешагнула через складки нежно-голубой ткани и подхватила привычный халат, завернулась в него и затянула пояс потуже. А потом обхватила себя за плечи, разглядывая устроенный хаос.

Гардеробная напоминала поле боя. Или руины прошлой жизни. Пустые вешалки. Разбросанные платья. Новые костюмы, сшитые Моро, так и остались висеть, избежав примерки, как и чехол с платьем, которое я даже ни разу не одела. То самое, заказанное специально к сумочке, сейчас лежавшей на полке в холщовом мешочке, защищающим от пыли.

Глупо. Очень глупо пытаться снова натянуть на себя старую кожу. Платья не садились. Пусть я и не поправилась, но фигура изменилась. Форма груди. Бедер. Талия. Конечно, можно перешить, расставить, изменить фасон. Но… Я больше не студентка, не лучшая выпускница Академии на своем курсе, не гордость кафедры. Я всего лишь секретарь по милости работодателя обитающая в его доме. Кто станет гордиться подобным?

Пальцы скользнули по полкам. Гардеробная была просторной, как и уборная. Комнаты, которые так любезно предоставил мне Герхард, предназначались для будущей герцогини. Которая, видимо, появится в особняке нескоро. Если вообще появится. Одно дело выйти замуж за признанного бастарда императора, и совсем другое — за мужчину, в доме которого живет женщина с еще одним бастардом. Кто на такое решится?

Рядом с шляпными коробками лежала кожаная папка с документами, присланными поверенным. Все, что осталось от бабушки. Меня хватило лишь на то, чтобы ознакомиться с завещанием и удостовериться, что я являюсь единственной наследницей. Остальное же так и осталось неразобранным и все еще ждало своего часа. Из письма дедушки я знала, что все вещи бабушки были отданы на благотворительность за исключением драгоценностей, которых у нее имелось немного. Часть она успела подарить мне, часть продолжала носить сама. Жемчуг, золотые цепочки, камеи — все довольно скромное, как и подобает жене профессора. Она хорошо сыграла свою роль.

Я погладила кожу и так и не решилась открыть папку. Не смогла. А потом и вовсе сбежала, вернувшись в спальню. Часы показывали восемь. Я провела в гардеробной полдня, чтобы понять то, что и так было ясно. Прошлое не вернуть. И я понятия не имею, как жить дальше.

Из детской донесся голос Юстаса. Он все еще здесь? Значит, Герхард не вернулся. И Клара… Бедная Клара весь день провела с герром Шенбеком и малышкой. А теперь он ей еще что-то выговаривает?

Ноги сами понесли к двери в соседнюю комнату. Тон мужского голоса не оставлял сомнений в происходящем. Юстас отчитывал мою няню. Клару. Милую Клару, которая ни разу не жаловалась, не осуждала и не задавала вопросов. Которая нянчила мою дочь и всегда была готова поддержать, помочь и объяснить!

Дверь я открыла рывком.

— Что ты себе позволяешь?!

Кузен Герхарда обернулся, отступая от няни, укачивающей малышку, которая как раз раскапризничалась.

— Я? — на знакомом лице отразилось искреннее удивление. — Ты вообще смотришь, чем занимается твоя няня?! Она…

— Не смей повышать голос на Клару!

Дослушивать его придирки я не собиралась. Герхард с таким трудом нашел мне няню не для того, чтобы она ушла из-за нападок посторонних!

— Я вообще-то ее отец, — Юстас прищурился, а голос у него сел. — И могу отсудить у тебя опеку.

На мгновение в комнате потемнело. Будто свет артефактов погас, а затем выровнялся. Дыхание перехватило. Словно грудь сдавила огромная лапа. Я медленно втянула воздух через нос и также медленно выпустила его через рот, чтобы разжать тиски и вернуть себя дар речи.

— Что ты сказал?

Слова прозвучали тихо, но внятно.

— Ты все равно не занимаешься ребенком. И твое состояние, которое легко подтвердит любой доктор, может представлять для нее угрозу. Я же смогу обеспечить ей спокойную жизнь.

