Каким ветром занесло Ланса в этот далёкий, очень далёкий от его родных мест город, он и сам уже, думаю, не вспомнит. Зная его, я предполагаю, дело не обошлось без юной красавицы. А может, и не столь юной и не такой уж красавицы, но особы, без сомнения, весьма привлекательной, иначе такой видный мужчина, как Ланс, вряд ли бы отправился из-за неё в далёкий путь.

Знаете ведь, как это бывает. Познакомились где-нибудь у тёплого моря, и знакомство это оказалось взаимоприятным во многих отношениях. Под конец обменялись адресами, и тут само собой вырвалось обещание непременно приехать в гости. А иначе зачем, скажите на милость, тащиться в такую даль, туда, где нет никаких важных дел?

Впрочем, когда Ланс рассказывал мне эту историю, никакая особа упомянута не была. Возможно, я её выдумал. А может, удивительные события, случившиеся в этом городке, заставили Ланса забыть обо всём другом. Одно я могу утверждать уверенно: мой приятель вернулся домой совсем не тем, кого я знал прежде.

Тут настало время сказать, что Ланс – мой бывший сокурсник по университету и просто хороший товарищ. Его полное имя Ланселот, и он потомок древнего рыцарского рода. Впрочем, происхождение мало повлияло на его характер. Разве что рудиментарные понятия о чести, столь нехарактерные для нашего времени, достались Лансу от его благородных предков. Да ещё богатырское телосложение и раскатистый командирский баритон. В остальном на сурового воина он совсем не похож. Нет в нём воинственности. Предания героической старины не будоражат его воображение. Размахивать мечом направо-налево всегда казалось ему занятием грубым и бесперспективным. Из всех жарких битв Ланс предпочитает любовные и достиг в них большого изящества. Он – натура романтическая и открытая, жаден до новых впечатлений и легко находит общий язык с людьми самого разного толка. Потому и выбрал мирную и увлекательную профессию антрополога. Слоняться по дальним углам нашей необъятной империи, расспрашивать людей об их житье-бытье, заводить новые знакомства, а заодно и любовные интрижки – вот его стезя.

Не знаю уж, каким образом, но удалось-таки Ланселоту выбить из родного университета грант на изучение быта и обычаев обитателей того самого городка, где жила предполагаемая мною безымянная красавица. Название городка я толком и не запомнил – вроде Камелот или как-то очень похоже, – и находится он в горном краю, на самых задворках империи, куда скакать тридцать три дня без остановки.

* * *

И тут выяснилось, что известно об этом городке и его жителях немного. Ланс прочитал всё, что смог найти о них в университетской библиотеке. Оказалось, что источники путаются в датах и сути исторических событий. И даже Википедия разместила статью об истории этого городка с пометкой «Достоверность не подтверждена».

В одних книжках говорилось, что основал его сам король Артур в середине V века, в других основателем называли Персиваля Уэльского, и произошло, мол, это в начале века VI. Третьи доказывали, что всё это лишь легенда, и в действительности этот самый Камелот – ну или как его там – возник на полтысячи лет позже из поселения ремесленников. Упоминалось также о нашествии на город кровожадных драконов, но когда это было и чем закончилось, из книг было непонятно.

Единственное, в чём различные источники сходились, это в том, что жители Камелота (пусть уж будет Камелот) слыли весьма воинственными, и вся история города в прошлые века – это нескончаемая череда больших и малых войн. Впрочем, то же можно сказать о любом средневековом царстве. Правда, как утверждалось в этих книгах, воины Камелота отличались особенной доблестью и умением в ратном деле, а городские ремесленники были весьма искусны в создании оружия и доспехов. Славился город и ежегодными турнирами, на которые съезжались самые благородные и отважные рыцари империи. Некоторые авторы отважились утверждать, что именно в Камелоте был впервые придуман кодекс рыцарской чести и даже что именно там находился знаменитый Круглый стол, за которым рыцари могли считать себя равными друг другу. О крестьянах, кухарках, прачках, продавцах фруктов, булочниках и прочих обитателях этого королевства в книгах и вовсе ничего не говорилось, будто их и не было. Вот и всё, что узнал Ланс о прошлом Камелота.

Что же касается современности, то и тут сведений оказалось маловато. Из-за своей отдалённости Камелот редко попадал в сводки имперских новостей, и создавалось впечатление, будто там не происходит ничего достойного внимания. Записки немногочисленных путешественников и блогеров, когда-либо посещавших Камелот, многого не добавили. Из них Ланс узнал, что нынешние жители городка дружелюбны и приветливы, выглядят довольными жизнью, дома их ухожены, быт устроен, городское хозяйство в порядке, общественная жизнь насыщена событиями местного значения. Есть у них и нечто вроде собственной религии, основанной на почитании героев прошлого. А главный городской праздник – День Победы. Ежегодно он отмечается с большим размахом. Очевидцы, которым повезло на этом празднике побывать, остались впечатлены его красочностью и масштабом. Но вот кого, как и когда победили камелотцы, Ланс из этих записок так и не узнал.

