В 1847 году П. И. Крузенштерн впервые подал в Министерство государственных имуществ прошение о привилегии на вырубку и продажу печорского леса577. В надежде на скорый положительный ответ в 1848 году Павел Иванович приступил к подготовке экспедиции в Печорское море. В 1849 году он построил на собственные средства парусную шхуну «Ермак», на которой летом следующего года вместе со своим шестнадцатилетним сыном П. П. Крузенштерном исследовал Индигу от устья до верховья. П. И. Крузенштерн искал место наибольшего сближения Индиги и Печоры, где можно было бы устроить перевалку леса. Таким местом оказался волок между Индижским озером и рекой Соймой – притоком Печоры. По этому волоку П. И. Крузенштерн рассчитывал доставлять печорский лес на Индигу, а из ее устья – морским путем – в Архангельск и другие порты. 1851 год из-за болезни жены, Вильгемины Фридерики (урожденной Коцебу), и последовавшей затем ее смерти П. И. Крузенштерн провел за границей578. В 1852 году Павел Иванович по собственной инициативе получил от Министерства государственных имуществ задание на исследование Печорского края. По его итогам в начале 1853 года он предложил только что назначенному управляющим Морским министерством великому князю вице-адмиралу Константину Николаевичу свои услуги в деле заготовки печорских и обских лесов для нужд российского военного кораблестроения. Великий князь отнесся к докладу П. И. Крузенштерна с большим интересом, запросив у него дополнительную информацию579. П. И. Крузенштерн представлял в своих донесениях печорские и обские леса как новый источник снабжения Адмиралтейства:

Известно, что доставка лиственничных лесов в Архангельск с каждым годом делается затруднительнее. На ближней Пенежской системе толстоствольных лесов больше нет, а на более отдаленной Мезенской оные отыскиваются уже с большим трудом. Между тем предпринятая мною операция на системах Печорской и Обской может обеспечить Архангельскому Адмиралтейству на будущее время снабжение не только толстомерными, но и лучшего качества лесами, что и составляет главную цель всего предприятия580.

Подготовив себе таким образом почву со стороны Морского министерства, 21 апреля 1853 года П. И. Крузенштерн подал министру государственных имуществ прошение о предоставлении ему «исключительной привилегии на производство порубки лиственничных и других лесов из дач Государственных имуществ по реке Печоре и Оби и по всем притокам сих рек, где это окажется удобным… без всякой попенной и другой платы» сроком на пять лет581. Размер ежегодной вырубки П. И. Крузенштерн определил в 74400 деревьев582. При содействии управляющего Морским министерством великого князя Константина Николаевича прошение П. И. Крузенштерна было внесено в Государственный совет, откуда затем передано в Департамент государственной экономии, а от него – в Министерство финансов, глава которого П. Ф. Брок «весьма одобрил проект»583. Будучи уверенным, что его прошение будет удовлетворено в самом скором времени, летом 1853 года П. И. Крузенштерн организовал экспедицию на шхуне «Ермак» под руководством капитана-лейтенанта П. П. Ренненкампфа с целью промера устья Печоры и поиска судоходного фарватера. В состав экспедиции вошли прапорщик Корпуса флотских штурманов Курдюков, два шкиперских ученика и 12 матросов. П. И. Крузенштерн рассматривал Печору как альтернативный для Индиги маршрут сплава печорского леса. Но был ли этот путь доступен морским судам? При помощи местных жителей П. П. Ренненкампфу удалось отыскать проход в реку между мелями бара. «Ермак» вошел в устье Печоры и встал на зимовку у деревни Куя. Там шхуне предстояло простоять в бездействии до 1860 года584. В результате проведенных П. П. Ренненкампфом на Печоре работ выяснилось, что «для доставки леса к морю необходимо сделать предварительно огромные издержки». На покрытие расходов П. И. Крузенштерн «испросил от правительства заимообразно 15 тысяч рублей серебром», но получил отказ585.

