Путник подошёл к городским воротам в тот самый миг, когда первый рассветный луч из-за Синих гор подсветил небо голубизной. Под стенами города было ещё сумеречно, но звуки жизни уже наполняли пространство. Жужжание, гудение и стрёкот насекомых в траве смешивались с лягушачьим концертом из крепостного рва, и эту симфонию дополняла утренняя перекличка птиц в ветвях. Природа приветствовала новый день.
Ворота в этот час были ещё заперты, мост поднят, но возле рва уже собралась небольшая очередь из крестьянских повозок, наполненных плодами окрестных полей. Спина путника ныла от тяжёлой ноши. С облегчением он скинул с плеча ремень, бережно положил чехол на траву и улёгся рядом, положив руки под голову.
Он любовался рассветом. Утренний свет придал городу загадочный вид. В контражуре ярко-голубого неба зубцы крепостной стены, округлости башен, остроконечные крыши домов и купола соборов сливались в один причудливый силуэт, напоминавший горную гряду. Быстро светлело, и пейзаж стал обрастать подробностями: последовательно, как на фотографической бумаге, проявились зелёная черепица крыш, швы кирпичной кладки, бойницы и флюгеры на башнях, цветочные горшки под окнами домов и резьба оконных рам. Закурился дымок над трубами.
Край солнечного диска вынырнул из-за горы, и ярко-золотой луч, отразившись от купола собора, ослепил путника. На минуту он зажмурился, и, когда вновь открыл глаза, город уже ничем не напоминал сумрачный горный пейзаж. Он блистал красками и выглядел как праздничный пряничный домик – многоцветным и ухоженным. Путник лежал на тёплой сухой траве, вдыхал её терпкие запахи и наслаждался кукольной, будто на обложке доброй детской книжки, красотой патриархального городка.
Вдруг всё изменилось. Словно тень гигантской птицы легла на город. Потемнело, поблекли краски, из рва потянуло сыростью. Ветерок зашевелил траву. Это маленькая тучка далеко-далеко, над Синими горами, прикрыла восходящее солнце. В городке залаяли собаки. Через минуту-другую тучка упорхнула по своим делам, и пейзаж вновь заблистал яркими красками.
Ждать путнику пришлось недолго. Куранты на ратуше пробили шесть раз, и в ту же минуту лязгнули цепи подъёмного моста: заработала лебёдка. Заскрипели и отворились тяжёлые дубовые ворота. Повозки потянулись через мост. Путник взвалил на плечо тяжёлый чехол и двинулся за ними.
За воротами стоял закованный в латы стражник в блестящем островерхом шлеме. Ещё трое опирались на копья поодаль. Мельком взглянув на вошедшего, страж ворот стянул железные перчатки, сунул их под мышку и достал откуда-то из-под лат планшет.
– Назовите, пожалуйста, ваше имя, – произнес он казённым тоном.
– Меня зовут Ланцелот, – с достоинством отвечал путник.
– Лан-це-лот, – зашевелил губами стражник, тыча пальцем в сенсорный экран. Громкое имя не произвело на него впечатления. Не отрывая глаз от планшета, он продолжал столь же невыразимо скучным глухим голосом: – Возраст?
– Тридцать лет.
– Род занятий?
– Рыцарь.
– По чьему приглашению вы прибыли в город?
– Ни по чьему. Я у вас впервые, и у меня пока нет здесь знакомых.
– Цель вашего прибытия?
– Я здесь по служебным делам. Считайте, что в командировке.
Стражник впервые оторвал взгляд от экрана, взглянул на Ланцелота с интересом и задал вопрос не из списка:
– Где же вы будете жить?
– Ну есть же у вас какие-нибудь гостиницы…
– Есть один постоялый двор… К нам редко приезжают чужие. Тем более в командировку. – Он ещё раз оглядел рыцаря с ног до головы. – Что это у вас в чехле?
– Меч. – Ланцелот приоткрыл чехол и показал стражу отделанную рубинами рукоять.
– Вход в город с оружием запрещён. – Голос стражника вновь приобрёл казённую сухость. – Придётся сдать на хранение.
– Видите ли, это не совсем оружие. Точнее, это не только оружие. Это моё орудие производства. Я им работаю.
– Как так? Это же меч! Не землю же вы им копаете?
– Нет, не землю, конечно. Дело в том, что я – истребитель драконов. Приехал к вам, чтобы убить дракона. Понимаете?
– Что?! Убить дракона?! – Бедняга так вспотел от изумления, что невольно снял с головы шлем и утёр лоб. Его товарищи придвинулись поближе. – Что вы говорите?! Убить дракона? Но это же невозможно!
– Почему же невозможно?
– Невозможно, потому что невозможно! Это каждому школьнику известно. Да и зачем? – Стражник враз потерял служебную важность и выглядел растерянным.
– Как так «зачем»? – Тут уже и сам Ланцелот начал терять терпение. – Вас же угнетает дракон! Об этом все говорят. Вы платите ему огромную дань. Он терроризирует город, жжёт посевы, жрёт девиц, ваших дочерей! Неужели вы не хотите от него избавиться?
– Так-то оно так… Но убить дракона?! Это неслыханно! Невообразимо!
– Слушайте, я – Ланцелот. Из древнего рыцарского рода. Мой предок был рыцарем Круглого стола, вы должны были о нём слышать. Спокон веку мужчины нашего рода убивали драконов, избавляли от них людей. Я тоже овладел этим искусством. И готов испытать себя в деле. Много веков о драконах ничего не было слышно. И тут такой шанс! Я шёл к вам пешком много дней. А вы меня пускать не хотите!