Почему-то этот факт его особенно заинтересовал. Очень ему захотелось на этом празднике побывать и самому узнать, что к чему. Взглянув в календарь, Ланс убедился, что времени у него в обрез, только-только добраться. Потому, не откладывая, получил в бухгалтерии командировочные – суточные, на постой, на фураж и прочее – быстренько оседлал коня и тронулся в путь. Скакал днём и ночью почти без отдыха. Едва успел к сроку.

* * *

Если бы я не чурался штампов, то написал бы, что Ланс попал с корабля на бал. Ранним утром, когда он, утомлённый долгой дорогой, въезжал в городские ворота, праздник уже начался, и узкие улочки Камелота были заполнены публикой. Ланс оставил коня на парковке возле ворот и, узнав у парковщика дорогу, неспешно отправился пешком к ратушной площади, где ожидались главные торжества.

Блогеры оказались правы: городок выглядел очень ухоженным. Брусчатые мостовые, черепичные крыши домов и витрины магазинов сверкали чистотой, фасады радовали глаз свежей окраской и изяществом резных оконных наличников, вдоль стен были разбиты цветники. К запаху роз примешивался аромат кофе и выпечки. Столики многочисленных кафе, примостившихся прямо на узких тротуарах, были заполнены празднично одетыми горожанами. Бархатные жилеты и шалоновые сюртуки, муслиновые платья и изысканные шляпки из итальянской соломки, украшенные лентами и цветами, детские кружевные воротнички – всё это явно было извлечено из сундуков по случаю торжества. Ланс залюбовался картинкой. Казалось, в самом воздухе этого городка было разлито ощущение солидной патриархальности, уверенности и спокойствия.

Из репродукторов, расставленных вдоль улиц, доносилась песня:

Поднявшись по извилистой улочке, Ланс достиг небольшой, утопающей в цветах круглой площади. Фасады домов были украшены портретами людей в средневековых рыцарских доспехах. Они были расположены таким образом, что составляли круг, и рыцари на портретах будто смотрели друг на друга. «Да это же Круглый стол!» – сообразил Ланселот и стал вглядываться в лица на портретах. Не исключено, что среди этих людей был кто-то из его далёких предков.

И тут обнаружилось, что нарисованное лицо, глядящее на него с центрального фасада площади, очень похоже на его собственное. Во всяком случае, так показалось Лансу, а правда это или нет, не нам судить. Рыцарь на портрете выглядел старше него, в его глазах читались мудрость и опыт, а широкое лицо, покрытое глубокими складками и заросшее курчавой рыжеватой бородой, выражало властность и решительность. Взгляд его был устремлён куда-то вдаль, поверх черепичных крыш и городских стен, и казалось, будто этот взгляд пронзает пространство и время и незнакомец видит то, что недоступно другим. Одной рукой он опирался на рукоятку меча. Словом, выглядел так, как и должен выглядеть суровый средневековый воин.

Образ рыцаря на портрете совершенно не гармонировал с мирной утренней атмосферой патриархального городка. Горожане готовились на славу провести этот праздничный день.

Пора было уже заняться делом, которое привело Ланса в Камелот, и он присел на свободный стул рядом с седоватым мужчиной в старомодном велюровом пиджаке и столь же винтажном шёлковом шейном платке.

– С праздником! – приветствовал Ланса незнакомец. – С днем Великой Победы!

– С праздником! – отвечал Ланс. Он намеревался сразу приступить к расспросам, но в этот момент умиротворяющее спокойствие праздничного утра было нарушено выкриками и суетой, столь неожиданной для этого места. Около одного из зданий, прямо напротив кафе, образовалась возбуждённая толпа. Она возмущённо гудела, и тому нашлась причина. Светлый, фисташкового цвета, фасад дома был безнадёжно испорчен неумелым рисунком, нанесённым чёрной краской из пульверизатора. Анонимный художник не был мастером своего дела: линии расплывались, краска стекала потёками. Рисунок изображал не то птицу, не то рептилию с двумя головами, повёрнутыми друг от друга. Орудие преступления – баллончик автомобильной эмали – валялся тут же на земле, у ног виновника, которого крепко держали за руки. Через минуту появились стражники и увели нарушителя спокойствия.

Ланс вернулся за столик и только открыл рот, чтобы задать соседу первый вопрос, как музыка из репродукторов сменилась голосом диктора. Тот сообщил, что через час на ратушной площади начнется рыцарский турнир на призы бургомистра в честь Великой Победы, а после него – военный парад.

Незнакомый мужчина заторопился допить свой кофе.

– Надо идти, не то займут все места на трибунах, и ничего толком не увидишь. Вы пойдёте?

– Пойду, – сказал Ланс, – но прошу, ответьте сначала на один вопрос. Дело в том, что я приезжий и плохо знаю вашу историю. Пожалуйста, скажите, это день победы над кем? Кого вы победили? И когда?

Дружелюбная улыбка враз сползла с лица незнакомца. Голос его стал сух и колюч:

– Молодой человек, прекратите ёрничать. Как вы можете так… В такой день! Ничего святого! – Он даже очки надел, чтобы лучше рассмотреть Ланса. – А может, вы из этих? – Он кивнул в сторону фасада, испорченного незадачливым любителем стрит-арта. – Всем-то вы недовольны! Хотите старое вернуть? Не выйдет. Не дадим! Даже не думайте!