В следующие несколько лет П. И. Крузенштерн искал прежде всего государственные субсидии для организации печорских лесных операций. В своих ходатайствах он постоянно писал о «государственном интересе» в разработке лесных богатств и об «оживлении промышленности в северной части России», в частности посредством устройства «заграничного сбыта рыбных и пушных товаров [местного населения]»586. В 1854 году Павел Иванович представил министру государственных имуществ графу П. Д. Киселеву «проект эксплуатации печорских лесов», вновь получивший одобрение – но не субсидирование – министра финансов П. Ф. Брока587. Прожект капитана П. И. Крузенштерна по «производству лесных операций в Печорском крае» был во многом созвучен прожекту В. Н. Латкина. Важное отличие заключалось в том, что П. И. Крузенштерн решительно отказывался от идеи создания компании, рассчитывая справиться собственными силами. Разумеется, при наличии влиятельных покровителей. 26 января 1854 года он писал министру государственных имуществ графу П. Д. Киселеву, что готов принять на себя издержки в «сотни тысяч рублей серебром» по организации лесных операций на Печоре, «если Вашему сиятельству угодно будет оказать в сем случае покровительство и содействие»588. Богатые лиственницею – «этим драгоценным для кораблестроения деревом»589 – леса Печорского края П. И. Крузенштерн хотел продавать прежде всего Адмиралтейству, в котором видел еще одного возможного своего покровителя.

Обосновывая свои ходатайства, П. И. Крузенштерн неизменно указывал на свое первенство в исследовании Печорского края. В июле 1857 года он писал управляющему Морским министерством генерал-адмиралу великому князю Константину Николаевичу:

На исследование Печорского края… я употребил более 19 лет моей жизни и пожертвовал всем моим состоянием в твердой надежде, что открытия мои, дающие возможность сбыта миллионов десятин лесов, остававшихся до сих пор без всякого употребления, доставят со временем огромную выгоду Государству и послужат основанием процветания всего Печорского края.

В то время я был твердо уверен, что Правительство, выгоды коего были главным побуждением моих трудов и пожертвований, не оставит меня без вознаграждения и вместе доставит мне тем возможность быть ему полезным и в будущем590.

Тогда же Павел Иванович обращался к генерал-адмиралу великому князю Константину Николаевичу «как к ревностному покровителю всякого благоначинания в отечестве нашем» с просьбой «принять это предприятие [печорские лесные операции] под Высокую Свою Защиту»591. В дальнейшем генерал-адмирал оказывал П. И. Крузенштерну содействие, однако далеко не в том объеме и не с такой результативностью, на какие рассчитывал капитан-предприниматель.

В «печорском деле» П. И. Крузенштерн и В. Н. Латкин были конкурентами, но ни один из них не мог сдвинуть его с мертвой точки. Для этого П. И. Крузенштерну не хватало средств (которые были у вернувшегося из Сибири В. Н. Латкина), а В. Н. Латкину – поддержки влиятельных столичных чиновников (которая была у П. И. Крузенштерна). Те, кто патронировал молодому провинциальному купцу в 1840-х годах, уже умерли либо охладели к его прожекту592. Кроме того, как и многие другие русские предприниматели того времени, В. Н. Латкин был убежден, что «привилегии в Русской земле давались преимущественно немцам-иностранцам»593. Таким образом, П. И. Крузенштерн был нужен В. Н. Латкину прежде всего как получатель необходимой для предприятия государственной привилегии. Когда П. И. Крузенштерн осознал, что без «товарищеского капитала» ему не удастся приступить к «лесным операциям», В. Н. Латкин согласился вступить в дело, но лишь при условии получения П. И. Крузенштерном 25-летней привилегии на вырубку и продажу лесов из бассейнов Печоры и Оби. 14 марта 1855 года по докладу министра государственных имуществ графа П. Д. Киселева император Александр II Высочайшим повелением дозволил П. И. Крузенштерну в трехлетний срок вырубить в виде опыта в Печорском крае 4500 лиственничных и 2000 сосновых деревьев594. По мнению В. Н. Латкина, предоставленные объемы и сроки «лесной операции» были явно недостаточными для серьезного предприятия, но П. И. Крузенштерн ухватился за эту возможность. Летом 1855 – осенью 1856 года на свои собственные средства он вырубил на притоках Печоры 2500 деревьев, но не смог сплавить их к устью595. Хотя операция была фактически провалена, П. И. Крузенштерн сохранял оптимизм, полагая, что первый опыт доказал «как трудность задуманного предприятия, так и возможность успеха оного»596.

