— Ваше Высочество, — семейный доктор Сантамэлей прибыл точно в назначенное время.

Невысокий, все еще не утративший стройность фигуры и легкость походки, с выбеленными временем волосами, но молодым лицом, почти лишенным морщин, и ярко-синими глазами. Водник. И весьма сильный. Разменявший шестой десяток и почти полжизни прослуживший императорской семье.

Доктор Вебер коротко поклонился, не выпуская из рук неизменного саквояжа, с которым, кажется, не расставался никогда.

— Присаживайтесь, — Кристиан указал гостю на кресло для посетителей. — Сегодня вы здесь для беседы, а не для процедур. Что-нибудь выпьете?

За окном дул ветер и явно собиралась гроза. Первая в этом году. Отгремит, смоет грязь и холод, оставшиеся после зимы, и вот тогда весна начнется по-настоящему.

— Я предпочел бы чай, если это возможно. На улице очень холодно.

— Конечно, — герцог бросил взгляд на дворецкого, предусмотрительно задержавшегося на пороге, и дождался величественного кивка, после чего слуга удалился, прикрыв за собой дверь. В ближайшие несколько часов их никто не побеспокоит.

— Хорошо ли себя чувствует Ее Светлость? — осведомился доктор, устраиваясь в кресле. Саквояж он поставил на пол, чтобы иметь возможность подхватить его в любой момент.

— Все хорошо, благодарю вас, — Кристиан тоже устроился удобнее и сдвинул бумаги на столе, полностью сосредотачиваясь на предстоящей беседе. — Я пригласил вас, чтобы задать несколько вопросов о том, что произошло довольно давно, но чему вы возможно были свидетелем.

Гость чуть нахмурился и подобрался, всем видом выражая готовность отвечать. Взгляд у него стал внимательный и цепкий.

— Я вас слушаю, Ваше Высочество.

— Речь пойдет о моей покойной сестре, принцессе Гретхен-Луизе. И непосредственно об обстоятельствах ее смерти.

Лицо Вебера дрогнуло и стало печальным. Он несколько раз кивнул, словно соглашаясь с чем-то, а потом тихо проговорил:

— Вы все-таки узнали…

— Полагаю, подробности расскажете мне именно вы. Я же обладаю лишь весьма скудной информацией и смутными подозрениями, которые вы можете либо подтвердить, либо опровергнуть.

Если быть совсем точным в его распоряжении находились лишь несколько пометок, сделанных в архивных документах, которые Гретхен изучала. Образец почерка, старый скандал и интуиция.

За окном заметно стемнело, хотя до вечера еще далеко. Сверкнула молния, где-то в отдалении ударил гром.

— Что ж… Раз вы пригласили меня именно для разговора, вы позволите мне быть откровенным, Ваше Высочество?

— Именно на откровенность я и рассчитываю.

Потому что, видят элементали, других свидетелей тех событий в живых уже не осталось. Тайная полиция проверила слуг, находившихся тогда в поместье, но так ничего и не добилась. Слишком много времени прошло.

— Тогда позвольте начать с начала… К сожалению, информация, которой обладаю я, тоже весьма скудна, но я расскажу вам все. Возможно правдой я смогу искупить хотя бы часть своих ошибок.

Он все еще не мог простить себе выкидыши Ивон и смерть Надин с младенцем. Хотя в обоих случаях вины доктора не было. Он сделал все, что мог, но смерть порой безжалостна.

— Откуда вы хотите начать?

— С моей практики после Академии. Вы знаете, как нас отбирают?

— Признаться, никогда не интересовался этим вопросом.

— Понимаю… Так вот, мой предшественник, доктор Брендель, начал присматриваться к нам еще во время обучения. В моей группе было десять магов, считая со мной. Были сильнее и слабее. Те, кому повезло с элементалем, и те, кому не очень. В зависимости от навыков и возможностей мы получали распределение. Я считался этаким середняком, а учитывая отсутствие известной родни, не слишком рассчитывал остаться в столице. Надеялся, что меня отправят в Варению, я оттуда родом. Поэтому удивился, когда практика была назначена в Императорской больнице. Я и еще трое наших. Все из титулованных семей. Я даже подумал, что кто-то ошибся и уточнил у декана, но оказалось, что все правильно, а о подробностях он говорить отказался. Сначала практика шла спокойно, но на шестой неделе к нам наведался доктор Брендель…

В дверь коротко постучали, а затем вошел дворецкий и горничная с груженым подносом. Подали, конечно, не только чай, но и холодные закуски, а еще целый кофейник для него. Старый слуга знал свое дело.

