Вопреки ожиданиям, сыщик проспал чуть ли не до вечера. Проснувшись, он чувствовал себя вполне отдохнувшим. Он набрал номер Стаса, но тот не отвечал. Видимо, тоже спал либо занимался своими делами, а телефон стоял на зарядке — напарник мог не ответить только в этих случаях. Немного подумав, Лев Иванович все же позвонил Саше Колокольцеву.

Тот ответил практически сразу.

— Приветствую, Лев Иваныч, — весело сказал он. — Рад слышать.

— Привет, Саня, взаимно. Ты уже вернулся из командировки?

— Да, буквально позавчера приехал.

— Ой, как здо́рово. А мы со Стасом про тебя вспоминали, зайти хотели на огонек…

— Наверное, соскучились по моей скромной персоне, угадал? — усмехнулся в трубку оперативник.

— Вот прямо с ходу. Когда к тебе можно будет заскочить? Ну, чтоб тебя не отвлекать от отчета о поездке и прочих насущных дел.

— Так-так-так. — Собеседник на том конце провода секунды три помолчал. — Давайте после обеда. А то тут приду, наверняка с утра все дела свалятся попутно. А уж к этому времени маленько разгребусь, думаю.

— Заметано.

— Ну, если, конечно, очень уж срочно…

— Да нет, нет, Сань, не так, чтобы прям горело. У нас, конечно, все срочно, ты и сам это знаешь, но кое-что может и подождать.

— Да, такая работа у вас. Да и у нас тоже. А в двух словах — о чем речь пойдет?

— О Дмитрии Сафронове.

— Только не говори, что он кого-то убил.

— Не знаю, не знаю. Я его, честно говоря, даже в глаза ни разу не видел, но, скажем так, есть у нас к нему интерес, и отнюдь не праздный.

— Понял. Сделаем, не переживай.

— Куда хоть ездил-то?

— В Нижний.

— Свет ближний, — неожиданно срифмовал Гуров.

— Да не скажи, Лев Иваныч. Не так уж и далеко, по сути.

— Ну, так-то да, не спорю. Ладно, Сань, больше не отвлекаю. До завтра.

Не успел сыщик отложить телефон, как перезвонил напарник.

— И кто мне спать тут мешает, а потом еще на звонки не отвечает? — начал он, впрочем, вполне бодрым голосом.

— Ну, допустим, я, — ответил Лев Иванович. — Выспался хоть?

— О, еще как.

— Вот, а говорил, что не заснешь.

— Ну, ошибся немножечко, с кем не бывает? Ты чего звонил-то?

— Да спросить хотел: ты завтра не дежуришь?

— Так… — В трубке повисла небольшая пауза. — Нет. Завтра точно нет. В следующий понедельник дежурю. А что?

— А то, что завтра пойдем навестим Колокольцева.

— Что, он уже приехал?

— Да, буквально на днях. И ждет нас завтра.

— И это прекрасно. Прямо с утра пойдем?

— Нет, после обеда заглянем. Человек на работе долго не был, дадим ему малость дела разгрести.

— Конечно, мы же не садисты. Все, Лева, я тебя понял. На завтра ничего не планирую.

— А ты куда-то собирался?

— Да в прокуратуру города надо там по одному вопросу, нерешаемому по телефону. Ну, если что, с утра туда пойду.

— Да, главное, к обеду только подойди.

— Это обязательно. Сам знаешь, война — войной, а обед — по расписанию.

— Ну всё, тогда решено.

Нажав на кнопку отбоя, Гуров задумался. А ведь и правда затеять-то всю эту историю с грабежами и убийствами мог как раз не Прокопчук. А именно его друг детства Сафронов. Сыщик очень мало успел с ним пообщаться, поэтому не мог толком составить о нем мнение как о человеке и личности. Темная лошадка, не иначе. Есть люди, по которым сразу можно определить, кто они и что собой представляют. А есть такие, которых с первого раза точно не раскусишь. Бывает, что и со второго и третьего тоже. Вот Максим, скорее всего, из этих. Да, он пытался возмущаться и скандалить (что, впрочем, потом и сделал во время беседы со Станиславом), но Льву Ивановичу казалось, что это не более чем актерская игра на публику.