Надежда на благополучный успех дела пошатнулась, когда в 1857 году Государственный совет отправил проект П. И. Крузенштерна на повторное рассмотрение новому министру финансов А. М. Княжевичу – яростному противнику своего предшественника и покровителя П. И. Крузенштерна П. Ф. Брока597. П. И. Крузенштерн обратился за помощью к генерал-адмиралу великому князю Константину Николаевичу598, благодаря ходатайству которого Высочайшим повелением 30 октября 1857 года П. И. Крузенштерну было дозволено в трехлетний срок в Печорском крае и в четырехлетний срок на Оби вырубить по 4000 лиственничных и по 2500 сосновых дерев без платы попенных денег599. Однако средств на проведение лесных операций у П. И. Крузенштерна по-прежнему не было. В. Н. Латкин отказывался вносить свой капитал, пока П. И. Крузенштерн не получит 25-летнюю привилегию на вырубку и продажу печорского леса. В этой связи, вероятно не без давления со стороны купца-золотопромышленника, П. И. Крузенштерн писал министру финансов А. М. Княжевичу:

Для того, чтобы предпринятая мною операция могла принести действительную пользу… необходима правильно организованная компания с значительным капиталом. Только при этом условии предприятие могло бы принести пользу и компании, и краю, и государству; а для осуществления такой компании необходима такая гарантия, которая могла бы служить, с одной стороны, верным обеспечением успеха дела, а с другой – дать возможность вести дело в более обширном размахе. Вот почему я в 1853 году предъявил ходатайство о предоставлении мне 25-летней привилегии на производство лесных операций в Печорском крае600.

Вместе с тем П. И. Крузенштерн до последней возможности старался избежать сделки с В. Н. Латкиным. В сентябре 1857 года вместе с петербургскими купцами Миллером и Фрейбергом П. И. Крузенштерн подал в Министерство финансов «прошение о дозволении им учредить акционерную компанию под названием Российское общество китоловства и морской промышленности»601. Вероятно, для Павла Ивановича это был запасной вариант, которым он так и не воспользовался. Выгодные заказы и все необходимые для их исполнения средства П. И. Крузенштерн рассчитывал получить от правительства. 17 апреля 1858 года он предложил управляющему Морским министерством вице-адмиралу Н. Ф. Метлину «как просвещенному ревнителю пользы флота» заключить с ним «контракт на поставку Архангельскому Адмиралтейству в течение 4 лет до 6500 деревьев по определенной пофутной таксе, как это делается для Санкт-Петербургского Адмиралтейства, и с назначением для меня цены по 51½ коп. за каждый кубический фут»602. Рассмотрев предложение П. И. Крузенштерна, Департамент кораблестроения Морского министерства не только поддержал его, но и высказался за увеличение срока контракта с четырех до десяти лет, а с учетом высокого качества печорской лиственницы и трудности ее доставки – и за увеличение цены: «не по 51½ коп., а несколько выше»603. Из всех сделок, заключенных П. И. Крузенштерном, эта могла стать самой выгодной. 1 сентября 1858 года он обратился к управляющему Морским министерством генерал-адмиралу великому князю Константину Николаевичу с просьбой о «выдаче задаточных денег 26550 руб. по предполагаемой операции заготовления лесов из Печорского края [для Архангельского адмиралтейства]»604. Только получив отказ своего покровителя, П. И. Крузенштерн согласился стать соучредителем образованной тогда же В. Н. Латкиным вместе с отставным генерал-майором графом Н. М. Ламсдорфом (в 1852–1857 годах директором Лесного департамента Министерства государственных имуществ), Свиты Его Величества генерал-майором П. Н. Волковым (флигель-адъютантом Николая I в 1847–1849 годах, героем обороны Севастополя) и отставным подпоручиком И. А. Нелидовым Печорско-Обской компании для развития промышленности, судоходства и торговли в Северном океане по рекам Печоре и Оби (компания существовала лишь на бумаге). Ключевой пункт соглашения, заключенного П. И. Крузенштерном с компаньонами в октябре 1858 года, гласил:

Капитан Крузенштерн, вступая в число учредителей Печорско-Обской компании предоставленные ему по Высочайшим повелениям права, как вырубки на берегах Печоры и Оби лесов для продажи, так и все уже вырубленные им по этому праву леса… передает в общее предпринимаемое дело – и все выгоды от сего имеющие быть делятся поровну между всеми учредителями, в число которых поступает и Крузенштерн605.