После того, как слуги ушли, и доктор с наслаждением сделал первый глоток горячего напитка, история продолжилась:

— Мы, конечно, знали, кто он и чем занимается. И почему пришел. Бренделю шел седьмой десяток, как мне сейчас, самое время подыскать замену. Все нервничали, хотели произвести впечатление. Нам сообщили, что императорский доктор будет присутствовать при нашей работе несколько дней. Видит свет, это были самые нервные дни в моей жизни…

Считается, что для водника сила является решающей. Так проще лечить больных, не приходится долго восстанавливаться и прочее… Мои однокурсники меньше уставали, но… Я был лучшим в диагностике. Умел слышать организм пациента, настраиваться на него, чтобы тратить меньше сил. Водники ведь часто еще и на эмоции могут влиять. Вам ли не знать…

Кристиан лишь кивнул, наполняя чашечку кофе и слушая разбушевавшуюся за окном непогоду. Свет в комнате моргнул, но быстро восстановился. Артефакты реагировали на внешнее напряжение, но сеть справлялась. Не придется вызывать мастера для дополнительной настройки.

— Именно эта особенность и стала решающей. Брендель стал задавать мне вопросы о пациентах, о моих принципах работы, что я чувствую, как именно. Как действую при тех или иных заболеваниях. Он остался доволен, и после окончания обязательных трех лет практики, в течение которых мы продолжали общаться по рабочим вопросам, позвал меня в личные ученики. К тому времени я стал опытнее, увереннее, но перспектива кружила голову. Я подписал контракт на первые пять лет работы и начал ассистировать. Это было как раз после скандального развода принцессы…

Вебер ненадолго замолчал, продолжая пить чай. Еду он игнорировал, а на грозу за окном смотрел с философским выражением ко всему привычного человека.

— Чаще всего мы, конечно, осматривали наследника. И бастарда. С такими маленькими детьми мне работать не приходилось, поэтому я учился, старался быть полезным, задавал много вопросов. По долгу службы изучал общий анамнез императорской семьи. Вы знали, что ваши предки чаще всего умирали от кровоизлияний в мозг?

От таких знаний судьба Кристиана до сих пор уберегала. Но хотя бы ясно, чего ждать. Если, конечно, его не убьют раньше.

— Нет. Даже не подозревал.

— Если заняться исследованием, можно выявить много интересных закономерностей, но я понимаю, что никто не даст разрешения. Все же информация слишком… Опасна.

Пожалуй им хватит пропавших документов из архива, что удалось установить лишь спустя почти полгода проверок и расшифровки записей. А на то, чтобы понять, когда именно пропало и кто мог выкрасть, ушло еще несколько месяцев.

— Раз в год мы осматривали всех членов императорской семьи. В том числе и принцессу. В то время, когда она посещала столицу. При первом осмотре я был неприятно поражен… И мне с трудом удалось скрыть свою реакцию. Конечно, после я задал вопросы наставнику.

И узнал одну из неприглядных тайн Сантамэлей, которую и сам герцог предпочел бы не знать.

В ушах снова зашумел летний ветер и топот копыт. Беззаботная юность, погнавшая его в каникулы навестить сестру. Нарвать цветов на поляне тоже подсказал душевный порыв, а своим порывам Кристиан тогда не привык сопротивляться. Он безжалостно драл ромашки, когда услышал всхлип. Обернулся…

Гретхен мало походила на Сантамэлей. Невысокая и изящная она скорее напоминала мать — такое же узкое, чуть вытянутое лицо, тонкие губы и нос, выразительные серо-зеленые глаза в обрамлении густых ресниц. Во дворце она носила высокие прически, делавшие ее старше. И много времени проводила за книгами. В магии сестра была не сильна, у нее имелся лишь один элементаль, и любой практике она предпочитала теорию. Кто же мог подумать, что дочери императора может понадобиться защищать себя?..

Она сидела под деревом и баюкала правую руку. Растрепанная. В грязном платье. До поместья верхом по дороге оставалось еще полчаса, а она добралась напрямик через лес.

— Гретти, что случилось?! — ромашки полетели в сторону, а он оказался рядом раньше, чем понял, что делает. — На тебя напали? Кто?