Сердито сверкнув очками, он ушёл, оставив Ланса совершенно ошарашенным. Такого поворота тот не ожидал и решил быть более острожным в расспросах. Тем временем голос из репродуктора вновь объявил о предстоящем турнире.

– Цирк это, а не турнир! – раздался голос за спиной. – Смех один, да и только. Напялили эту пластмассовую одежонку и воображают себя рыцарями…

Ланс обернулся и обнаружил, что голос принадлежал сидящему за соседним столиком сухопарому джентльмену, очень пожилому, лет, пожалуй, за девяносто, в застёгнутом на все пуговицы зелёном кожаном френче.

– Вы так думаете? – осторожно, чтобы опять не попасть впросак, поддержал разговор Ланс.

– Кому же судить, как не мне? – продолжил брюзжать старик. – Я, к вашему сведению, молодой человек, один из тех, кто ещё помнит настоящих рыцарей. Да что там! Я сам им был. Рыцарем второй ступени главного разряда, извольте знать. Со дня на день ждал посвящения в первую ступень. Я служил тогда в четвёртой бригаде тяжёлой кавалерии… Ну в тот день… Это мы у стен Эльсингарда стояли. И взяли бы город, точно говорю, если бы не… Да что говорить. Нам тогда равных не было во всей империи.

– Так вы ветеран?

– Да, можно сказать, что ветеран. Только кому сейчас это интересно?

– Как кому? – изумился Ланс. – Вы же из главных, так сказать, виновников торжества. Кого, как не вас, сегодня должны чествовать! Почему же вы не на площади?

– Э-э, юноша, вы, видно, не из здешних и многого не понимаете. Ну да ладно, сами всё увидите. – И старик принялся за кофе.

* * *

Сердитый горожанин оказался прав: места на трибунах ристалища – а оно занимало почти всю ратушную площадь – были заполнены. Лансу всё же удалось пристроиться на перилах ограждения верхнего яруса. Причём по счастливому стечению обстоятельств рядом с миловидной стройной брюнеткой. На такие дела Лансу всегда везло. Неудивительно, что вскоре в ожидании зрелища завязался непринуждённый разговор о погоде, новых сериалах, способах заваривания кофе и прочих малозначащих вещах. Главной интересующей его темы Ланс избегал.

Тем временем шоу началось. На разогрев публики вышли лучники. Они старались попасть стрелами в маленькое золотое кольцо, подвешенное над ареной. К удивлению Ланса, некоторым это удавалось. Ещё больше удивили его участники турнира. Он ожидал увидеть закованных в металл рыцарей с нелепыми железными вёдрами на головах и деревянными копьями в руках. В реальности бойцы оказались экипированы гораздо более современно. На них были обтекаемые мотоциклетные шлемы с прозрачными забралами, байкерские наплечники и наколенники, а поверх них латы из лёгкого, но, судя по всему, очень прочного пластика. Копья напоминали шесты для прыжков в высоту: гибкие и такие же, как латы, прочные, они были снабжены мягкими пружинящими наконечниками. Экипировку дополняли пластиковые же омоновские щиты. Сражались рыцари не на лошадях, а на велосипедах с очень большими колёсами. В остальном всё происходило, как встарь. Рыцари разгонялись навстречу друг другу и копьём старались вышибить соперника из седла. Проигравший с размаху шлёпался на упругий помост, обложенный к тому же гимнастическими матами, и отделывался в худшем случаем лёгкими ушибами. Всерьёз пострадавших не было.

Голос из репродуктора представлял участников перед боем:

– В третьей схватке под красно-белым знаменем выступает сэр Агравейн, сын Пеллинора, представитель спортивного общества «Гахерис», заслуженный мастер спорта. Ему противостоит мастер Ламорак, внук Багдемагуса. Он защищает синее знамя общества «Гавейн».

Ланс сразу сообразил, что названия обществ происходят от имен рыцарей Круглого стола, а их символика – от геральдических гербов артуровской эпохи. Так, на щитах игроков команды «Кей» красовались два ключа на синем фоне, а копья членов общества «Артур» были украшены вымпелами с тремя коронами.

Соседка Ланса – звали её Моргана – оказалась ярой болельщицей. Мало того, что она переживала каждый удар, каждое падение так, будто сама была на арене, она знала всех игроков в лицо и по именам, их заслуги, достоинства и слабости. Оказалось, что в этом городке рыцари – не менее известные и уважаемые фигуры, чем у нас футболисты и фигуристы.

Ближе к концу турнира рыцари сменили велосипеды на мотоциклы, а имена участников схваток стали столь громкими, что публика взрывалась восторгом при одном их упоминании. Скорости возросли, удары копий стали такими мощными, что разносили пластиковые щиты вдребезги. Бригада скорой помощи не отходила от помоста, но серьёзных увечий не случилось.