Стражник сел на землю и почесал затылок.
– Тут дело политическое, – наконец рассудил он. – Не моего ума. Вам надо к бургомистру, пусть он решает… Эй, Берхард, – кликнул он одного из своих товарищей, – отведи-ка господина в магистрат.
На улицах городка было оживлённо, несмотря на ранний час. Мастеровые с заспанными лицами, в бострогах и кожаных картузах, спешили в цеха. Их жены, с расшитыми чепцами на головах, торопились на рынок за свежей рыбой. Служанки несли к завтраку свежевыпеченный хлеб. Чопорная воспитательница в чёрном роброне на фижмах вела на прогулку десяток детей. Ослик волок, спотыкаясь, вверх по извилистой и узкой улочке воз капусты. Прачки тащили заказчикам корзины выстиранного белья. На фронтоне храма засветился большой экран: шла трансляция утренней мессы. Под экраном, на ступеньках собора, сидел священник в чёрной сутане и шапочке пилеопус и говорил по телефону. Рядом с ним на брусчатой мостовой мальчишки, присев на корточки, играли в бабки. Жизнь города шла своим чередом.
Ланцелот и его сопровождающий поднялись по крутой улице на вершину холма и оказались на ратушной площади. Её украшала скульптурная композиция из белого мрамора. Три окаменевшие девицы с неестественно тонкими талиями и распущенными волосами сидели на земле спиной к спине, поджав колени и обратив лица к небу. Их столь же неестественно длинные руки были воздеты кверху, словно молили небеса о помощи. Ланцелот вгляделся в их лица и остановился, поражённый. Скульптору удалось передать сложную гамму чувств: смесь мольбы и надежды с отчаянием и обречённостью. Эти лица в сочетании с намеренно вытянутыми формами фигур придавали всей композиции зловещий смысл: она выражала горе и безысходность перед лицом беспощадного рока.
– Что это? – только и смог вымолвить Ланцелот.
Берхард снял с головы шлем и выпрямился:
– Это памятник юным девам, павшим от лап дракона. Сам господин бургомистр поставил его здесь за свой счёт. – Стражник утёр вспотевший лоб и продолжил: – Проклятый дракон каждый год в день своего рождения, будь он неладен, забирает из города одну невинную пятнадцатилетнюю девицу. Три года назад эта тварь поселилась здесь, и уже три девы стали его жертвами. Вот они: Брунхильда, это та, что справа… Она была первая. За ней – Агнетта, а та, слева, – Эльфрида…
– Что же он, этот дракон, с ними делает?
– Бог его знает. Разное тут поговаривают. Одни говорят, что он их жрёт. Мол, праздничный ужин себе устраивает. Или пьёт невинную кровь. А другие думают, что насилует до смерти. Лучше об этом и не думать, свихнёшься. Во всяком случае, ни одна обратно не вернулась.
– Да-а, дела… И вы это терпите?
– А что поделаешь? Эта тварь всесильна. Что хочет, то и творит… Сегодня в городе чёрный день. У дракона опять день рождения. Значит, ещё одну девицу заберёт. Видите, господин Ланцелот, на постаменте… свободное место оставлено. Скоро там появится новая фигура.
– Вижу, ваш бургомистр всё предусмотрел. Однако пойдёмте, время не терпит.
Бургомистр оказался человеком немолодым, лысоватым, полноватым, суетливым и как две капли воды похожим на артиста Евгения Леонова. Да и на кого же ещё, скажите на милость, быть похожим бургомистру из сказки о драконе.
– Очень рад, очень. Весьма. – Он так энергично затряс руку Ланцелота, будто хотел вытрясти из него душу. – Весьма польщён. Наслышан, да, да, наслышан… О вас, о ваших предках героических. Никак, никак не ожидал такой чести. Чтобы лично к нам…
– Так вы уже в курсе? – Ланцелот буквально вырвал ладонь из его цепких рук.
– В курсе, в курсе. Мне уже звонили… Доложили, так сказать…. О вас, о планах ваших. Польщен, да… Но одобрить никак не могу-с.
– Почему же?
– Ради вашего же блага. Я тут, видите ли, бургомистр и в ответе за всё. За безопасность, так сказать. И вашу, и горожан… Да-с… И я вам говорю: дракона убить нельзя. Только погибнете ни за грош. Что мне потом скажут? Почему разрешил? И ещё вот что. А ну как он разозлится и город спалит? А? Кто потом отвечать будет? Вы? Нет, голубчик, я буду отвечать. Поэтому и говорю: не суйтесь к дракону. Всё равно не убьёте, только напортите.
– Ошибаетесь. – Ланцелот похлопал по чехлу. – Этот меч не одну драконью голову срубил. Он мне от прадеда достался.
– Верю, верю. Прадед ваш – человек авторитетный. Но и дракон наш особенный. Мутант, так сказать. Живучий, гад, вы даже не представляете. Его не то что меч – ракета «земля – воздух» не берёт.
– А вы пробовали?
– Сами не пробовали, врать не буду. Но знаем.
– Откуда же?
– Добрые люди подсказали… Чатимся, видите ли, в «телеге». Группа у нас. Городов, пострадавших от дракона. Мы пишем, нам пишут, знаете ли. Опытом обмениваемся. Так вот. Пишут, что и ракетой пробовали, и даже тактическим ядерным зарядом. Всё бесполезно. Так что не обессудьте, разрешить не могу. Но у меня к вам другое предложение. Помогите нашему городу, раз уж приехали.