— Кристиан? — ее глаза широко распахнулись от ужаса. Тогда он подумал, что сестра еще переживает страх от произошедшего, и только годы спустя понял, что боялась она за него. — Что ты здесь делаешь?

— Приехал к тебе. У меня каникулы. Что случилось? Кто это сделал?

Он рассматривал заплаканное лицо с красными пятнами от слез и не верил, что видит сестру. Всегда такую сдержанную и спокойную. Гретхен отвернулась и неловко пошевелила рукой, от чего сразу же скривилась, стиснув зубы.

— Что с твоей рукой? Дай посмотрю!

— Нет! — она отвернулась всем телом. — Уезжай!

— Ты с ума сошла?! Гретти, что случилось?!

Она обернулась и подняла на него взгляд, в котором плескалось отчаяние пополам со стыдом, и только тогда Кристиан понял.

— Я его убью.

Мир сузился до ее светлых глаз, в которых дрожали слезы. Воздух стал вязким и тяжелым, каждый вдох давался с усилием, но тело при этом стало невероятно легким. Он в четыре шага вернулся к коню, оставленному у дороги, и схватил поводья.

— Кристиан! Стой! Не смей! Он убьет тебя! Не надо!

Гретхен кое-как встала и побежала за ним, спотыкаясь на каждом шагу.

— Никто не смеет трогать нашу семью!

В седло он взлетел за считанные секунды, но сестра вцепилась здоровой рукой в стремя. Рукав закрытого платья сполз до локтя, обнажая синие разводы на предплечье.

— Он — мой муж! И имеет право!

— Бить тебя?! Ну так я тоже имею право как принц и брат объяснить ему, что он не прав!

Перед глазами встала алая пелена, а воздух вокруг зарябил от жара. Огонь рвался наружу, желая карать и защищать.

— Он старше и опытнее, Кристиан! Ты пострадаешь! Нет законного повода вмешаться! Неужели ты не понимаешь?

Он с трудом выдохнул сквозь зубы, понимая ее правоту, и ухватился за другую возможность:

— Хорошо, тогда разведись с ним! У вас нет детей! По закону бездетный брак может быть расторгнут!

— Отец бы не позволил… — выдохнула Гретхен, прикусив губу.

— Отец мертв! Император теперь Георг! Он не даст над тобой издеваться! Поехали со мной в столицу! Покажешься ему, и завтра будешь свободна!

Сестра зажмурилась и медленно покачала головой.

— Если я уеду, он бросится в погоню. Ты его не знаешь, Кристиан. Не знаешь. Лучше просто уезжай. Я справлюсь.

Дальше по дороге раздался шум, кто-то явно направлялся к ним и скоро должен был вывернуть из-за леса. Решать предстояло быстрее.

— Гретти!

Она тоже заметила шум и побледнела:

— Уезжай! Нигде не останавливайся! Я справлюсь!

Гретхен, подхватив юбки одной рукой, снова бросилась к лесу. А Кристиан еще несколько секунд колебался, желая решить все здесь и сейчас, но здравый смысл победил. Он развернул коня и направился в столицу, проклиная все и всех, а вечером уже был у Георга в кабинете…

— …переломов, повреждения внутренних органов, разрывы, — доктор все еще продолжал рассказывать. — К моменту нашей первой встречи почти все последствия ее брака уже исчезли, но я видел следы. И нисколько не сочувствовал герцогу, когда его казнили. Как я уже говорил, в последующие годы мы встречались крайне редко, и я лишь следил, чтобы состояние Ее Высочества оставалось стабильным. Стоит признать, что выглядеть она стала лучше. Я не вдавался в подробности, только радовался, что с ней все в порядке. Как я радовался за любого пациента.

Однако однажды поздним вечером в мой дом постучал доктор Брендель и велел собираться. Я решил, что-то случилось во дворце, схватил саквояж и немедленно отправился с ним. По дороге выяснилось, что мы направляемся в загородное поместье Сантамэлей, где проживала только принцесса, и откуда к доктору приехал слуга с посланием, что нужна его помощь. Мой наставник решил подстраховаться, взяв меня с собой. Уже на подъезде к поместью мы попали в ураган. Страшный ветер порывами, раскаты грома, молнии, потом налетел дождь… Карета увязла, я хотел остаться в ней, чтобы переждать, пока непогода уляжется, но наставник сказал собираться и идти. И мы пошли сквозь дождь, от которого едва спасали наши щиты.