Он говорил уверенно. Так, будто все уже решил. И за спиной мужчины мне виделась тень Великого герцога и герцогини. Что я могу против них? Безродная девица, отказавшаяся выйти замуж? Никто. Герхард не сможет меня защитить и не пойдет против семьи.

Но это еще не значит, что я позволю забрать дочь.

— Тебя. Здесь. Не было, — я шагнула вперед, надвигаясь на Юстаса. — Ты уехал на свое задание! Ты ничего не знаешь! И не смей мне говорить про заботу! Ты понятия не имеешь, что это такое! Герхард заботился обо мне и о ней, а не ты!

Лицо мужчины побелело, а ноздри задрожали, раздуваясь от гнева.

— Я предлагал тебе свою заботу! Ты сама отказалась!

— Заботу?! Ты предлагал мне брак, чтобы прикрыть собственную ошибку! Не приведи элементали, Великая герцогиня расстроится!

— Не приплетай сюда мою мать!

Светлые глаза налились яркой голубизной, в глубине которой заплясали молнии. Пахнуло озоном.

— А если бы ее не было, ты бы вообще сделал предложение?!

— Да!

— Почему?!

— Потому что у ребенка должна быть семья!

Мы стояли лицом к лицу посреди детской и оба тяжело дышали от крика, который отражался от стен и эхом гулял по комнате. Я прикрыла глаза, переживая момент истины, о котором и без того догадывалась.

— Вот поэтому я и отказалась. Тебе была нужна не я, а только семья для ребенка.

— Разве это плохо?! — герр Шенбек успокаиваться не собирался. Он схватил меня за плечи и встряхнул. — Что такого ужасного в том, чтобы создать со мной семью?!

— И возненавидеть друг друга через пару лет?! — я схватилась за его рубашку и тоже встряхнула. — Начать изменять?! Остаться друзьями?! Понимать, прощать и принимать?! Я только год назад узнала, что вся моя жизнь была ложью! А ты предлагаешь мне и всю остальную прожить, играя?!

Оттолкнуть мужчину оказалось легче, чем казалось. Наверное потому, что он не сопротивлялся.

— Раньше у тебя отлично получалось! — Юстас скрестил руки на груди, все еще сверкая глазами.

— Пока от этого не пострадали другие! О чем ты сам мне сообщил!

— Одно заблуждение не значит, что неправильно все! Мы могли найти выход, который устроил бы всех! Но ты не захотела даже слушать!

— Да потому что я устала быть марионеткой! Элементали, ты хоть когда-нибудь меня услышишь?! — я запустила пальцы в волосы, не зная, как еще донести свою мысль.

Иногда кажется, что я стою в комнате, переполненной людьми, и кричу во все горло, но меня не слышат. Никто не слышит. Все только смотрят как на зверушку, выступающую на сцене. Улыбаются, смеются, что-то обсуждают. Но не слышат. Может быть, я не так говорю? Может быть, тихо? Или невнятно? Что я делаю не так?

— Хорошо. Не хочешь играть и быть марионеткой — ладно. Но тогда хотя бы подумай о ребенке! Сейчас мы можем сделать так, как будет лучше ей!

— Да с чего ты решил, что знаешь, как будет лучше?!

Я убрала руки от головы и сквозь спутанные волосы взглянула на Юстаса. Он все еще выглядел уверенным и решительным. Слишком уверенным. И этот разговор… Не зря он начался именно сегодня. Сейчас. Когда Герхарда нет дома…

— Какая же ты скотина…

И какая я дура. Доверчивая идиотка, поверившая, что оказалась в безопасности.

На щеках мужчины проступили желваки, а глаза полыхнули пронзительной синевой. Он явно собирался ответить, но тут в глубине дома грохнул выстрел…

Мы оба вздрогнули. Я невольно обернулась к двери в коридор, ища глазами Клару с дочерью. Но их обеих не было. Сердце оборвалось. Пальцы стиснули ворот халата.

