Если заголовок этой истории кажется вам знакомым, вы не ошиблись. Ханс Кристиан Андерсен уже написал когда-то сказку именно с таким названием. Наверное, чтобы избежать ненужных ассоциаций с датским королем Фредериком VI, правившим тогда.
На русский язык это название в конце XIX века почему-то перевели как «Новое платье короля». Наверное, чтобы избежать ненужных ассоциаций с нашим правившим тогда императором Александром III Александровичем.
Но беда не в этом. Король ли, император ли – суть дела от этого не меняется. Беда в том, что Ханс Кристиан этот рассказ не закончил, а остановился на самом интересном месте. И мы так и не узнали, что же было дальше.
Дело было так. Пасмурным весенним утром 1837 года Ханс Кристиан проснулся ни свет ни заря и сразу сел за работу. Взял бумагу, гусиное перо и начал писать о некоем короле (пусть уж будет король, раз так случилось), который очень любил роскошно одеваться. Потом он написал, как два жулика-чужестранца подрядились выткать волшебную ткань невиданного узора и расцветки и сшить из неё новый королевский наряд. Но ткань эту не смогут увидеть те, кто глуп или сидит не на своем месте. Впрочем, вы и так всё это знаете…
И так дошёл писатель до того места, когда какой-то мальчишка, указывая на короля, закричал: «Men han har jo ikke noget paa!». Что по-русски означает «Но на нём же ничего нет!».
Когда сказочник написал эти слова, часы пробили время обеда. Пришлось отложить перо. В столовой Ханса Кристиана ждал знаменитый смёрребрёд: многоэтажный бутерброд из кусочков ржаного хлеба, обмазанных маслицем, поджаренного бекона, говяжьего заливного, паштета, белой редисочки и тёртого хрена. Любимое лакомство выглядело так аппетитно, что Ханс Кристиан и думать забыл о голом короле и его доверчивых подданных.
После обеда следовало вздремнуть часок-другой. А к вечеру у писателя начался очередной многодневный приступ неврастении, которой он страдал всю свою жизнь. К тому же закончились деньги, и пришлось писателю отдать рассказ в печать как есть, незаконченным. Так мы, читатели, и не узнали, что же произошло дальше.
Придётся, видно уж, мне взять на себя эту миссию и закончить историю. А случилось в ней вот что.
Слова мальчика не произвели на горожан должного впечатления. Ну, мало ли что несёт этот малец. Рано ещё ему судить о делах государственных, касающихся особы Его Величества. Даже мы, взрослые, себе такого не позволяем, так подумал каждый городской обыватель. Видно, мальчишка непроходимо глуп, вот и не дано ему видеть изысканный наряд короля, о котором говорит весь город. И что с того, что я тоже его не вижу! Разве можно в наше непростое время доверять самому себе!
Огромный исторический опыт научил подданных этой империи: если власти говорят одно, а собственные глаза наблюдают другое, то доверять следует властям, а не своим обманчивым чувствам.
Короче, шествие продолжилось без эксцессов, в обстановке всеобщего воодушевления, и вмешательства королевской гвардии не потребовалось. А мальчика два стражника взяли под белы руки и увели во дворец для беседы с Первым Министром двора, ведавшим вопросами государственной безопасности.
О чем они беседовали, неизвестно. Однако вскоре служба королевской безопасности выпустила пресс-релиз. Из него следовало, что этот мальчишка известен своим дерзким нравом и даже уже привлекался к административной ответственности. Выяснилось также, что он лайкал в соцсетях посты опального третьего министра двора, ныне отбывающего в королевской темнице срок за казнокрадство. И налицо явные признаки провокации в интересах императора одной заморской недружественной державы.
А к вечеру и сам мальчик появился в ток-шоу сверхпопулярного телеведущего Христофора фон Наттергаля. Там он объяснил, что его выкрик был адресован отнюдь не Его Величеству, а как раз императору заморской державы. И слово «голый» он употребил в фигуральном смысле, имея в виду политическое убожество и духовную нищету, которые являются неизбежным следствием отказа от традиций и потакания модным, но сомнительным ценностям.