– Чем могу?
– Сегодня у нас митинг. Траурный. Провожаем в лапы дракона очередную невинную жертву. Изольда звать её. Хорошая девушка, умница, красавица. Аж сердце разрывается, – заговорил невольно в рифму бургомистр. – Такое горе, такое горе… ей бы жить да жить… – И он ткнулся в плечо Ланцелота, вздрагивая, будто от рыданий.
Ланцелот спокойно ждал, чем закончится спектакль. Выждав артистическую паузу, бургомистр достал платок, вытер воображаемую слезу, высморкался и продолжил по-деловому:
– Итак, будет митинг. Придут родные, народ, лучшие люди города. Вы бы выступили, мил человек. От лица, так сказать, мировой общественности. Выразили бы поддержку и благодарность. Нам этого очень, очень не хватает.
Ланцелот уже решил кое-что, но виду не подал:
– Что же, я готов. Надо так надо. Но я с дороги. Мне бы переодеться, побриться, чтобы предстать в надлежащем виде.
– Отличненько. Вы сейчас отправляйтесь в гостиницу, мы там вам комнату приготовили. Брейтесь, готовьтесь, а я пока вступительную речь скажу. Это час, не меньше. А там и вы подойдёте. Эй, служивый, – кликнул он стражника, – отведи-ка господина Ланцелота в гостиницу, а потом сюда, на площадь. Да глаз с него не спускай, – добавил он тихо, чтобы Ланцелот не услышал.
Гостиница располагалась в неказистом доме с закопчёнными стенами. Облупленная дверь, щели в полу передней, неопрятный фартук горничной не предвещали ничего хорошего. Но комната на третьем этаже, отведённая Ланцелоту, оказалась вполне сносной. Там стояла широкая кровать под балдахином и висел большой, чуть не на полстены, плазменный телевизор. Ванна отсутствовала, только умывальник. Но главное – окно комнаты выходило в узкий безлюдный переулок позади гостиницы. На это и надеялся Ланцелот.
Оставив стражника дожидаться в коридоре, Ланцелот запер дверь изнутри и включил погромче телевизор, чтобы заглушить скрип открываемого окна. Начиналась трансляция с городского митинга. На экране появился бургомистр. Свет телевизионщики поставили умело: в кадре он, в наглухо застёгнутом под шею чёрном сюртуке, выглядел уже не дряблым, суетливым старикашкой, а статным мужчиной неопределённого возраста с волевым лицом.
– Сегодня мы провожаем на великий подвиг самопожертвования Изольду, славную дочь нашего города, – разнёсся усиленный динамиками твёрдый голос. – Сердце моё немеет от горя, а кулаки сжимаются от ярости. Знай, дочь моя Изольда, наступит день, когда мы отомстим за тебя, а проклятый дракон сгинет в геенне огненной. В этом будет и твоя заслуга. Горожане никогда не забудут тебя и не оставят твоих родных своими заботами…
Слушать было некогда. Ланцелот рассовал по карманам самое необходимое и закинул меч за спину. Спуститься из окна с третьего этажа не составило труда, и, кажется, этого никто не заметил. Улочки городка обезлюдели, двери лавок были заперты. Почти все горожане ушли на ратушную площадь слушать речь бургомистра. Лишь редкие прохожие встретились Ланцелоту на пути. Но и они не избежали напутствия городского головы. Его голос разносился по пустым переулкам из репродукторов, установленных на каждом углу:
– Сейчас эти трое смелых парней отправятся прямо в логово дракона, чтобы проводить Изольду в её последний путь. Помолимся же все вместе, чтобы они вернулись невредимыми!
«Ага, – подумал рыцарь, – значит, надо во что бы то ни стало их опередить. Найти это самое логово и убить дракона, пока стражники будут вести туда девушку». Ланцелот ускорил шаг. А бургомистр тем временем грозил дракону страшными карами. Дорога к крепостной стене была неблизкой, и волей-неволей Ланцелоту пришлось выслушать речь до конца.
– В этот тяжёлый час, – гремел голос, и от него некуда было деться, – мы должны сплотиться перед лицом смертельной угрозы. Продемонстрировать наши единство и волю. В воскресенье состоятся очередные выборы бургомистра, и долг каждого честного гражданина прийти на участок и отдать свой голос за меня, вашего верного слугу и защитника. Пусть дракон видит, что нас не сломить, когда мы вместе. Да здравствует наш славный город! Победа будет за нами!
Под аплодисменты толпы, раздавшиеся из динамиков, Ланцелот размотал верёвку и ловко накинул крюк на зубец стены. Вокруг не было ни души. Минуту спустя он уже шёл по тропе в сторону Поганого холма. Там, как утверждали, находилось логовище дракона.
Тропа поднималась всё выше, город остался далеко внизу. Сердце Ланцелота стучало в рёбра, рука сжимала рукоять меча. Каждую минуту он ожидал увидеть то, о чём читал в старых книжках: выжженные поля, стаи воронья, кости убитых животных вдоль дороги, засохшие леса, мрачные каменистые ущелья.
Однако пейзаж вокруг оставался вполне мирным и живописным. Тропа вилась по зелёным лугам и перелескам, цвели и благоухали травы, пчёлы собирали нектар, в ветвях беспечно щебетали птицы, и им не было никакого дела до Ланцелота, дракона, бургомистра и убитых девиц.
