Начало 1816 года. Письмо Гёльдерлина матери:
Почтеннейшая матушка!
Я снова принимаюсь писать вам. То, что я обычно излагал в своих посланиях, вы помните, а я обращал к вам примерно одни и те же слова. Надеюсь, у вас все и дальше будет хорошо.
Преданно уповаю на вашу милость, Ваш преданный сын, Гёльдерлин.
28 января. Из письма Арнима к Савиньи: «Бедны уста народа, говорит Гёльдерлин, но, пусть у нас уста полны, нам особо нечего сказать».
Почтенная матушка!
Как вы знаете, я обязательно с радостью напишу вам, когда, повинуясь привычному ощущению того, чем я стал, и того, что вам об этом известно, начну чувствовать, что моя непреложная манера выражаться ясно приняла долженствующую форму. Пишите мне и дальше то, на что я обязан ответить с надлежащей любезностью.
Я, Ваш преданный сынГёльдерлин.
Декабрь. Из дневника Брентано (обращено к Луизе Гензель): «Сейчас мне в голову пришло самое очаровательное из известных мне стихотворений; оно единственное из всего, что написал этот поэт, производит на меня магическое и невероятное по силе впечатление; оно умиротворяет и обрушивает мне на голову небо, а я покоюсь под ним, как ребенок в материнской утробе… я хочу переписать здесь его для вас… это “Ночь” Гёльдерлина:
(Хлеб и вино, 1–18)[103]
Rings um ruhet die Stadt; still wird die erleuchtete Gasse,
Und, mit Fakeln geschmükt, rauschen die Wagen hinweg.
Satt gehn heim von Freuden des Tags zu ruhen die
Menschen,
Und Gewinn und Verlust wäget ein sinniges Haupt
Wohlzufrieden zu Haus; leer steht von Trauben
und Blumen,
Und von Werken der Hand ruht der geschäfftige Markt.
Aber das Saitenspiel tönt fern aus Gärten;
vieleicht, daß
Dort ein Liebendes spielt oder ein einsamer Mann
Ferner Freunde gedenkt und der Jugendzeit; und
die Brunnen
Immerquillend und frisch rauschen an duftendem Beet.
Still in dämmriger Luft ertönen geläutete Gloken,
Und der Stunden gedenk rufet ein Wächter die Zahl.
Jezt auch kommet ein Wehn und regt die Gipfel
des Hains auf,
Sieh! und das Schattenbild unserer Erde, der Mond
Kommet geheim nun auch; die Schwärmerische,
die Nacht kommt,
Voll mit Sternen und wohl wenig bekümmert um uns,
Glänzt die Erstaunende dort, die Fremdlingin unter
den Menschen
Über Gebirgeshöhn traurig und prächtig herauf.
Вокруг покоится город; молчит освещенный проулок,
И, украшенные огнями, с шорохом проезжают
мимо кареты.
Насытившись радостями дня, люди возвращаются
домой, чтобы отдохнуть,
Расходы и доходы считает мудрый глава[104]
В покое; опустевший от гроздей плодов, цветов
И созданий рук человеческих, почивает бурный рынок.
Но где-то вдалеке в саду играет скрипка; возможно,
Там возлюбленный или одинокий человек вспоминает
Далекие наслаждения или свою молодость; и родники,
Прохладные, вечно бьют из земли и с шумом
обрушиваются на душистые клумбы.
В сумерках едва слышно звенят колокола,
И помнящий время стражник выкрикивает час.
Теперь ветер колышет верхушки деревьев в лесу,
Смотри! Тень нашей земли, луна
Показывается втайне; упоительная ночь наступает,
Полная звезд, и до нас ей мало забот,
Там она, поразительная, сияет, чужестранка
среди людей,
На вершинах холмов, печальная и ослепительная[105].