Мальчишку простили и назначили королевским пажом. Он должен был теперь подавать королю его новый наряд. Что касается иностранных ткачей, то их задержали стражники на границе и доставили в кабинет первого министра. Тот беседовал с ними при закрытых дверях, а потом отпустил восвояси.
Следующие два дня король работал с документами в своих апартаментах и не показывался публике. А народ живо обсуждал произошедшее. Громадное большинство подданных были убеждены, что новый наряд короля изыскан и прекрасен, только им, ничтожным, не суждено насладиться его великолепием в силу природного скудоумия. По вечерам подданные включали телевизор и наслаждались дебатами экспертов в шоу фон Наттергаля. Те наперебой хвалили короля и его новое платье и рассказывали друг другу, как ловко наш король утёр нос их заморскому императору. Такие речи наполняли обывателей чувством гордости за державу, могучим рывком встающую с колен.
Лишь немногие горожане втайне признавались себе, что король-то голый. Но утешали себя тем, что за этим явно кроется какой-то важный государственный замысел, разгадать который им, обывателям, пока не под силу. В это непростое время, когда враги теснят королевство со всех сторон, надо положиться на мудрость короля и поддержать его. Он знает, что делает. И нагота ничуть не умаляет его величия.
Была, конечно, и небольшая кучка скептиков, какие всегда найдутся в любом королевстве. Эти, запершись в своих кухнях, шептали друг другу, что, мол, король сам всё это устроил. Просто ему нравится демонстрировать подданным свой мощный торс, накачанные бицепсы и прочие выдающиеся достоинства. И что, мол, это не к лицу правителю великой державы.
На третий день король надел свой волшебный костюм и вышел в нём на заседание Государственного совета. Там он с удивлением обнаружил первого министра в новом платье, не уступавшем по роскоши и блеску его собственному наряду. То есть король не увидел вовсе никакого платья, а только совершенно голого министра, но виду не подал, а, напротив, похвалил великолепный узор и расцветку парчовой ткани.
Двор охватила паника. Десятки стражников бросились на поиски чужеземных ткачей. Те уже успели зарегистрировать акционерное общество Magic Dress. Заказы и авансы посыпались на него как из рога изобилия. Пришлось закупить ещё десятки станков и нанять рабочих, которые денно и нощно ткали невидимую волшебную ткань. Королевское министерство финансов выделило фирме огромную субсидию.
Недели не прошло, как вся придворная публика, не исключая поваров, гвардейцев и постельничих, щеголяла в нарядах с невидимым лейблом MagicDress. Затем настала очередь прочей городской знати. Пример им подал фон Наттергаль и его эксперты, пришедшие на очередное шоу в чем мать родила. То есть, пардон, в волшебных заграничных нарядах. Четыре часа кряду они доказывали друг другу, что только одежда от Magic Dress в наибольшей степени соответствует вековым обычаям народа этого королевства. И были так убедительны, что присутствовавший там член Государственного законодательного совета пообещал немедленно внести соответствующие поправки в Закон о защите традиционных ценностей.
После этого все богатеи города кинулись покупать правильную одежду. Дошло бы и до простого народа, но ему такие наряды оказались не по карману.
Через месяц уже никого не удивляло, что протокольные государственные мероприятия, балы, приёмы и вообще все собрания, где присутствуют сильные мира сего, напоминали сцены из городской бани. Появление в обществе одетым по-старому стало не просто поступком неприличным, но подозрительным вольнодумством.
Сложнее дело обстояло с иностранными дипломатами. Если послы соседних дружественных стран легко и непринуждённо перешли на новую форму одежды, то представители более далёких и не столь дружественных держав поначалу ни в какую на это не соглашались. Пришлось министру по международным делам разъяснять, что столь вызывающее игнорирование местных традиций может осложнить и так непростые отношения между народами. Скрепя сердца, дипломаты волей-неволей, но согласились поступиться собственной гордостью во имя международной стабильности. Поначалу они жутко стеснялись, даже пытались надевать трусы или прикрывать причинное место ладошкой. Но постепенно привыкли, и всё пошло своим чередом.