Вскоре Ланцелот стал замечать среди дикой природы следы работы человеческих рук. Вот мостик перекинут через ручей. И камни, по которым рыцарь преодолел топкое место, явно выложены здесь намеренно. На деревьях видны засечки от топора. А этот аккуратный розовый куст совсем не похож на дикорастущий. Да и тропа не выглядит давно заброшенной.
А это что такое?
Сквозь заросли Ланцелот разглядел каменную ограду, увитую плющом, и через минуту тропа привела его к дубовым воротам, украшенным резными наличниками.
«Однако, – сказал сам себе рыцарь, – что за отчаянный человек рискнул поселиться здесь, под самым носом у дракона?»
Куда идти дальше, было непонятно, и Ланцелот решился толкнуть створку ворот. Она легко подалась, и перед истребителем драконов открылась панорама усадьбы. Там были плодоносящий сад и аккуратно подстриженная лужайка. Была ажурная беседка, и полдесятка садовых гномиков выглядывали из-под кустов. Мощённая камнем дорожка, обсаженная розами, вела к большому дому под терракотовой крышей. Но всё это Ланцелот разглядел потом. Первое, что бросилось ему в глаза, – это бассейн, наполненный изумрудной водой, и человек в красном купальном халате и шлепанцах на босу ногу, дремлющий в кресле-качалке.
Меньше всего Ланцелот ожидал увидеть здесь эту картину, дышащую умиротворением и послеполуденной негой. Словно и не существовало на земле никаких драконов, горя и нищеты. Будто специально, чтобы усилить это впечатление, из дома доносились негромкие звуки фортепиано.
Ланцелот пересёк двор и остановился перед спящим. Это был немолодой грузноватый мужчина с густой седой шевелюрой и такой же седой шкиперской бородкой. С носа его свисали очки, на коленях лежала раскрытая книга. Строением лица и тела мужчина немного напоминал бургомистра, но различие было налицо. Если каждая морщинка физиономии градоначальника выдавала пройдоху, лицемера и махинатора, то лицо спящего дышало безмятежностью и умиротворением. В этом халате он был похож на доброго Дедушку Мороза или же ожившего садового гнома. Было очевидно, что этот человек в ладу с собой и всем миром.
Ланцелот пребывал в замешательстве. Больше всего ему хотелось узнать, кто он, этот загадочный хозяин прекрасного дома. Но и терять время он был не намерен – ведь скоро дракон убьёт очередную жертву, если его не остановить. Помог случай: очки соскользнули с носа спящего, он проснулся и уставился на Ланцелота.
– Меня зовут Ланцелот, – торопливо и как можно более вежливым тоном начал рыцарь. – Простите меня великодушно… Я шёл мимо, и ворота были открыты…
– Не беспокойтесь, – ответил хозяин дома, – я никогда их не запираю.
Его глаза светились умом.
– Ещё раз извините, но мне очень нужно задать вам один вопрос, – продолжил Ланцелот. – Это очень важно, очень… Скажите, пожалуйста, как пройти к логову дракона. Вы ведь знаете?
– Вы ищете жилище дракона?
– Да.
– Ну тогда вы на месте. Оно здесь.
– Что вы имеете в виду? Где? – Ланцелот обернулся в недоумении.
– Да вот оно. – Мужчина махнул рукой в сторону дома.
– Позвольте… Но где же тогда дракон?
– Дракон – это я, – просто ответил хозяин.
Ланцелот на мгновение окаменел, а когда снова обрёл способность двигаться, рука его сама собой потянулась к мечу. Но он тут же её опустил и рассмеялся.
– Вы меня разыгрываете! Вы? Дракон? Если вы дракон, то где же ваши три головы? Крылья? Хвост, наконец?
– Молодой человек, – мужчина нацепил очки и внимательно посмотрел на Ланцелота, – вы, видимо, телевизор часто смотрите? Программу «Время»? Не рекомендую. Они там и не такое напридумывают… Вот ведь люди! Ведь знаете, что врут, а всё равно смотрите и верите!
– Но как же? Ведь это всем известно… у дракона три головы, хвост, крылья… он огромный… огнём плюётся. Это же во всех книжках описано… ещё с древних времён…
– Эх! – Мужчина снова снял очки. – Видимо, придётся вам кое-что объяснить. Так что садитесь и слушайте. Итак, трёх голов у нас никогда не было, это всё выдумки. Мы ж не монстры какие! Где это вы видели хоть какое живое существо даже с двумя головами, не говорю о трёх? Как вы вообще себе представляете жизнь с тремя головами? Нет, это всё люди выдумали, от страха. У страха глаза велики – вот в них и троится. – Дракон закинул ногу на ногу и продолжил: – Крылья и вправду были, не отрицаю. Но давно. А потом отпали в ходе эволюции. В связи с переходом на наземный образ жизни. Мы ведь ровесники динозавров. А с тех пор ой сколько воды утекло. Что касается хвоста, то он и сейчас имеется в рудиментарном виде. Я бы показал, да как-то неловко… Впрочем, у вас же копчик есть. Так что сами знаете.
– Всё равно не могу вам поверить! – Ланцелот глядел на дракона, как не выучивший урок школьник у доски. – Вы же выглядите точно как человек.