При этом П. И. Крузенштерн брал на себя «сношения по этому делу с Министерствами Морским и Государственных имуществ», проведение исследования устья Печоры и всю логистику лесных операций (в начале 1861 года выполнение «морских работ» по контракту с компанией взял на себя сын П. И. Крузенштерна – лейтенант флота П. П. Крузенштерн606), а компаньоны обязывались возместить расходы, сделанные Крузенштерном при исследовании Печорского края (от чего отказалось Министерство государственных имуществ607), и предоставить денежные средства для предстоящих работ «по составленной Крузенштерном смете». Основные статьи расходов включали:

• от 3000 до 4000 рублей серебром на описание устья Печоры

• до 4000 рублей серебром на вырубку «остального [из Высочайше разрешенного П. И. Крузенштерну] количества леса на берегах Печоры»

• до 2000 рублей серебром на сплав леса к устью Печоры

• до 1000 рублей серебром на перевозку в виде опыта до 100 лиственничных деревьев с Печоры на Вычегду и их сплав к Архангельскому порту608.

Сверх того, компаньоны обязывались «выдать Крузенштерну по заключению сего условия 6000 рублей серебром и в феврале 1859 года при отправлении Крузенштерна на Печору 5500 рублей серебром, а всего 11500 рублей серебром»609. Вложенный капитал учредители рассчитывали «вернуть с процентами из первых сумм, вырученных из означенных операций». Чистая прибыль компании должна была составлять собственность всех учредителей и делиться поровну между ними610.

Позже П. И. Крузенштерн утверждал, что оказанное компаньонами «вспомоществование было весьма ничтожно, для того чтобы предпринятая мною операция могла принести действительную пользу»611. Как видно, на финансирование лесных операций компания намеревалась выделить сумму, близкую к запрашиваемой П. И. Крузенштерном у Морского министерства. Однако к середине 1859 года П. И. Крузенштерн получил только 9000 рублей серебром612. Отчаянно нуждаясь в средствах на ведение дела, 30 июня 1859 года он согласился заключить с В. Н. Латкиным и И. А. Нелидовым (граф Н. М. Ламсдорф и П. Н. Волков вышли из компании) новый договор, по условиям которого помимо уже полученных им Высочайшими повелениями прав он уступал компании «и другое исключительное право на отпуск из Печорского порта в течение 25 лет разного рода леса, запрошенное им»613. В. Н. Латкин и И. А. Нелидов подтверждали взятые на себя перед П. И. Крузенштерном обязательства и обещали заплатить ему 2500 из недоплаченных 11500 рублей серебром (такова была цена уступки)614.

Договор содержал еще несколько важных новых пунктов:

во-первых, П. И. Крузенштерн освобождался от обязательства вносить в дело свой капитал;

во-вторых, до тех пор, пока лесные операции не начнут приносить прибыль, В. Н. Латкин и И. А. Нелидов обязывались выдавать П. И. Крузенштерну на его работы на Печоре по 4000 рублей серебром в год начиная с 1 июля 1860 года, но эти деньги потом должны были вычитаться из прибыли П. И. Крузенштерна;

в-третьих, все предприятие разделялось на 100 частей, из которых 20 частей предоставлялось П. И. Крузенштерну, 21½ И. А. Нелидову, 43½ В. Н. Латкину и 15 частей сотрудникам предприятия. В 1860 году В. Н. Латкин и И. А. Нелидов продали часть своих паев, а именно: В. Н. Латкин – генерал-майору П. Н. Волкову 10 паев, а И. А. Нелидов – действительному статскому советнику, оренбургскому (в 1858–1861 годах) и затем саратовскому (в 1861–1862 годах) губернатору Е. И. Барановскому 3½ пая и чиновнику Персину 1 пай615. Даже после этого В. Н. Латкин остался обладателем самого большого количества паев Печорско-Обской компании (известной с этого времени также как Печорское лесное товарищество616). При этом он не намеревался стоять в стороне от реального дела. Напротив, компаньоны договорились о принятии всех важнейших решений общим согласием617.