Однажды король со своей свитой, одетой в соответствии с новой модой, неожиданно навестил цеха фирмы. Он походил среди стрекочущих станков, пощупал руками воображаемую ткань, одобрительно похлопал по плечу рабочего и уединился в кабинете с основателями компании. О чем они говорили, история умалчивает. Известно лишь, что на следующий день фирме Magic Dress был перечислен из казначейства крупный грант на пошив нового, ещё более роскошного королевского платья.
А неделю спустя лучшие люди королевства были приглашены на бал в честь Дня независимости этой страны. Дворцовый зал приёмов, сверкавший золотом, огнями и до зеркального блеска натёртым паркетом, оказался переполнен. Высокое собрание явило собой настоящий парад мужских и женских достоинств любых форм, фасонов и размеров, которые только может представить себе воображение читателя.
Кого тут только не было! Статные офицеры, лихо подбоченясь и опираясь на свои роскошные сабли, занимали центральную часть зала. Рядом их молодые подруги в предвкушении танцев гордо демонстрировали свои юные прелести. У дверей в королевские покои выстроились в ожидании монарха разномастные члены Государственного совета и затесавшийся в их ряды фон Наттергаль. Пузатые купцы и промышленники толпились по бокам зала, за колоннами, и их жёны наподобие кариатид, только без всякой драпировки, если не считать таковой бриллиантовые колье и диадемы, подпирали стены своими дебелыми телами. Отдельной кучкой, прячась друг за друга, сгрудились иностранные послы. Наиболее дальновидные из них прикрывали интимные места коробками с подарками, предназначенными к поднесению Его монаршей милости в честь национального праздника. Оркестранты на хорах использовали для тех же целей пюпитры, а дирижёр заранее повернулся к залу спиной. Лакеи в напудренных париках с непроницаемыми лицами, но без штанов разносили напитки.
Стоит добавить, что присутствующие на королевском приёме – все как один, и лакеи, и министры, и купцы с жёнами, и офицеры, и послы, и даже сам фон Наттергаль – беспрестанно кашляли и чихали. Оно и неудивительно: топить тогда было не принято, по залам гуляли сквозняки, так что щеголять в хоть и изысканных, но лёгких одеждах от Magic Dress было престижно, но неполезно для здоровья.
– Его Величество король! – выкрикнул наконец голый мажордом и стукнул жезлом по паркету. Распахнулись двери, по залу пронеслось дружное, в сотню глоток «Ах!» и наступила полная тишина, такая тишина, что стало слышно пение сверчка за стеной.
В дверях стоял Король. Он был одет в парадный костюм, поражающий воображение своей красотой и роскошью. Короткий камзол зелёной атласной ткани, расшитый золотыми узорами, украшали галуны и банты. Шею монарха прикрывал большой, до груди, белоснежный кружевной платок. Из-под камзола виднелись широкие и короткие, до колен, атласные шаровары с вытканными на них причудливыми узорами в виде райских птиц. Ноги Короля в белых шёлковых чулках были обуты в башмаки на очень высоких каблуках, обтянутые зелёным бархатом и украшенные бантами. Голову венчала корона, непонятно как державшаяся на пышном парике из чёрных курчавых волос. Завершала всё это великолепие пурпурная мантия, поражающая богатством и искусностью выделки, подбитая мехом горностая и столь длинная, что полы её нёс паж. Сам паж был одет в бархатный костюм в фиолетовых тонах, бархатный же берет, красные чулки и того же цвета туфли с золочеными пряжками.
Собравшиеся молча смотрели на Короля, даже забыв от изумления склониться в почтительном поклоне, Король смотрел на них, пока звенящую тишину не нарушил голос пажа, то есть того самого мальчишки, с которого и началась наша история.
– Да они же все голые, Ваше Величество! – вскричал этот паршивец.
– Ага, – ответил Король и довольно ухмыльнулся.
Тут и сказочке конец.
2022