– Ну не совсем, чтоб уж точно. Есть некоторые детали… Но не в этом суть. Мы, драконы, давно среди людей живём, и, что греха таить, некоторые наши предки к вашим были не вполне равнодушны. Не только деловые связи имели. Вот моя родная бабушка, царствие ей небесное, была женщиной, из ваших. Это я точно знаю. А что уж там раньше было, в глубине веков? Так что во мне и человеческая кровь течёт, а сколько, сам не знаю. Но и драконья тоже, само собой. Да вот, извольте сами убедиться. – Дракон скинул с ноги тапку и продемонстрировал Ланцелоту четырёхпалую ступню, совершенно не похожую на человеческую. Три длинных пальца оканчивались треугольными когтями, ещё один, короткий, располагался к ним под прямым углом, а между пальцами Ланцелот углядел покрытые зеленоватыми чешуйками перепонки. Точно такие лапы были у динозавров из фильма «Парк юрского периода».
– Ну как? – спросил дракон, насладившись произведённым эффектом. – Теперь поверили?
– Теперь – да, – сухо ответил Ланцелот и положил руку на эфес меча.
Цель была достигнута – враг был перед ним. И этот враг оказался не таким грозным, как думалось. Сражаться предстоит на земле, а не в небе, и это хорошо. Да и срубить одну голову куда проще, чем три. Такие мысли пронеслись в голове Ланцелота. Но священная ярость, обуревавшая его всю дорогу от города, куда-то улетучилась. Слишком уж мирными казались пейзаж вокруг, сам хозяин, да и негромкие звуки музыки, доносившиеся из дома, не настраивали на воинственный лад.
Остались, правда, чувство долга и рыцарская честь, и Ланцелот постарался придать своему голосу побольше твёрдости:
– Поверил, да. Вы – дракон. В этом нет сомнений. И поэтому я вызываю вас на поединок. Защищайтесь, если вам дорога жизнь! – И он извлёк меч из ножен.
– Знаю, знаю, – небрежно махнул рукой дракон. Казалось, он совсем не был напуган. – Я ведь тоже книжки читаю, и мне ваше имя знакомо. Как только вы представились, я понял, зачем вы здесь. Но вынужден вас разочаровать: я не смогу доставить вам такого удовольствия. Я совершенно не умею драться. – И дракон улыбнулся рыцарю простодушной улыбкой большого ребёнка.
Такой поворот окончательно выбил Ланцелота из колеи. Ему ещё не приходилось вести поединок с таким противником. Точнее говоря, ему ещё не приходилось вести поединок ни с каким противником, но то, как он себе этот поединок не раз представлял, выглядело совершенно иначе. Поэтому следующий выпад рыцаря оказался не слишком убедительным:
– Ну тогда… Тогда не обессудьте, я вынужден вас убить. – И он поднял меч над головой.
– Это маловероятно, мой друг, – парировал дракон, не двигаясь с места.
– Но почему же?! – почти с отчаянием воскликнул рыцарь.
– Ну, во-первых, вы не станете убивать безоружного. Я ведь давно живу и ваши рыцарские повадки знаю. А во-вторых, сказать по чести, меня убивать совершенно не за что. И вы это сами начинаете понимать.
«Да он просто морочит меня! Зубы заговаривает», – подумал Ланцелот, и ярость понемногу снова начала им овладевать. В сознании всплыли молитвенно воздетые руки девушек с монумента, и рыцарю почудилось, что протянуты они именно к нему. Рука, держащая меч, окрепла, голос отвердел, и Ланцелот произнес отрывисто, будто вбивая каждое слово в башку дракона:
– Есть три причины убить тебя, чудовище. И их имена – Брунхильда! Агнетта! Эльфрида! Негодяй, что ты сделал с ними? Сожрал?! Или ещё что похуже, старый педофил?
Дракон впервые привскочил с места, и глаза его полыхнули возмущённо:
– Да что вы несёте, молодой человек! Сожрал?! Да вы в своем уме?! Как у вас язык поворачивается?! Да я, если хотите знать, вегетарианец с детства. Вообще мяса не ем. А уж человечину? Бр-р! Ужас какой! Как же вас там обработали, однако… – Дракон так разгорячился, что пот выступил на его лбу. Он сел и продолжил, понемногу успокаиваясь: – А что до «остального», на что вы тут изволили намекать, так я вот что скажу. Я хоть и староват уже, но от хозяюшки, бойкой и фигуристой, может, и не отказался бы. Всё же одному скучновато. Но эти же – совсем дети! Они мне как дочки. Да не беспокойтесь вы, живы они. – Дракон прочитал вопрос в глазах рыцаря. – Живы и здоровы вполне. Вон музицируют. Да опустите вы этот дурацкий меч наконец! Он меня нервирует. – И, повернувшись в сторону дома, дракон громко позвал: – Аня! Эля! Идите сюда, поздоровайтесь с гостем.
На зов из дома выпорхнули две белокурые девицы в лёгких платьицах, предстали перед рыцарем и присели в книксен. А та, которая постарше, стрельнула из-под руки в Ланцелота лукавым, любопытствующим взглядом. Раскланявшись, они умчались прочь, и в доме раздался звонкий девичий смех.
– Извольте убедиться, что с девочками всё в порядке. Эльфрида младшая, а та, что повыше, в белом, – это Агнетта. Была ещё Брунхильда, но я её учиться отправил в университет Тюбингена. Они ведь, когда ко мне попали, читать-писать толком не умели. Сам всему выучил.
– Клянусь, я ничего не понимаю, – выдавил вконец ошарашенный Ланцелот.
– Тогда садитесь и слушайте. И бросьте вы эту привычку чуть что мечом размахивать. Он вам здесь не понадобится, лучше уберите-ка вы его в чехол.