Однако без нежданного инцидента всё же не обошлось. Перед финалом, когда напряжение на трибунах достигло предела, на помост ристалища выбежал человек, размахивая вымпелом пурпурного цвета с вытканной золотыми нитями двухголовой птицей, подобной той, что Ланс уже видел на стене круглой площади. Человек что-то выкрикивал, но слова утонули в недовольном шуме трибун. Через минуту стюарды вывели нарушителя.

– Кто это? – спросил Ланс у Морганы.

– Да из этих… из реставраторов… У него герб Мордреда.

– Того самого Мордреда, которого убил Артур? А кто такие реставраторы?

– Потом, потом… – отмахнулась девушка и в возбуждении крепко вцепилась в руку Ланса: на помост выходили участники финала, среди которых был её фаворит.

Несколько минут жарких страстей – и турнир завершился. Под овацию публики победителей наградили дорогими призами: чемпион получил не только новенький мотоцикл от бургомистра, но и перчатку с руки его очаровательной супруги. Тут не выдержала Моргана: выбежала на арену, ловко уклоняясь от стюардов, и бросила своему любимцу красную розу. Тот поймал её и прижал к груди.

Служители убрали с ристалища обломки щитов и копий, детали разбитых велосипедов, утащили маты, и начался праздничный парад.

* * *

Парад Ланса не впечатлил. Был он недолгим. Сначала по площади проехали ряды рыцарей на велосипедах в лёгких пластиковых латах. За ними мотоциклисты, у которых под прозрачными латами виднелись бронежилеты. Голос из репродуктора объявлял:

– Перед трибунами проходят славные рыцари Ордена святого Галахада третьего гвардейского полка имени сэра Бедивера Однорукого.

Публика аплодировала.

Затем наступил черёд различной военной техники: осадные башни и тараны, пушки и гигантские пращи, катапульты и ракеты. Пролетело над площадью звено механических летательных устройств, напоминающих драконов. Под конец к трибунам выполз, скрипя и раскачиваясь, механический монстр на паровой тяге с причудливой раскраской: множество жёлтых крестов на фиолетовом фоне. Голос объявил, что это новейший продукт камелотских умельцев: зенитно-ракетный комплекс «Парцифаль». Он способен метать на большую высоту ракетные копья с разделяющимися наконечниками и может поражать сразу три головы дракона одновременно.

– Теперь, – восторженно провозгласил репродуктор, – небо над Камелотом всегда будет мирным.

На этом парад закончился.

Ланс поднялся было, чтобы уходить, но Моргана придержала его за руку:

– Это ещё не всё.

На помост перед трибунами вышел герольд с микрофоном и объявил:

– Уважаемые горожане и гости Камелота, мы переходим к главному событию сегодняшнего праздника. Сейчас начнется испытание Эскалибуром.

Тем временем несколько служителей снимали защитный колпак со странного сооружения, которое располагалось в центре площади напротив входа в ратушу. Под колпаком обнаружилось вот что: огромный гранитный валун лежал на невысоком постаменте, из него торчали рукоятка и половина лезвия меча, будто какой-то великан сумел наполовину вонзить меч прямо в камень. Рукоять была отделана алмазами и гиацинтами, а лезвие украшала гравировка в виде химеры.

– Что это? – спросил Ланселот, хотя уже знал ответ.

– Это Эскалибур, меч Артура, – объяснила Моргана. – Говорят, он сам воткнул меч в этот камень давным-давно. А вытащить его оттуда может только самый сильный, храбрый и благородный рыцарь из числа потомков самого Артура. И этот рыцарь станет править Камелотом. Так гласит легенда. Вот каждый год и устраивают такое испытание. Но пока это никому не удавалось. Да и не удастся, наверное. Перевелись, видно, благородные рыцари в этом городе. – И Моргана кокетливо стрельнула в Ланса глазами.

* * *

Небо над городом потемнело, надвигалась гроза. Где-то вдалеке уже сверкали зарницы. На помост перед трибунами один за другим начали выходить участники испытания, раздетые по пояс. Было их десять, лучших из лучших. Все как один молодые атлеты, рослые, широкоплечие, с огромными ручищами, которыми впору ломать подковы. Ожидая своей очереди, они разогревали мощные тела, играя мускулами. Герольд объявил в микрофон:

– По жребию первым получает право подойти к мечу Передур, сын Эфрауга, потомок славного рода Пеллинора из Листенуаза. Прошу вас, сэр.

Белокурый гигант взошёл на пьедестал, обхватил рукоять меча могучими ладонями, упёрся ногами в камень и рванул что есть сил меч на себя. Мышцы его взбугрились, всё тело задрожало от напряжения, пот потёк по лицу. Казалось, слышно, как трещат кости и рвутся сухожилия, но заколдованный меч не сдвинулся ни на волосок. Через минуту обессиленного Передура отвели под руки в сторону, а его место занял другой претендент.

Так повторилось десять раз подряд. Когда последнего претендента, потерявшего все силы в борьбе с мечом, отволокли от камня, герольд объявил, что теперь, по регламенту испытания, любой желающий из публики может бросить вызов Эскалибуру.

По трибунам прошёл гул, но никто на помост не вышел. Выждав несколько минут, герольд повторил призыв.