Вот только реальное дело никак не могло начаться из-за отсутствия заказчиков. В 1859 году Министерство государственных имуществ сообщило П. И. Крузенштерну, что его ходатайство о поставках леса архангельскому Адмиралтейству не может быть принято, «так как в настоящее время постройки в Архангельске судов для Балтийского флота не будет производиться, а для постройки судов, предназначенных для укомплектования Беломорской флотилии имеется в Архангельске весьма достаточно лиственницы и дуба»618. Привлечь иностранных покупателей к устью неизвестной северной реки тоже было непросто. Для фрахта судов, обследования фарватера и оборудования портовой инфраструктуры требовались, как выяснилось, гораздо большие средства, нежели те, которыми располагали компаньоны. Поэтому В. Н. Латкин пригласил к участию в печорском деле своего сибирского делового партнера, только что ставшего ему зятем, М. К. Сидорова. Получив от него «значительный капитал как для окончания описи устья Печоры и портовых сооружений, так и на все другие расходы», В. Н. Латкин развернул бурную деятельность по подготовке экспортных лесных операций (см. главу 3, параграф 2)619.

Новым ударом по планам компаньонов стал полученный П. И. Крузенштерном в конце 1860 года от Министерства государственных имуществ отказ на прошение о 25-летней привилегии на продажу печорского леса620. Только что созданное предприятие оказалось под угрозой. Более того, уже затраченные капиталы и силы могли окупиться лишь посредством крупных продаж печорского леса. Под давлением обстоятельств в январе 1861 года П. И. Крузенштерн обратился в Министерство государственных имуществ с новым ходатайством, существенно понизив уровень притязаний. Теперь он просил предоставить «ему с товарищами исключительное право вырубать в Печорском крае лес разных пород в течение 12 лет с платежом попенных денег»621.

Несомненно, что без исключительного права невозможно производить лесные операции в Печорском крае… Капитан Крузенштерн с товарищами смеет надеяться, что Правительство не сочтет справедливым оставить без внимания его 15-летние труды по исследованию Печорского края и те капитальные пожертвования… на которые он решился в надежде получения 25-летней привилегии… В случае отказа [предоставить 12-летнюю привилегию] Высочайше дарованное Крузенштерну право на вырубку на Печоре леса послужило бы единственно к пользе Государства, достигнутой за счет частного лица; что же касается лично до Крузенштерна, то оно было бы только поводом, который вовлек его в расходы выше его средств и побудил войти в такие обязательства с посторонними лицами, которых он не будет в состоянии выполнить…

Для того, чтобы печорские леса получили ценность, необходимо открыть им сбыт… Если Правительство желает доставить печорским лесам ценность, то оно должно или все предварительные работы по открытию порта… принять на свой счет, или предоставить частному лицу исключительное право на производство лесных операций, дабы тем обеспечить… сбыт печорских лесов и их ценность для Государства622.

Сложно сказать, какой из аргументов – ссылка на государственный интерес или увещевание государственной совести – возымел действие. Вероятнее всего, решающую роль сыграли поддержка Морского министерства, обещавшего П. И. Крузенштерну оказать «все возможное содействие к осуществлению столь полезного для Печорского края предприятия»623, и протекция министра государственных имуществ генерал-лейтенанта А. А. Зеленого, представление которого Государственному совету по делу «компании капитана 1-го ранга Крузенштерна» было Высочайше утверждено 5 ноября 1862 года624. Таким образом компания получила долгожданное «исключительное право на вырубку, для продажи за границу, в Печорском крае в подведомственных Министерству государственных имуществ лесах дерев всех размеров и пород, в течение 12 лет… до 30000 [дерев] ежегодно». На время действия привилегии заграничная ввозная и отпускная торговля через устье Печоры освобождалась от пошлинных сборов. Иначе говоря, для целого ряда товаров там вводился режим порто-франко, установления которого еще в 1820-х годах безуспешно добивался купец А. И. Деньгин, мечтавший о появлении на Печоре «Портофранко Северной Одессы» (глава 2, параграф 2). По истечении срока действия привилегии товарищество Крузенштерна обязывалось «сдать в пользу казны без всякого вознаграждения… в полной исправности» всю созданную им лесозаготовительную и портовую инфраструктуру625. Новая привилегия не спасла компанию. Испытывая хроническую нехватку средств, она к тому же из года в год терпела убытки. В. Н. Латкин убеждал компаньонов верить в успех предприятия, но в 1862 году наследники умершего И. А. Нелидова и занявший в компании его место члена-учредителя по приглашению В. Н. Латкина генерал-майор П. Н. Волков, «видя одни только убытки от дела», пожелали забрать свои паи626.