— Малышка…

— Малышка! — одновременно со мной выдохнул Юстас. Наши взгляды встретились и, наверное впервые за долгое время отражали одинаковый ужас. — Оставайся здесь! Запрись! Я разберусь!

Не дожидаясь ответа, он рванул к двери, а я нащупала в кармане нож для бумаги и подбежала к косяку, вспоминая защитные руны…

Когда родители ссорятся, детям лучше держаться подальше. Эту истину Клара усвоила еще в далеком детстве, хотя не сказать, чтобы ее родители часто ругались. Однако опыт подружек и соседей в маленьком городке распространялся быстро.

Поэтому, как только секретарь герцога влетела в комнату с разгневанным выражением на лице, она сочла за лучшее отступить к двери. А когда отец ребенка заговорил про опеку, фройляйн Гессен тихо и аккуратно выскользнула в коридор, чтобы не мешать и спокойно укачать малышку, о которой все забыли.

Сегодня она капризничала больше обычного. То ли животик мучил, то ли прогулка принесла слишком много впечатлений, то ли смена погоды повлияла. В общем крошка куксилась, кривила губки и всячески привлекала внимание, не позволяя отойти ни на секунду. И даже дневной сон был беспокойным с частыми пробуждениями, хотя казалось, что все уже позади.

Нет, Клара не жаловалась. Она умела справляться с капризами и уже нашла подход к малышке, все было под контролем. Если бы не молодой отец, решивший сунуть свой нос в каждый момент взаимодействия с ребенком.

Не холодно ли ей? А может быть, жарко? А чепчик лучше снять? Или одеть? А какое молоко? Нужной ли оно температуры? Почему девочка так капризничает? Она всегда так себя ведет? А вы правильно ее укачиваете?

Будь фройляйн Гессен чуть менее уверена в себе, она непременно разнервничалась бы и точно ошиблась, однако она привыкла относиться к окружающему шуму как к неизбежному злу. Когда у тебя пять младших братьев и сестер иначе просто не выжить. И герра Шенбека с его вопросами и комментариями она отнесла к такому шуму, однако он решил перейти от расспросов к критике.

Ему не понравилось, что девочку купают в воде с добавлением настоя трав. Лаванда и ромашка, аромат которых способствует крепкому сну и быстрому засыпанию, показался ему подозрительными, и из-за этого возник конфликт. Конечно, не стоило спорить. Нужно было просто искупать малышку в обычной воде, но Клара просто делала все как привыкла, не задумываясь о реакции мужчины. Приготовила ванну, а когда пришла забирать детку, они начали спорить. Тут-то все и пошло не так.

Теперь родители шумели и ругались в детской, а ей требовалось успокоить капризного ребенка и видимо обойтись без ванной, которая наверняка уже остыла.

— Ничего, мы справимся.

Клара поудобнее перехватила возмущенно крехтящую малышку, уже привыкшую в это время купаться, пристроила ее на плече и начала аккуратно поглаживать по спинке, неспешно направляясь к лестнице.

— Ну-ну, сейчас мы с тобой спустимся вниз. Там ты еще ничего толком не видела. Я тоже. Вот и погуляем. Найдем какую-нибудь тихую комнату и отдохнем. Я тебя укачаю, а как только твои мама и папа успокоятся, вернемся обратно. Будешь спать в своей кроватке.

Девушка спустилась и замерла в холле. Несмотря на слова, одной идти изучать гостиные казалось неправильным. С другой стороны можно пройти на кухню, где фрау Бауэр наверняка найдет, чем угостить их обеих, а аромат пирога, приготовленного к ужину, может понравиться малышке. Да, определенно, кухня — лучший вариант. Там наверняка есть кто-то из слуг, кого можно будет попросить передать расшумевшимся родителям, где находится их ребенок. Хотя вряд ли они скоро о ней вспомнят.