Тучи над городом сгущались, потемнело, и предгрозовой порыв ветра сорвал с голов с десяток шляп и покатил их по помосту.

– Подай свой голос, смельчак, который желает испытать судьбу, – в третий раз провозгласил герольд.

На трибунах стояла тишина. С неба упали первые капли дождя, и некоторые зрители потянулись к выходу.

– А почему бы вам не попробовать? – вдруг произнесла Моргана

– Да вы шутите! – отмахнулся Ланс.

– А что? Вы ведь такой здоровяк! – Моргана нежно положила ладонь на его бицепс. – Рискните. Будет о чём вспомнить. А с меня приз.

Что случилось дальше, Ланс и сам толком объяснить не мог. Он утверждает, что всё произошло чуть ли не против его воли. Будто какая-то неведомая сила подняла его с места. Но я этому не очень верю. Ввязываться в сомнительные мероприятия – это как раз в его характере. Да и желание продемонстрировать Моргане свой могучий торс и мускулатуру тоже, наверное, присутствовало.

Так или иначе, Ланс вскочил с места и, стаскивая на ходу свитер, стал спускаться по трибуне. Шёл, как рассказывал потом он сам, словно сомнамбула, не замечая ни начавшегося дождя, ни людей вокруг, не слыша поощрительных выкриков. Он видел перед собой только рукоять этого треклятого меча. Дождь полил стеной, и, когда до заветного камня оставался один шаг, небо раскололось грохотом, вспышка молнии, ударившей в шпиль ратуши, залила площадь мертвенным светом. Ланс протянул руку и увидел, холодея от ужаса, как меч завибрировал мелкой дрожью и по лезвию пронеслись искры. Ладонь коснулась рукояти, и – так уверял Ланс – меч сам скользнул в его руку. Ланс выпрямился и поднял Эскалибур над головой. Публика бесновалась.

Так он и стоял, ничего ещё не осознающий, под струями дождя, пока два стражника в пластиковых латах не взяли его под руки и вежливо, но твёрдо не повлекли за собой сквозь ликующую толпу к дверям ратуши.

* * *

– Меня зовут Саграмор, я бургомистр этого города и по совместительству первосвященник церкви Святых Героев.

Ланс осознал себя в большой, со вкусом обставленной добротной старинной мебелью комнате. На стенах висели портреты рыцарей, тех же, что он уже видел на круглой площади. Говорившим оказался немолодой человек приятной наружности, с открытым лицом, одетый несколько старомодно, впрочем, как и все в этом городе.

– Вы же совсем промокли и дрожите, – продолжил бургомистр. – Прошу вас, наденьте вот это. – Он хлопнул в ладоши, и стражники внесли в комнату полотенца, белую рубаху и зелёного сукна камзол, который оказался Лансу как раз впору.

– Благодарю вас, – с трудом выдавил он из себя. – Меня зовут Ланселот.

– Громкое имя! – воскликнул Саграмор. – Имеет ли оно отношение к славному Ланселоту Озёрному?

– Да, я его потомок по прямой линии. Во всяком случае, так утверждает мой отец. Но живем мы – я, мои родители и все предки, о ком мне известно, – в столице.

– А, так вы не из здешних! Это меняет дело. Ведь нам с вами надо уладить случившееся недоразумение.

– Что уладить? Какое недоразумение? – не понял Ланс.

– Видите ли, по законам этого города я обязан объявить вас наследником Артура Пендрагона и соответственно новым правителем Камелота. Что вы на это скажете?

– Понимаете… – Ланс с трудом подбирал слова. – Я только сегодня приехал и совершенно не в курсе происходящего. Может, вы мне объясните?

– Охотно. Что именно вас интересует?

– Всё. И в первую очередь то, что касается Дня Победы. Кого вы победили? Когда это было? При каких обстоятельствах? Да, и ещё: кто такие реставраторы? И что, чёрт возьми, означает птица с двумя головами?

Бургомистр удивленно поднял брови:

– Так вы совсем ничего не знаете… Что ж. Тогда это будет долгий разговор. Придётся начать издалека… Подсаживайтесь к столу и слушайте.

Подали горячий чай, и бургомистр начал рассказ.

* * *

– Наш город возник очень давно. Когда – точно неизвестно. Здесь издревле жили искусные мастера: кузнецы, гончары, жестянщики, и окрестные крестьяне охотно покупали их изделия. Камелот был зажиточным, ухоженным местом. Но случилась беда. В середине V века на наш город напали злые и жестокие драконы. Они жгли дома и посевы, убивали без разбора и требовали дани. Камелот оказался на грани разорения. Ремесленники, не обученные ратному делу, не могли себя защитить. И тогда они послали гонцов к Артуру, правителю Логреса. Тот был известен как отважный и благородный рыцарь, защитник слабых и несправедливо обиженных.

Наши предки не прогадали: Артур пришёл к ним на помощь и привёл с собой несколько десятков столь же храбрых и чистых душой рыцарей. Тогда и появился в Камелоте знаменитый Круглый стол, о котором вы, уверен, много слышали.