– Когда мой дом в Синих горах разрушило оползнем, я решил подыскать себе место поспокойнее, на равнине. И однажды, увидев эту прекрасную долину, понял, что хочу встретить старость здесь, среди этих лугов и перелесков, – так начал дракон свой рассказ, но он был прерван самым неожиданным образом.
Со стуком распахнулась калитка, и чьи-то руки в железных перчатках втолкнули во двор большой мешок. В мешке что-то трепыхалось. Вслед за этим за забором раздался топот ног и звон шпор.
Ланцелот вскочил с места и кинулся из двора наружу, но увидел там только мелькавшие среди деревьев блестящие латы убегающих стражников. Они улепётывали так резво, будто собаки кусали их за пятки. Тщетно рыцарь призывал их остановиться. Куда там! Через мгновение и след стражников простыл, на тропе остались сломанные ветви и обронённый в спешке железный шлем.
Ланцелот вернулся во двор. Мешок уже был развязан, и Агнетта с Эльфридой хлопотали вокруг сидящей на земле мертвенно бледной девушки-подростка. Широко распахнутые глаза Изольды – а это была, конечно же, она, – помимо следов отступающего ужаса, выражали ещё и крайнее изумление.
– Успокоить, умыть и накормить! – распорядился дракон, и вскоре из дома донеслись звон посуды, девичьи голоса и смешки. А дракон тем временем продолжил свой рассказ: – Итак, нашёл я это место, вырыл здесь на первое время землянку и перетащил в неё свой скарб. Пообжился немного и стал думать, как наладить отношения с местными. Решил отправить бургомистру письмо на электронную почту. Мол, я такой-то и такой-то, хочу поселиться в вашем округе, и нельзя ли получить от города небольшую ссуду на строительство дома? Со своей стороны, готов передать городу библиотеку, у меня много редких старинных книг. Могу детей учить или выполнять какую-нибудь административную работу, образование у меня хорошее, университетское.
Жду день, другой, третий – нет ответа. Неделя прошла, и вот утром нахожу возле своей землянки мешок, полный золота и драгоценностей. Ну признаться, такой щедрости от бургомистра я не ожидал. Сначала изумился, а потом нашёл в мешке газету – в неё какие-то украшения были завёрнуты. Прочитал – и глаза на лоб полезли. Там бургомистр опубликовал официальное сообщение для народа. Мол, объявился возле города страшный огнедышащий дракон о трёх головах. И дракон этот требует дани, а иначе грозит город спалить. Посему все горожане должны золото и драгоценные камни сдать в магистрат, у кого сколько есть. А кто не сдаст – в тюрьму. Сначала я своим глазам не поверил.
Подключился к интернету, поймал местное телевидение, а там с утра до вечера эксперты всякие и чиновники о драконе рассуждают. Надо, говорят, в это тяжёлое время потуже затянуть пояса и сплотиться вокруг начальства. И денег побольше собрать на ополчение, чтобы дракона извести. Ввести осадное положение и отменить выборы. И дальше в том же духе. Я, конечно, возмутился, стал письма писать. Штук десять написал, но всё без толку. Никакого ответа. Тогда я решил сам золото вернуть: принести его в магистрат и отдать бургомистру прямо в руки. Думаете, легко в мои-то годы носить на своём горбу мешки с золотом по холмам? Пока дотащил эту тяжесть до города, чуть не окочурился. И что же? Стражники меня даже на порог не пустили. «Я дракон, – говорю, – принёс ваше золото». А они: «Иди отсюда, отец, не морочь голову». Оставил я мешок с запиской у ворот и вернулся домой еле живой: руки-ноги от усталости отваливаются. А наутро смотрю: мешок опять тут, стоит на том же месте. Отдышался я немного и ещё раз попробовал с мешком в город прорваться. С тем же результатом: опять прогнали от ворот. В тот раз мне ещё охранник на дорожку пинка дал железным сапогом, чуть копчик не сломал. И тогда я решил: раз так – воля ваша. Кое-что я уже заработал, таская тяжеленный мешок туда-сюда. Часть золота я продал и построил вот этот дом. Бассейн вырыл. С тех пор так и живу. Беру немного, сколько нужно для жизни, моей и девочек, не больше. А остальное жертвую на благотворительность, перевожу в разные фонды. Так что большая часть дани горожанам возвращается, только они об этом и не догадываются. Ну кроме тех двадцати процентов, которые… хотя это не моё дело…
Пока длился этот рассказ, Изольда уже совершенно освоилась в доме дракона, и от её страха не осталось и следа. Девушки устроили игру в резинку на лужайке перед бассейном. Дракон поглядывал на них с отеческой нежностью, и Ланцелот, наблюдая эту картину, сразу и безоговорочно поверил во всё то, что услышал.
– Раз в год я нахожу у ворот очередной мешок с данью, – продолжал дракон. – А три года назад в моём доме появилась Брунхильда, и расходы немного выросли.
– Как же это случилось?
– Да так же, как и сегодня. Вы же сами видели. Услышал во дворе шум, вышел – а у калитки мешок стоит, больше обычного. В мешке – девчонка, симпатичная, белокурая, но от страха окаменевшая. Ни слова произнести не могла. Ну успокоил её как мог, она и говорит: мол, я – подарок дракону ко дню рождения. Какому такому дню, я не понял. Я и даты рождения-то своего не знаю! Пришлось полезть в интернет и убедиться, что не придумывает девчонка ничего. Весь город в трауре по невинно убиенному дитя, которое богомерзкий дракон потребовал себе ко дню рождения! Только об этом и говорят.