Клара направилась по коридору в сторону кухни, продолжая рассказывать о том, как чудесно они проведут время в новом месте, и чувствуя, как малышка постепенно успокаивается на плече.

— А вот и мы!

Она распахнула дверь и вошла в наполненное ароматами еды помещение. По вечернему времени кроме кухонной прислуги здесь находился лакей и камердинер герцога, пивший чай в дальнем углу.

— Какие гости! — восхитилась фрау Бауэр и всплеснула руками.

Неожиданно задняя дверь за ее спиной распахнулась, пропуская нескольких мужчин самого неприятного вида.

— Всем стоять! — рявкнул идущий первым, доставая из-за пояса нож, похожий на мясницкий тесак.

Повариха, рядом с которой на столе находился поднос с посудой, одним движением смахнула его на пол под ноги мужчины и громко заголосила, заставив всех присутствующих вздрогнуть:

— Убивают!!!

Незваный гость попятился. Его подельник подался вперед, но ему навстречу шагнул Пауль, размахивая выхваченной откуда-то сковородкой. Из-за спин нападавших вынырнул третий — самый крупный, толкнул первого, стоявшего у него на пути, и тот полетел вперед, головой вписавшись прямо в кастрюлю, учтиво подставленную фрау Бауэр.

— Вот так-то!

В создавшемся хаосе Клара успела отступить в коридор, прижимая к себе малышку и будучи не в состоянии закричать или убежать. Все происходило слишком стремительно. Не успела дверь захлопнуться, как прямо перед девушкой оказался третий нападавший.

— Ага! — радостно осклабился он.

В кулаке сверкнул нож, и мужчина начал наступать на нее.

— Что вам нужно?

Няня испуганно шарахнулась к стене, стараясь встать так, чтобы загородить малышку.

— Отдай ляльку, цыпа! Не трону!

От незнакомца пахло потом, немытым телом и алкоголем. Он, казалось, занимал все пространство коридора и подходил все ближе. Клара затравленно обернулась, пытаясь понять, сможет ли убежать и понимая, что с девочкой на руках ничего не выйдет.

— Зачем вам ребенок?!

Она начала пятиться вдоль стены.

— Не твоего ума дела! Отдай!

Мужик резко махнул ножом, заставив зажмуриться и увернуться, крепко прижав к себе детку. Раздался какой-то страшный грохот. Девушка вскрикнула и осторожно приоткрыла глаза. Незнакомец неестественно застыл, приоткрыв рот и все еще сжимая нож, а потом медленно повалился вперед, прямо к ее ногам.

У него за спиной оказался растрепанный Гюнтер с револьвером.

— Вы в порядке? — камердинер быстро подошел к ней и перехватил под руку, подталкивая в противоположную от кухни сторону.

— Я? — Клара с трудом подняла взгляд и взглянула в лицо мужчине. В голове не укладывалось, что ее только что пытались убить, а малышку похитить. И выстрел! Гюнтер застрелил нападавшего! — Я не…

Под ухом с запозданием заплакала детка, развивая доселе невиданную громкость, и это немедленно привело няню в чувство. Она сразу же перехватила ребенка иначе, осматривая на предмет наличия травм.

— Тише-тише, все хорошо!

— Уходите отсюда, быстро! — камердинер почти тащил ее по коридору, постоянно оборачиваясь и не опуская пистолет. — Вернитесь в детскую! Где герр Шенбек?

— В… в… детской.

Руки задрожали, но Клара только крепче прижала к себе ребенка, боясь, что может уронить. Все происходящее казалось нереальным. На дом герцога напали? Прямо в центре столицы? Такого просто не может быть!

— Хорошо. Идите туда!

Они оказались в холле. Где-то дальше по коридору раздался звук бьющегося стекла. Гюнтер сразу же обернулся в ту сторону.

— Наверх! Быстро!

Он подтолкнул ее к лестнице и вскинул пистолет, каким-то скользящим шагом двигаясь в сторону звука.