Ланс закивал, а Саграмор продолжал:

– Эти рыцари подчинялись кодексу чести, придуманному Артуром. Они давали клятву не участвовать в несправедливых войнах, не нападать на тех, кто слабее, не вступать в поединок с безоружными, не пытать, не грабить и тому подобное. А вот тех, кто стал жертвой зла и несправедливости, кто слаб и не может за себя постоять, они обязались защищать, не щадя своей жизни.

Эту клятву они сдержали. Много лет шла война, много благородных рыцарей погибло в ней, исполняя свой долг. В боях с драконами пали лучшие: Гавейн и Гахерис, Тристан и Саграмор, Кей и Гарет и ещё немало других. Все горожане как один тоже встали на защиту своих домов. Они отказывали себе во всём ради победы. Многие вступили в ополчение, а те, кто остался, бросили свои привычные дела и принялись делать оружие для воинов. Тогда и был выкован для Артура тот самый Эскалибур. Не одну драконью голову срубил этот меч. В конце концов ценой больших жертв и страшного напряжения сил победа была одержана, и драконы, те, кому удалось уцелеть, убрались восвояси.

– Так вот какую победу вы празднуете сегодня! – воскликнул Ланселот. – Что ж, это великое дело!

– Не торопитесь, мой друг, – прервал его бургомистр. – Тот день, что мы отмечаем сейчас, наступит спустя полторы тысячи лет. Мы только в начале пути, и много ещё произойдёт того, что вам надо знать. Итак, победа была одержана, но сам Артур пал жертвой предательства. Мордред, его незаконнорождённый сын, напал на отца и был сражён Эскалибуром. Однако предатель успел нанести Артуру рану отравленным мечом.

– Да, я читал эту историю, – подтвердил Ланс, и Саграмор продолжил: – Король умер, и встал вопрос о преемнике. Все сыновья Артура погибли, и его место за Круглым столом занял юный Мелихан, сын Мордреда. Многие соратники были этим недовольны: негоже, говорили они, сыну предателя руководить рыцарским братством. Лучшие из лучших – Ланселот, Персиваль и Галахад – не захотели сидеть за одним столом с Мелиханом и отправились на поиски Святого Грааля. Но закон есть закон: никто больше не смог доказать свое прямое родство с Артуром. Так и получилось, что следующие полторы тысячи лет Камелотом правили потомки предателя Мордреда.

* * *

Бургомистр отхлебнул чай и продолжил рассказ, который чрезвычайно занимал Ланса: – Не успели горожане вернуться к мирной жизни и заняться восстановлением разрушенного, как Мелихан предложил отправить войско в Синие горы, где укрылись недобитые остатки драконьей стаи. Кто-то возражал: мол, драконы больше не угрожают городу, они получили хороший урок и никогда больше не сунутся в Камелот. Но Мелихан настоял на своём. Драконы есть драконы, говорил он, кто знает, что у них на уме.

Пришлось горожанам ещё раз затянуть пояса и напрячь все силы, чтобы сделать много оружия и снабдить войско всем необходимым для дальнего похода. Драконы были добиты окончательно, их гнёзда разорены.

Тут-то и вспомнили, что неподалеку от Камелота, в Зелёном лесу, живёт ещё одно драконье племя. Правда, это были драконы другого вида: с одной головой вместо трёх, и плевать огнём они не умели. Были они совсем не кровожадными, а, наоборот, мирными и даже добродушными. В старые времена они часто покупали у камелотцев различную утварь, а взамен доставляли из леса дерево, ягоды и кедровые орехи. Но из-за войны торговля прервалась. Так вот, Мелихан убедил горожан, что и этих драконов надо извести, как бы чего не вышло. «Хороший дракон – мёртвый дракон», – говорил он.

И пошло-поехало. Все последующие века горожане провели в непрерывных войнах. Сменялись поколения, сменялись правители, но всё оставалось неизменным. Когда извели драконов, пришлось воевать с людьми. Выяснилось, что ничего другого камелотцы уже делать не умеют, разучились. Горшечники и пекари перековались в рыцарей. Да и зачем, скажите на милость, потеть сутками у гончарной печи, зарабатывая на кусок хлеба, когда можно надеть латы и отобрать у соседей всё что ни пожелаешь.

Со временем в Камелоте из мужского населения остались только воины и оружейники. Зато это были лучшие в мире воины и лучшие в мире оружейники. Никто не мог противостоять камелотской тяжелой коннице и пехоте. Они брали неприступные крепости, будто щёлкали орешки. Никто не делал столь совершенного оружия, как камелотские мастера. Их мечи пробивали вражеские щиты, будто бумажные листы. Латы рыцарей Камелота были неуязвимы для вражеских копий. Денно и нощно оружейники изобретали всё новые и новые осадные и метательные орудия.

Ланселот слушал этот увлекательный рассказ, затаив дыхание и боясь пропустить хоть слово. А бургомистр становился всё более красноречивым:

– Камелот стал богатым, очень богатым городом. Кладовые ломились от золота и драгоценностей, отобранных у близких и дальних соседей. При этом жизнь в городе становилась всё тяжелее. Не хватало самого необходимого: еды, посуды, одежды. Сами-то камелотцы это делать разучились, а продавать им никто не хотел. Другие города просто боялись иметь с Камелотом какие-либо дела. Так на кой чёрт нужно богатство, если купить на него нечего!