– Это я потом уже сообразил, что мифический мой день рождения случается в аккурат за неделю до выборов бургомистра. Естественно, объявляется национальный траур, чрезвычайное положение, митинги и собрания запрещают, и выборы проходят на ура, в обстановке патриотического подъёма. Побеждает, конечно, нынешний бургомистр, с сокрушительным перевесом. Тут уже я рассвирепел не на шутку. Ну дань – это куда ни шло, это всего лишь деньги. Но выставлять меня детоубийцей – это уже слишком. Этого я так не оставлю. Хотел было я сам в город идти объясняться, да мой копчик заартачился: не забыл он ещё сапог охранника. Поэтому я Брунхильду накормил, обогрел и велел отправляться домой да рассказать там всем, что в действительности происходит.
– И что же? – поинтересовался Ланцелот.
– Представьте себе, они её не приняли! Выгнали! Свои же, родные! Нам, говорят, уже квартиру новую дали, как семье национальной героини, и пенсию пожизненную назначили. Что же это, всё назад отдавать? На что же мы будем сестёр твоих растить? Ты о них подумала? Не позорь нас, говорят. Умерла – так умерла. Уходи поскорее, пока тебя соседи не увидели, и дорогу сюда забудь.
– Да, дела…
– Пришла она вся в слезах, замёрзшая. Ну не зверь же я, не мог её оставить в лесу ночевать. Поселил в своём доме, стал грамоте учить, развлекать, заботился как мог. Через пару месяцев она о доме своём и думать забыла. Девушка способной оказалась. Память молодая, всё на лету схватывает. Серьёзная, усидчивая. Она – моя гордость. Первенец, если можно так выразиться. Выучится в Германии, думаю, хорошую карьеру в науке сделает. Ну а потом появилась Агнетта, и жизнь стала ещё веселее. Аня совсем на Бруню не похожа: шалунья, ни минуты на месте не усидит. От неё в доме постоянный тарарам. Прирождённая артистка, всё время что-то представляет. За месяц фортепиано так освоила, будто всю жизнь играла. Теперь нам домашние концерты даёт. Книжки глотает запоем, но всё больше романы и стихи. Привык я уже к ним, к девочкам этим, не понимаю, как раньше один жил.
Солнце клонилось к закату. Тени деревьев легли на водную гладь бассейна, вечерний ветерок сотворил на воде лёгкую рябь. В разговоре возникла пауза. Ланцелот осмысливал услышанное и делал выводы.
Выводы оказались неутешительными: его, Ланцелота, миссия окончилась полным провалом. Воевать было не с кем и не за что. Мало того: всё то, о чем он думал и мечтал, чем дышал, к чему готовился, – короче, вся его жизнь в последние годы – оказалась никому не нужным хламом. Но разочарования не наступило. Напротив, Ланцелотом завладело чувство облегчения: в такой прекрасный вечер сама мысль, что ещё несколько часов назад он грезил убийством, казалась дикой.
Прошло пять лет с того дня, как Ланцелот нашёл на чердаке старый фамильный меч. В тот день его жизнь аспиранта солидного академического института совершила цирковой кульбит, отбросивший беспечного мажора в стан одержимых неформалов. Юноша поставил крест на неоконченной диссертации, и им овладела навязчивая идея продолжить семейную традицию, стать истребителем драконов. С головой ушёл он в чтение старинных книг, перемежая это увлекательное занятие тренировками с мечом. За эти пять лет он, казалось, узнал всё о драконах, их повадках и строении, сильных и слабых сторонах, да и технику боя с мечом на земле и в небе отточил до совершенства. И что же?
Нет на земле никаких огнедышащих драконов! Нет и не было! Есть только добрый дедушка в красном халате. А летающие трёхголовые чудовища – лишь плод человеческой фантазии, возбуждённой ужасом бытия.
Солнце уже цеплялось за верхушки деревьев, и надо было успеть до темноты дойти до города. Ланцелот встал и приготовился прощаться.
– И что же вы намерены теперь делать? – опередил его дракон.
– Сначала спать, у меня был длинный день. А завтра пойду на телевидение и расскажу всё как есть. Пусть все знают, что бояться им нечего. Что девочки живы и счастливы. Что не надо теперь надрывать пупки, собирая это золото. Потом пойду к бургомистру и похлопочу, чтобы вам назначили достойную пенсию. Мне они не посмеют отказать. Миссия моя не окончена, теперь она в том, чтобы восстановить справедливость.
– Не советую, мой друг… Впрочем, у вас всё равно ничего не получится, поверьте.
– Почему же это? – удивился Ланцелот.
– Ну, во-первых, не позволит бургомистр.
– Объясните.
– Ну что же вы как маленький! Разве не понимаете? Он же в доле. Да-да, и не смотрите на меня так. Из тех денег, что город собирает для дракона, двадцать процентов бургомистр оставляет себе. Что вас так удивляет? Это называется откат… коммерческая сделка… Разве в вашем мире не так? Так что не обессудьте, но завтра вы окажетесь не на экране телевизоров, а в тюрьме как смутьян и распространитель вредоносных небылиц. А ещё вернее – в сумасшедшем доме.
– Вот каналья! Негодяй! Мне он сразу не понравился. Ворюга и лицемер, у него на лбу написано.
– И это ещё не всё. Дело тут не только в деньгах. Он же без меня, дракона, как без рук. Рассудите сами: смог бы бургомистр столько лет оставаться при должности, на кормушке сидеть, если бы не было дракона? То-то же. Дракона-то никто в глаза не видел, но все думают, что это бургомистр с ним договаривается, чтобы тот город не спалил. Так что, дорогой мой, психушка вам обеспечена.