Привыкая лишь к одному аспекту применения силы, маг постепенно утрачивает навык управления иными. Для двух лекарей преодолеть бурю было серьезным испытанием, пусть даже разбушевавшаяся стихия была им близка.

Вебер перевел дыхание и снова глотнул чай. Кристиан молчал, уже понимая, что услышит.

— Сейчас я понимаю, что принцесса умерла еще до нашего появления. Такие грозы случаются, когда погибает один из Сантамэлей и неважно, каким элементалем он владел. Буря охватывает место смерти и бушует несколько дней. Поэтому доктор Брендель велел идти. Мы бы просто не дождались конца.

Дождь хлестал в окно, но он даже отдаленно не походил на тот кошмар, что накрыл столицу после смерти Георга. В рассказе доктора имелся лишь один изъян: буря начинается лишь в случае убийства.

— Когда мы пришли, наставник потребовал, чтобы нас сразу проводили к принцессе. Она была в спальне. Бледная. Как будто спящая. Но сердце уже не билось. Дыхание отсутствовало. Брендель начал расспрашивать прислугу, а я попытался реанимировать ее. Начал делать массаж сердца. Вливал силу. Все было бестолку. Как я и говорил, принцесса умерла еще до нашего прихода. Она успела остыть. Брендель заставил меня просканировать тело и рассказать, что с ней случилось. Как именно наступила смерть. В доме уже царил какой-то хаос. Тогда я не понял, в чем дело, потому что занялся пациенткой. Оказалось, что за час до нашего появления она родила ребенка. Благополучно и довольно быстро для своего возраста и телосложения. Затем служанки привели принцессу в порядок и уложили спать. Младенца забрали. Ее Высочество умерла от нехватки воздуха. Сначала я подумал, что смерть вполне естественна. Но потом нашел следы воздействия: небольшие кровоподтеки в носоглотке. Принцесса уснула. Она была ослаблена. Ей дали легкое снотворное, чтобы она смогла отдохнуть. Смесь трав. А затем кто-то накрыл ее подушкой и держал, пока не наступила смерть. Никаких иных внешних признаков убийства не наблюдалось. Она не сопротивлялась, просто спала…

Кристиан сжал подлокотник так, что пальцы заболели. Стоило спасти сестру от мужа-садиста, чтобы она попала в руки другой сволочи. Терпеливой, хладнокровной и весьма умелой, раз никто не заподозрил в нем потенциального убийцу.

— Брендель выяснил, что младенец пропал, — доктор пил чай и говорил сухо и отстраненно. — Как и его отец — секретарь принцессы. Буря продолжала бушевать. Мы не могли уехать. Слуги отказывались покидать поместье в такое ненастье. Нам оставалось только ждать. Утром прибыл император с эскортом. Мы обо всем рассказали и получили указание молчать. К вечеру Его Величество смог успокоить бурю. Насколько я знаю, он отправил людей на поиски сбежавшего секретаря и младенца, но… Я так и не знаю, дали ли они результаты. Признаться, несколько лет после той истории я ждал, что мальчик появится. И когда вы объявили о Юстасе, даже понадеялся, что это он. Но… мои надежды не исполнились. Мой наставник умер пятнадцать лет назад, и с тех пор я один нес бремя той истории. Сегодня оно стало легче.

— Георг приказал вам указать в причине смерти сердечную болезнь, — с трудом проговорил герцог, собирая полную картину.

Когда пришло известие о смерти Гретхен, он уже закончил Академию, был женат и раздумывал о будущем. С сестрой они встречались на ежегодных семейных праздниках, где она снова выглядела спокойной и даже счастливой. Кристиан тоже успокоился и считал, что она в безопасности. А узнав о смерти, искренне огорчился, но даже подумать не мог об убийстве. А Георг ничего не сказал. За все прошедшие годы ни разу не намекнул.

— Да. Мы скрыли все следы, и никто, кроме слуг и следователей, которым император доверил вести то дело, не знал о ребенке. Я ничего не мог рассказать вам без прямого вопроса. Наша клятва весьма ограничивает. Поэтому я приношу свои извинения.

— Вам не за что извиняться, доктор. Вы исполнили приказ. И я благодарен вам за сегодняшний рассказ. А что касается мальчика, то прошлым летом он был еще жив…

А ведь Георг наверняка искал его. Как и его сволочного папашу. Но отыскать не смог. Хотя вряд ли убийца прожил достаточно долго. От таких избавляются довольно быстро. А с младенцем он мог рвануть только к покровителю. И тридцать лет спустя в Империи объявился неучтенный темный маг.