В 1863 году стоящую на грани банкротства Печорско-Обскую компанию по просьбе В. Н. Латкина выкупил его зять, золотопромышленник М. К. Сидоров. В 1864 году он приобрел у дочери и наследницы И. А. Нелидова Марии Нелидовой 17 паев и еще 10 паев у генерал-лейтенанта П. Н. Волкова за 120000 рублей и сверх того вложил в дело 300000 рублей627. Таким образом, в товариществе, составленном по договору 30 июня 1859 года, к 1865 году имели участие: В. Н. Латкин – 33½ пая, Е. И. Барановский – 3½ пая, Персин – 1 пай, П. И. Крузенштерн – 20 паев, М. К. Сидоров – 27 паев (остальные 15 паев были оставлены для сотрудников)628.

Спасение предприятия В. Н. Латкин и М. К. Сидоров видели в государственных заказах и субсидиях. Добившись в 1866 году Высочайшего разрешения на поставку к санкт-петербургскому адмиралтейству печорской лиственницы в течение пяти лет до 210 000 кубических футов на сумму до 231 000 рублей серебром, М. К. Сидоров сразу обратился к императору Александру II с прошением:

Находясь в столь бедственном положении, Товарищество осмеливается просить Ваше императорское величество о выдаче Товариществу всей контрактной суммы вперед, в том уверении, что выдача просимой суммы не только не уменьшит, но увеличит средства государственной казны, ибо с помощью этой суммы Товарищество будет иметь новую возможность отпускать за границу печорские произведения в обширных размерах, – развивать морские звериные промыслы, – основание коммерческому флоту. Для обеспечения правительства в верном употреблении испрашиваемой суммы и своевременного возврата оной, Товарищество просит выдать сумму известному Петербургскому банкирскому дому А. Д. Гитшов и К, который изъявил согласие дать обязательство – расходовать исключительно в Печорском крае, на разработку и отпуск произведений края на заграничные рынки629.

Как и во многих других написанных М. К. Сидоровым прошениях такого рода, мы видим здесь искреннюю убежденность предпринимателя в том, что, хотя сейчас его дело пребывает в совершенно «бедственном положении», оно вместе с тем находится буквально в одном шаге от грандиозного успеха. Все, что нужно для решительного прорыва, – это получение «всей контрактной суммы вперед». Никаких расчетов в подтверждение этого тезиса не приводится. Единственным аргументом М. К. Сидорова оказываются его визионерские видения: отпуск за границу печорских произведений «в обширных размерах», развитие морских промыслов и создание национального торгового флота. В таком состоянии – одновременно на грани банкротства и триумфа (по крайней мере, в представлении М. К. Сидорова) – Печорско-Обское товарищество продержалось еще десять лет.

В эти годы М. К. Сидоров неоднократно ходатайствовал о предоставлении компании правительственных субсидий. В 1867 году он просил министра финансов М. Х. Рейтерна «о пособии в 300 тыс. руб. на десять лет с обязательством платить ежегодно равными частями»630. Указанное пособие М. К. Сидоров просил выдать тому же банкирскому дому «А. Д. Гитшов и К^о» «с обязательством деньги эти употреблять исключительно в Печорское дело». В случае получения ссуды банкирский дом А. Д. Гитшов и К^о брался обеспечить сбыт «произведений, выработанных на Печоре» и из вырученных денег – «исключительно заграничным золотом» – выплатить правительственную ссуду631. Отказ в удовлетворении ходатайства «за неимением средств» не остановил М. К. Сидорова. Изучив отчеты Государственного банка, он узнал, что «в оном находится без всякого употребления в течение продолжительного времени, до нескольких миллионов рублей билетами государственного казначейства… до 20 млн руб.», и просил министра финансов М. Х. Рейтерна поместить «ныне мертвый капитал для Банка» в «печорское дело»:

Капитал, затраченный в Печорском крае на производство лесных операций, на промыслы, на построение судов и кораблей, даст казне возможность получать из того края ежегодный доход, равный выданному пособию, независимо от возврата оного (sic! – М. А.). Сумма сия будет поступать платою попенных денег за лес, взносом казенных повинностей, погашением недоимок прежних лет и косвенными налогами; а выработанные на том капитале произведения края составят важную статью внешней торговли632.

