– В чужое счастье не вкупишься, на своё – не осердишься.

(В чужую судьбу не вкупишься, на свой талан не осердишься) (мать).

Вкупиться – вступить во что-либо.

– Стужи да нужи нет хуже… (мать) (холода и тяготы).

– Что в море, то и в мире (мать).

– Что взято – то свято (мать о своих невестках).

– Беда денежку родит (мать).

– Там греха нет, где людей нет (мать).

– Раннее выведет на позднее (мать).

– Человек окрепнет, так крепче камня, а ожиднет, так жиже воды (так говаривала наша бабка).

– Мы недоучились, а вы переучились: родителей забываете… (Павла).

– Что в людях диётсё, / То и нас не минётсё (старушка из Ивановских).

– Худой скотине всё не поскотина.

– Пока можешь, пока ноги поволокут – работай!

– Есть замах, да мешает страх.

– Хитрый сидит меж умным и дураком…

– Свели домок в один уголок! (70 большевистских лет).

– Чужое надо хранить пуще своего: вперёд дорога (мать).

Автограф присловья из писательского архива

– Осенняя ночь насемеро едет (говорила М. Т. о неустойчивости и даже непредсказуемости завтрашней осенней погоды) (2 сентября 1996).

– Ложись с курами – вставай с петухами! (Ася со словами: «Запиши мой афоризм»).

– В деревне из каждого угла выглядывает дело. Ждёт-поджидает тебя (Ася в Петряеве, 5 сентября 1996).

– Первое замужество не покрасит, так второе – не вызолотит.

– На кривую душу жить нельзя.

– Для кого чудо, а для матери – чадо (о детях).

– Лучше в кишке, чем в мешке.

– Ест молча, а дыра-то волчья[2].

– На готовый устав только ножки ставь!

«Не живи, как хочется, а живи, как придётся», – говаривала наша бабка Евгенья…

– Богатого с хвастливым не разберёшь (не отличишь).

– Работа – от Бога, водка – от Дьявола (автор).

– Хороша тюрьма, да охотников нема (немного)…

– Сколько веселья, столько и песен…

– Без думы не жить, а по думе не быть (Павла).

– Икается – душа с грехом прощается.

– Богу – нет, так чёрту – много (мать).

– Схватились, когда с горы скатились.

– Откуда исшёл, туда и провались (из Даля).

– Сын-то мой, да у сына ум-то свой!

– Не переживай постылого, так не возьмёт бог милого.

– В каждой семье не без ропота.

– От ёлки берёза не родится!

– В красу и смерть…

– Малина в лес заманила, а смородина в нём и заморозила (присловье) (автор).

– Обтерпишься, так и в аду вертишься!

– Чай на чай – не побои на побои…

– Без верёвки двух слов не связать…

– Не встречай утро хмурым голосом…

– Серёдка сыта, так и концы играют…

– Хоть обком и власть, а любви к жене не даст.

– В чужом дому всё видится острей.

– Отдашь руками, а машешь ногами (т. е. за своим собственным приходится ходить-выпрашивать).

– Тепло – не больно припекло (т. е. морозно)!

– Эта родня – кошачья бродня!

– Чем крупнее воры, тем слепее прокуроры (запись в очереди в сельском магазине).

– Толковать с тобою нужно у воды, чтоб потом тебя спехнуть туды (юмор).

– И плачь да бурлачь!

– Дам раза, дак выпучишь глаза!

– Варим суп о двенадцати круп…

– Не всяк бы девушку видел, а всяк бы знал (т. е. славилась бы хорошими делами, характером и т. д., а не внешностью).

– Спи да лежи – и отдохнуть некогда…

– Старость – судьба без прикрас и вся жизнь напоказ.

– Нужна человечность, а не учёность…

– Была бы любовь – красота найдётся (Нина).

– Хорошо, так и дурак бы жил, а вот когда худо – так поживи (бавшка).

– А ноне добро [жить]: только дыши – само живётся…

– Да, жить-то сейчас полдела, совсем бы добро, кабы не каждый день «ой»!

– Пореже курите, полютее работайте…

– В кабине – не в кабинете: много не наговоришь (кабина ДТ-75).

– Вот что вам скажу, молодцы: Без худого и хорошего не наживёшь! (Присловье бабушки автора – Елизаветы.)

– Чужое горе – поевши плакать!

– Навоз, навоз… На навозе и оглобля родит!

– Жизнь-то была такая картёжная, а потом стала каторжная… (старик).

– Кто два царства царствует, а кто и единого не получит. Иные мужики и на войне были, да войны не слыхали. Вон N…

– Заброшенные деревни: были родиной мужиков, стали родиной волков (горькая авторская пословица).

– Первая судьба не покрасит, так вторая – не вызолотит! (мать о женщинах, второй раз выходящих замуж).

Прибаутка

Устану от работы и опять к божатке Манефе иду поразвеяться.

– Ну, расскажи чего-нибудь, – прошу её.

– А чего? Хорошие слова все тебе рассказала, остались одни пустые, – и смотрит на меня с умной улыбкой.

Садимся мы на порожек крыльца, она уже обрядилась, а в избу подниматься неохота, на воле посвежей.

– Дождя-то, гляди, сколь накатило – вот и комары взбесились, – говорит она и отмахивается от них усталыми руками. А потом поворачивается ко мне, вижу, что-то надумала. – Вот, слушай про комаров, про них, окаянных, расскажу.

– Давай, давай, – тороплю её. И она начинает.

– Собрались три брата на покос. Один – соплюн, другой – чесун, третий – плешивый. А комаристо было. Они сбились на бутылку, что обороняться от комаров не будут. А комары так жучат, что спасу нет. До обеда братья крепились. Сели обедать под берёзу. Терпенье лопнуло.

Вот соплюн смекнул и стал размахивать кулаком под носом да приговаривать: «Тамо люди – тамо люди». Отгонил комаров. А чесун вскочил да спиной к берёзе и начал шаркаться да тоже приговаривать: «Наши едут – скоро будут». И этот оборонился! Тогда плешивый защёлкал ладонью по своей голой башке: «Сюда воротите, сюда воротите». И этот сбил тучу! Так все и вышли из положения – никому не пришлось ставить бутылку. Ну, как, смекалисты ребята? – улыбается божатка.

– Смекалисты! – смеюсь я и невольно – хлоп себя по голове.

– Ну-ко, ну-ко, наклонись, – касается она моей головы, – о, голо, голо – светит! Прибаутка-то, дружок, про тебя. Пойдём же в избу, заедят! А там чайку попьём, мёду мы накачали, отведаешь свеженького… (1976).