Фройляйн Гессен побежала вверх по лестнице, стараясь находу успокоить плачущего младенца. И конечно она запуталась в подоле! Проклятая туфля зацепилась за край ступени, и она полетела вперед. Выставить руки не представлялось возможным, только постараться упасть на бок, чтобы не раздавить девочку. Клара приготовилась к боли, но у самых ступеней ее вдруг подхватили.

— Держу! — сильные руки обхватили плечи и потянули вверх.

Девушка открыла глаза, чтобы увидеть перед собой навязчивого отца, наконец-то оказавшегося в нужном месте и в нужное время. Пожалуй, за это она была готова простить ему весь бесконечный день.

— Не ушиблись? Что с малюткой?

— В п-порядке… Об-бе…

Ну вот, она начала заикаться. Как всегда, когда сильно пугалась.

— Хорошо. Тогда быстро в детскую!

А потом он просто взял и переставил ее на три ступеньки выше. Будто она ничего не весила! И ребенок тоже! Еще и развернул, аккуратно подтолкнув в спину.

— Сабина о вас позаботиться! Идите!

Клара еще не успела до конца осознать слова, а ноги уже донесли ее до самого верха. Оставалось лишь пробежать по коридору. Сзади раздался треск, а затем отблеск синего света отразился от стен во круг. В воздухе сильно запахло озоном, будто в грозу. Волосы потянулись вверх, пытаясь встать дыбом.

Она обернулась, желая понять, что происходит.

Трое мужчин выскочили из коридора, ведущего из гостиных. Один уже лежал на полу, со вторым сцепился камердинер, третий сделал какое-то движение рукой, на что герр Шенбек, успевший спуститься, ответил синхронным выпадом. И с его пальцев сорвалась молния. Синяя и тонкая. Она ударила прямо в ладонь нападавшего, и тот закричал, выгибаясь назад.

Няня отшатнулась и в несколько шагов оказалась рядом с дверью в детскую. Дернула за ручку, которая не поддалась. Заколотила в дверь кулачком и закричала, стараясь перекрыть рев ребенка:

— Откройте!

Дверь распахнулась почти мгновенно, и ее тут же втащили внутрь, а затем замок тщательно заперли. Странно, но стоило раздаться щелчку, как исчезли все посторонние звуки. Будто творящийся внизу хаос исчез.

Секретарь герцога обернулась к ней:

— Дай мне малышку. Вы не пострадали?

Клара с трудом разжала руки, передавая свою ношу, а затем обернулась, не веря, что снова оказалась в детской, и что здесь все также, как было всего четверть часа назад.

— Н-нет…

— Тише-тише, моя радость. Все хорошо, — забормотала женщина, которая почти не брала ребенка на руки. — Клара, садись в кресло. Ты наверняка испугалась. На столике стакан с водой.

— Н-но т-там…

Фройляйн Гессен беспомощно указала на дверь, не понимая, как можно не осознавать угрозу и будучи не в состоянии что-то объяснить.

— Я поставила защиту, — уверенно ответила секретарь, аккуратно пристраивая успокаивающуюся малышку на плече. Она кивнула на косяк, где были выцарапаны какие-то символы. — И заперла все двери. Контур замкнут на светильники. В них хватит заряда на один мощный всплеск. Вырубит любого. Но думаю, до этого не дойдет. Если Юстас что и умеет, так это обезвреживать убийц. Правда, солнышко? Все будет хорошо.

В противовес последним дням молодая мать выглядела совершенно спокойной, будто ничего странного не происходило. Будто давно привыкла к опасности. И к нападениям. И к… убийцам?

Клара с трудом дошла до кресла и почти упала в него, все еще чувствуя потрескивание в волосах и запах озона. Руки дрожали, сердце колотилось, хотелось то ли спрятаться, то ли сбежать.

— А ч-часто у вас т-такое происходит?

Секретарь герцога заняла кресло-качалку, пристроив успокоившуюся дочь на руках, и неспешно начала рассказ:

— За первый месяц моей работы я едва не погибла трижды…