Как видно, единственным способом применения капиталов М. К. Сидоров считал их вложение в промышленные предприятия. Банковские капиталы были в его представлении «мертвыми». Борясь за их получение для своего дела, М. К. Сидоров апеллировал к нуждам Печорского края. «От благосклонного воззрения Вашего Высокопревосходительства на мое ходатайство, – писал он министру финансов М. Х. Рейтерну, – зависит благосостояние 20-тысячного голодающего населения Печорского края и будущее развития в оном промышленной и торговой деятельности»633.

Высказывая в целом благосклонное отношение к частной инициативе по освоению Севера России, правительство не намеревалось поддерживать компанию, не сумевшую за восемь лет заработать ни одного рубля. В ответ на ходатайство В. Н. Латкина о правительственном пособии товариществу министр финансов М. Х. Рейтерн задал ему прямой вопрос: «Почему печорское дело не приносит до сего времени товариществу никакой выгоды и не значит ли это, что оно не может развиться и не заслуживает ни помощи, ни содействия?» Объясняя неудачи предприятия высокими непредвиденными расходами «по новости дела и неизвестности местных условий» (то есть фактически признавая изначально авантюрный характер печорского прожекта), В. Н. Латкин представил всю деятельность компании как «приготовительную работу» к промышленному освоению Печорского края:

…ими [компаньонами] оплачены исключительно такие работы, которые принесут выгоду только в будущем, и выгодами этими в самом большом размере воспользуется государство и население края и будут пользоваться ими в далеком будущем в постоянно разрастающей прогрессии…

Смею думать, что означенными приготовительными работами сделано значительное государственное приращение, потому что с сего времени Печорский край уже не останется в бездействии…

…если в Архангельске существовало в продолжении 150 лет и существует поныне несколько значительных торговых домов, разбогатевших от лесной торговли, существовало и существует кораблестроение и значительная отпускная торговля, то нет никакого повода отвергать, что Печорскому краю должно предстоять еще лучшее положение, вследствие соседства с ним Западной Сибири, могущей дать огромное количество товаров для внешнего отпуска.

…выгоды, доставленные моими работами, смею думать, не заслуживают того, чтобы правительство воспользовалось ими безвозмездно. Но я не желаю возмездия – испрашивая ссуду, я имел ввиду ни один только личный интерес, но развитие промыслов и торговли в Печорском крае и благосостояние его населения634.

Таким образом был сформулирован ставший позже расхожим тезис о безвозмездном вкладе «ревнителей Севера» в освоение Печорского края. Точно так же как в это же время Российская Американская компания (РАК) ставила столичные власти перед фактом занятия ею стратегически важных территорий на Дальнем Востоке, требуя инкорпорации последних в имперское тело, В. Н. Латкин, М. К. Сидоров и П. И. Крузенштерн – вместе и по отдельности – заявляли правительству о сделанном ими «значительном государственном приращении» на Севере России, надеясь, что имперский центр не сможет отказаться от преподнесенного дара и предоставит компании государственную поддержку. Однако значимость устьев Печоры и Амура в глазах обитателей высоких кабинетов была далеко не равноценна. Кроме того, РАК являлась в этом деле ширмой имперской дальневосточной политики, тогда как Печорско-Обская компания действовала на собственный страх и риск. Наконец, ее возможности даже близко не могли сравниться с возможностями РАК635. На рубеже 1860–1870-х годов с целью получения средств для продолжения «печорского дела» П. И. Крузенштерн и М. К. Сидоров трижды безуспешно пытались купить Березовские рудники «для добычи золота вместе с правом разработки на площади их золотоносных россыпей»636.

К 1874 году, то есть ко времени окончания 12-летней привилегии, Печорско-Обская компания, к этому времени «состоящая в лице одного деятеля Сидорова»637, смогла вырубить из дозволенных ей 360000 деревьев «меньше 20 тыс. дерев»638. Вместе с тем только на промеры устья Печоры за это время было потрачено, по данным М. К. Сидорова, 1200000 рублей серебром. Поэтому в 1874 году М. К. Сидоров обратился в Министерство государственных имуществ с просьбой разрешить ему в возмещение понесенных «в пользу своему отечеству» расходов «вырубить [на Печоре] без всякого исключительного права в продолжении 5–6 лет до 100 тыс. дерев»639. Получив отказ, М. К. Сидоров передал правительству, как это было предусмотрено Высочайше утвержденным мнением Государственного совета 5 ноября 1862 года640, всю лесозаготовительную, навигационную и причальную инфраструктуру компании «без всякого вознаграждения»641.