— Вы нашли его? — глаза Вебера вспыхнули интересом и радостью, но быстро погасли. — Подождите. Прошлое лето. Неужели?..

Доктор не договорил, но все понял. Замер, а затем обмяк в кресле, осознавая все последствия той давней ночи.

— Элементали… Я даже подумать не мог… Даже представить…

Он качал головой, пытаясь справиться с потрясением.

— Вы понимаете, что этот разговор также носит конфиденциальный характер и не подлежит распространению. Императору я все расскажу сам.

— Конечно, Ваше Высочество, — гость быстро взял себя в руки и снова выпрямился. — Мне бесконечно жаль, что все получилось именно так.

— Мне тоже.

Кристиан поднялся и протянул доктору руку, которую тот с благодарностью пожал.

— Вас отвезет мой водитель. В такую погоду не стоит гулять.

Гроза за окном уже сменилась обычным дождем, который к утру обязательно завершится, но пока лило так, будто небеса решили оплакать землю.

— Премного вам благодарен, Ваше Высочество.

Доктор Вебер поклонился и покинул кабинет, а Кристиан подошел к окну.

В темноте мало что можно было рассмотреть. Он и не пытался. Просто слушал дождь и вспоминал.

После развода Гретхен хотела уединения, поэтому уехала в загородное поместье и попросила урезать штат слуг. Первое время он навещал ее. Привозил букеты цветов. Выслушивал сбивчивую благодарность, от которой почему-то становилось стыдно. Когда Рейса казнили, успокоился. И сестра задышала свободнее. Встречи стали реже. Время летело, его жизнь менялась. Оказалось, что ее тоже.

На одной из семейных встреч Гретхен потребовала у Георга разрешения на брак с архивариусом, который работал с ней над семейными документами. Брат отказал. В той своей спокойной манере, которая доводила собеседников до исступления.

— Тебе мало было одного замужества? Хочешь повторения? Может быть, Кристиану стоит приготовиться к роли рыцаря? А мне дать указание найти на твоего избранника достаточно компромата, чтобы тихо прикопать его в семейном саду? Второй раз публичный суд я устраивать не собираюсь.

Тогда сестра отступила, а как следовало из записей в архиве, ее избранник был уволен пару недель спустя. А через месяц у Гретхен появился секретарь с другим именем. Сестра стала еще реже появляться в столице. Георг наверняка знал о ее романе, но не придавал значения. Кристиан занимался своей жизнью… И они оба не заметили убийцу, спрятавшегося под маской незаметного, тихого человека.

Правду установили благодаря все тем же пометкам в документах, которые вернули в архив после смерти Гретхен. Сличили почерки. Точнее сначала предположили, затем сличили и установили, что секретарь и архивариус были одним человеком. Который как раз и мог выкрасть пропавшие документы.

На кого он работал? К кому помчался, когда получил, что хотел? Альбион? Ференция? Фреденсберг? Изрилиона? Забрать младенца Сантамэля и воспитать его вдали от родины. Какая ироничная пародия на историю Арминия. А ведь если бы они все погибли, он стал бы единственным наследником престола. Да, аристократические семьи передрались бы, доказывая, в ком из них больше крови Сантамэлей, благодаря заключенным в незапамятные времена бракам, но… Мальчишка бы победил всех.

Еще один племянник. Кто бы мог подумать? И почему Георг молчал? Не думал, что ребенок выживет? Надеялся, что не вернется? Нет, брат был кем угодно, но не дураком. Он не стал бы надеяться на случай. Значит, поиски оказались напрасны? И все прошедшие годы император ждал возможного удара? И в итоге дождался…

Кристиан достал сигару и закурил. Имелась ли хотя бы крошечная вероятность, что объявившийся маг не являлся их родственником? Наверняка какой-нибудь математик дал бы ему на успех шансов пять из ста. Слишком уж гладко все выходило. А значит, императору нужно поторопиться с наследником. И Герхарда лучше женить. Но сначала придется рассказать. И снова разворошить прошлое. В том числе и смерть Георга.

— Пять лет, как ты умер, а я все еще разгребаю твое дерьмо… Ты сильно задолжал мне, братец.

А мертвецы, как известно, долги не платят.