Все земли на сотни миль от Камелота были разорены войной: города разрушены, поля выжжены, крестьяне бежали куда подальше. Дома в городе обветшали. Улицы заросли грязью и покрылись мусором, убирать его было некому. Не заставишь же рыцаря взять в руки метлу или лопату! Оружейникам тоже было недосуг: они ковали победное оружие. Камелотцы купались в золоте, но ходили голодные и оборванные по грязным улицам.

Наконец, сто лет назад, Камелот ввязался в войну с Эльсингардом, но она пошла не по привычному сценарию. Никак не желали противники сдавать свою крепость. Оказывали упорное сопротивление. Нападали на наши отряды то тут, то там, не давали покоя. Разбивали осадные башни, сжигали катапульты. Тридцать лет осаждали камелотцы Эльсингард, разорили его округу, но взять город всё не могли. И со временем исчерпали все ресурсы. Есть уже стало нечего не только горожанам, но и солдатам. А голодный солдат – разве это солдат? Да и новое оружие делать стало не из чего.

И тогда, ровно семьдесят лет назад, день в день, в городе появился Галахад. И при нём был чудо-меч Эскалибур.

* * *

– Постойте, постойте, – не выдержал Ланселот. – Это то самый Галахад? Рыцарь Круглого стола? Ну тот, что нашёл святой Грааль и вознёсся на небо, стал святым? Как же он мог оказаться здесь через века? И ещё. Про Эскалибур. Легенда говорит, что его забрала Фея озера после смерти Артура. Откуда же он снова здесь взялся?

Саграмор широко улыбнулся:

– Вы задали очень правильные вопросы. Вас не проведёшь. Дело в том, что многие горожане верят, будто Святой Галахад – самый чистый и благородный рыцарь артуровской эпохи – сам спустился с небес, чтобы исправить здесь то, что пошло не по заветам Артура. Так гласит учение нашей церкви Святых Героев. И я, как её иерарх, это учение исповедую. Но вам, человеку стороннему, могу сказать: конечно, никакой Святой Галахад к нам не снисходил. Но было тайное общество неравнодушных горожан, одолжившее у этого благородного рыцаря его имя и символ – красный крест на белом фоне.

Только сейчас Ланс обратил внимание, что именно в такие цвета раскрашен щит, прибитый к стене над столом бургомистра. А тот продолжал:

– И Эскалибура, думаю, никогда не было, и Феи озера тоже. Всё это легенда, сказка. Этот меч, который вы держали в руках, сделан не так уж и давно по описанию из книги Кретьена де Труа. Но это между нами. Для нас, жителей города, это символ власти: у кого меч, тот и правит городом.

Итак, продолжим. Недовольство положением дел зрело давно. Наиболее образованные и дальновидные горожане – среди них были и военные – создали тайное общество. Они мечтали прекратить эти бесконечные войны и вернуть политику властей к принципам, заложенным Артуром в Кодексе рыцарской чести. В этот день семьдесят лет назад правителя из клана Мордреда – а правил тогда Мархаус – вынудили отречься от власти и выслали из города. В тот же день была снята осада Эльсингарда. Армию вернули домой, а эльсингардцам заплатили контрибуцию за ущерб, нанесённый войной. Тем же вечером на ратушной площади горожане дали торжественную клятву никогда больше не вести захватнических войн и все силы отдать процветанию Камелота. А ещё был принят новый устав города. Он устанавливал, что военных и оружия должно быть не больше, чем необходимо для защиты города.

Это было только начало. Самым сложным оказалось снова сделать из рыцарей булочников, учителей и цветочников. Мастера-оружейники быстро привыкли ковать вместо мечей ограды и каминные решётки. А вот с солдатами пришлось повозиться. Но мы справились. Вы же сами видели: Камелот снова уютный и процветающий город, наши горожане – мирные и в большинстве своем милые и добрые люди. Но имейте в виду: все они в душе ещё немного рыцари.

Всё услышанное было столь необычным, что Ланселот утёр со лба испарину.

– Если всё так, как вы говорите, то вы – удивительный народ. Не могу не задать этот вопрос: как вам удалось изменить человеческую природу? Неужели нет таких, кто по-прежнему хотел бы владеть миром?

– Вы опять задаёте правильный вопрос, – отвечал Саграмор. – Видите ли, за прошедшие века война и всё, что с ней связано – смерть, грязь, разруха, – стали рутиной и в конце концов так надоели камелотцам, что большинство из них рады были сбросить с себя оковы зла и попробовать жить по-другому. Это, во всяком случае, было для них ново и неизведанно. Но вот что интересно…

* * *

– Да, вот что интересно. – В суховатом ранее голосе Саграмора появилась озабоченность. – Прошли годы, грязь, кровь и зло уже подзабылись, и прошлое покрылось флёром рыцарской романтики. Ну а как же! Турниры, торжественные ритуалы, прекрасные дамы, бросающие цветы победителю, красивые гербы на щитах, громкие титулы и прочая мишура… Всё это не беда, просто невинная игра, пока за ней не вырастает нечто большее: мечи, осадные башни, поверженные ниц враги, лёгкая добыча, слава… Увы, но и это выглядит привлекательным для незрелого ума. И меня, как бургомистра, это очень беспокоит. Наша церковь учит, что рыцарство – это в первую очередь благородство, чистота помыслов и милосердие и только потом – воинское мастерство. Но, боюсь, не все усвоили это учение.