– Ну это мы ещё посмотрим, чья возьмёт. – В Ланцелоте пробудился боевой дух. – Есть же в этом городе нормальные люди? Когда они узнают, как их дурили столько лет, старый пройдоха слетит как миленький, никакая стража не поможет. Каким же я был дураком! Искал мифического дракона, а настоящего-то и не заметил. Но теперь он от меня не уйдёт, будьте покойны!
– Не обольщайтесь, молодой человек, никто вам не поверит. Вы здесь человек новый, приезжий, а бургомистр – он свой, коренной, да крепкий хозяйственник, как он сам о себе говорит. За него каждый год голосуют чуть не единогласно. Зря, что ли? Так что сочтут вас чудаком или сумасшедшим. А ещё хуже – объявят подручным дракона, и вовек не отмоетесь. У бургомистра все газеты и телевидение под контролем. А если кто вам и поверит, то виду не подаст. Дракон ведь не только властям необходим, но и людям тоже.
– Как же так? Ведь их же просто грабят именем этого несуществующего чудовища!
– Согласен, живут они неважно. Но уверены: во всём дракон виноват. Таковы обстоятельства. А не будет дракона, кого винить станут? Друг друга. Близких своих. Передерутся – и всё тут. Это ж придётся всю картину мира в их мозгах перевернуть с ног на голову, а люди этого не любят.
– Пусть так, – закипело в груде Ланцелота юношеское упрямство. – Пусть я буду один против всех! Но у меня есть кое-что. – Ланцелот похлопал по чехлу с мечом. – И поверьте, я умею с этим обращаться. Видел я этих стражников – мне они не противники.
– Не хорохорьтесь, мой друг, это не к лицу опытному воину. Ну предположим, вы скинете бургомистра, во что я лично не верю. А дальше-то что, вы подумали? Кто будет управлять? Вы? Не верю, не тот вы человек… Значит, начнётся свара за власть. А кто в ней всегда побеждает? Вот именно: самый хитрый, коварный и жестокий. Итак, пройдёт пара лет, и появится новый дракон, похуже нынешнего. Да и не так он плох, этот бургомистр. Вот, говорят, интернет провел высокоскоростной, рынок обустроил, порядок в городе. А какой памятник на площади поставил – это же шедевр монументального искусства! Ну ворует, конечно. А кто теперь не ворует? Зато не убийца…
«А ведь этот чёртов дракон и тут прав», – подумал Ланцелот. День подходил к концу. Вечерний ветерок зашелестел в кронах деревьев. Надрывались призывным криком лягушки. Стрекозы носились туда-сюда над чашей бассейна. Из дома вновь донеслись звуки музыки: Агнетта заиграла рапсодию Листа. На душе у Ланцелота было паршиво.
Ещё сегодня утром всё казалось простым и понятным. Надо найти и убить дракона, освободить горожан. Или погибнуть с честью в бою и заслужить их благодарность и славу. А сейчас, вечером, будущее, и не только ближайшие дни, но и будущее вообще, предстало перед мысленным взором Ланцелота покрытым густым туманом неопределённости.
Дома его никто не ждал. Да и заняться там ему было совершенно нечем, откровенно говоря. Научная карьера была загублена безвозвратно. Капитала Ланцелот не нажил. А умение размахивать старым мечом, как понимал теперь рыцарь, вряд ли пригодится в его жизни. Однако смеркалось, и надо было идти в город. Ланцелот поднялся, чтобы попрощаться.
– Куда же вы на ночь глядя? – сказал дракон. – Ночью, через лес? Нет уж, оставайтесь у меня. Переночуете и поутру двинетесь. А ещё лучше – оставайтесь-ка вы у меня насовсем. А что? Места тут предостаточно. У меня в доме прекрасная библиотека. Вы, вижу, человек образованный, будет что обсудить. С девчонками мне, конечно, хорошо, но ведь они совсем юные, хочется иногда и с кем повзрослее пообщаться. А то ведь можно и одичать тут, в лесу.
Ланцелот призадумался. Откровенно говоря, ему и самому не очень-то хотелось покидать этот дом.
– Что же я буду делать здесь? Не привык я быть нахлебником.
– Почему же обязательно нахлебником? А вы займитесь, скажем, писательским трудом. Напишите хорошую книгу. Вот, например, о нас, драконах. В книгах материала предостаточно, да и я вам расскажу многое. А то, знаете, столько небылиц о нас напридумывали, что пора уже… Напишите подлинную историю драконов и людей, и потомки будут вам благодарны.
Ланцелот колебался, перспектива казалась ему очень заманчивой. Дракон продолжал:
– Да и девчонки будут рады. Скучно им со мной, стариком. А вы человек молодой. Думаете, я не заметил, как Агнетта на вас поглядывает… Кстати, поможете мне их учить.
«Да, Агнетта очень даже привлекательна, – подумал Ланцелот, – И скоро ей будет восемнадцать, и тогда… Ладно, будь что будет, останусь ночевать, а об остальном подумаю завтра».
Солнце ушло за горизонт, смолк вечерний птичий гам, из леса потянуло сыростью. Заканчивался этот длинный, наполненный открытиями день. Может быть, он станет самым важным в жизни рыцаря.
Агнетта принесла чай.
Человек и дракон молча сидели друг напротив друга, и у обоих на душе было хорошо.
2022