– Я понял, – не утерпел Ланселот, – вы, наверное, говорите о реставраторах?

– Вот именно… Так вы с ними уже знакомы?

– Откровенно говоря, нет. Так, видел на улице… Кстати, что означает птица с двумя головами?

– Такая птица была на гербе Мордреда. Это очень древний символ. Помните греческий миф о многоголовой Лернейской гидре? Ну той, которую убил Геракл? Это символ войны, зла и разрушения. Так и для нас, камелотцев, двухголовая птица Мордреда – аллегория войны и насилия. А для них, реставраторов, – символ великого прошлого Камелота. Безумцы, как они заблуждаются!

– Так кто же они?

– В большинстве своём – молодые люди, никогда настоящего пороха не нюхавшие. Для них прошлое – уже миф. И этот миф – героический. Такой, в котором доблестные камелотские воины – хозяева мира. И им хотелось бы стать частью этого мифа, превратить его в быль. Они хотят славы, не понимая ещё, какой ценой эта слава достаётся… Ну и ещё старики, для которых годы их молодости – лучшее время на земле.

– И много их, этих реставраторов? – спросил Ланселот.

– Пока нет, слава Галахаду, – отвечал Саграмор. – Но год от года их число растёт, и они становятся напористее.

– Как же вы справляетесь с этим?

– Ну, во-первых, рыцарские турниры. Для нас это способ выпустить пар агрессии, распирающий молодежь. А для них – путь к славе без войны и крови. Лучшие бойцы у нас просто купаются в славе. И мы это поощряем. А во-вторых, этот самый чудо-меч Эскалибур…

– Как это? – не понял Ланс. – При чем здесь меч?

– Да очень просто. Я же говорил уже, что этот меч очень важен для нас. Так вот, как только у реставраторов появляются сильные лидеры, и они выдвигают свои требования, мы говорим им: «Вы знаете, что нужно Камелоту? Вы готовы повести народ за собой? Тогда докажите, что вы избраны. Что вы достойны быть первыми из нас. Вытащите этот меч – и мы признаем вас своими правителями».

– Позвольте, позвольте, – недоумевал Ланселот. – Но зачем же так рисковать? А ну как найдется какой-нибудь далёкий потомок того же Мордреда…

– Да бросьте вы! – перебил его Саграмор. – Неужели вы, современный человек, образованный, верите в заклятия? Нет тут ничего волшебного. Там, под камнем, спрятан электромагнит такой мощности, что этот меч трактором не вытащишь. Но это государственная тайна.

– Позвольте, как же так, – не понял Ланс, – но ведь я же…

– Нелепая случайность. Молния выбила предохранители. Пока включился резервный трансформатор… У вас был один шанс из миллиарда, и вы его использовали. Поздравляю. Так что должен вас разочаровать: вы не потомок Артура, а просто везунчик. Но закон есть закон. В глазах горожан вы – избранник богов, которыми мы считаем наших великих предков.

* * *

Наступила долгая пауза, в течение которой Ланс усиленно размышлял, а Саграмор испытующе сверлил его глазами.

– Теперь вы знаете всё, – наконец прервал молчание бургомистр. – И я хочу спросить: что вы намерены с этим делать?

Ланселот встал со стула во весь свой немалый рост и торжественно, с расстановкой произнес:

– Я как новый правитель Камелота намерен сегодня же выступить перед своим народом.

– И что вы им скажете?

– Я скажу им вот что: «Вы на правильном пути, идите той же дорогой. Вы – прекрасный, достойный уважения народ. Возвращаю вам этот священный меч». И тут же вставлю Эскалибур на его место, в камень. Надеюсь, трансформатор будет в порядке? А сам поеду домой писать диссертацию.

– Что ж, – улыбнулся бургомистр. – Это верное решение. Желаю вам удачи.

Ланселот двинулся к выходу, но перед самой дверью остановился и повернулся. Один вопрос не давал ему покоя.

– Скажите, почему же вы назвали этот праздник Днем Победы? Ведь победы не было. Скорее наоборот.

Бургомистр вздохнул глубоко, подошёл и положил руку Лансу на плечо:

– Как же вы не поняли, мой друг! Победа была! И это была главная и самая нелёгкая победа в нашей истории. Это победа над собой. Над своими животными инстинктами, низменными страстями. В конце концов, мы одолели дракона внутри себя. Огромного, кровожадного, коварного и очень опасного дракона о трёх головах, имена которым жадность, жестокость и лень.

Ланселот пожал бургомистру руку и вышел из комнаты в прекрасном расположении духа: диссертация на тему «Праздничные обряды Камелота» была, считай, у него в кармане.

2023