Казалось бы, что может быть проще: из тюрьмы освободился давний дружок-рецидивист, который без дела мыкается. Встретились, Прокопчук обмолвился, мол, не у дел да ничего найти не может. А то и в жилетку поплакался. Хотя, учитывая натуру главаря банды, плакаться тот вряд ли бы стал. Скорее всего, просто мельком сказал. Ну, а друг детства и предложил нехитрую схему: он наводит на всяких состоятельных граждан, говорит, чем у них можно поживиться, — и дело в шляпе. Получается, настоящий-то главарь как раз не Николай, а Сафронов. Правда, тут в схему немножко не вписывалась сама банда. Ведь ее пойманные участники рассказали, что они и следили, и вынюхивали, и узнавали маршруты, кто, когда и куда поедет и в каком составе. Да и Прокопчук сам оружие достал у каких-то своих знакомых, он в этом признался.

Хотя нет, сказал самому себе Гуров. Тут как раз схема-то вполне логичная и четко выстроенная. Максим подкидывает своему другу идею. Возможно, даже под распитие спиртных напитков, но это уже не суть. Николай, в свою очередь, собирает банду готовых поживиться за чужой счет товарищей. Сафронов говорит им имена будущих жертв, предоставляет транспорт. Надо, кстати, еще выяснить, что за машина, отметил сыщик. Хотя колеса там наверняка уже давно поменяли, особенно с последнего раза, номера, наверное, тоже. Впрочем… тот свидетель, что успел дать показания, а потом умер в больнице от ран, сказал, что тачка была без номеров. Потом ребята засылают юркого шпиона Илюшу, тот выясняет все, что надо, и в назначенный день эти Робин Гуды берут у чиновничьего братца автомобиль и едут на дело. Да, все логично и закономерно.

Оставался только один вопрос: зачем? На кой черт Максиму нужны были все эти убийства? Ладно бы он был бизнесменом или коррумпированным госслужащим, как его родственник. А то по сути своей голь перекатная да захребетник, сидящий на шее у старшего брата. От скуки? Убитые ему когда-то что-то там не то сказали, обидели или каким-то другим образом насолили? Вот он и решил напакостить, отомстить таким образом. Но на этот вопрос мог ответить только сам младший Сафронов. А судя по тому, что рассказал Крячко про их беседу, говорить откровенно он пока не намерен.

Лев Иванович, конечно, не был уверен в стопроцентной верности своих суждений, но интуиция подсказывала ему, что мыслит он в правильном направлении. Он даже поделился этим с Марией. Без подробностей, конечно. Гуров просто задал жене вопрос:

— Маша, как ты думаешь, чем человеку можно насолить до такой степени, чтобы он захотел тебя убить?

Супруга покосилась на сыщика, потом пожала плечами:

— Ну, это от человека зависит. Точнее, от обоих.

— Ну вот, допустим, живет себе такой товарищ: не работает, не учится, сидит на шее у обеспеченных родственников. Живет, можно сказать, в свое удовольствие. И тут задумывает убить нескольких человек.

— И тебя интересует, почему он так захотел их убить.

— Ну да. По-моему, если уж сделали что-то плохое, можно же сделать какую-нибудь хитроумную гадость в ответ. Но не убивать же.

— Не знаю, Гуров, ты же сыщик, тебе должно быть виднее.

— Я тебя спрашиваю не как сыщик, а как человек, — пояснил Лев Иванович.

— Если так… — Мария задумалась. — Ну, если только они действительно такую гадость этому человеку сделали. Который убить захотел. Но это, знаешь ли, обычно делают на эмоциях, сразу. Либо, ну… Не знаю. Как-то по-детски все это.

— Да, пожалуй, — кивнул Гуров.

— Помнишь, как мстил граф Монте-Кристо? Он же не пришел сразу к своим бывшим друзьям, не вывалил, мол, я — Эдмон Дантес и сейчас я вас убью, отомщу, сделаю так, что вы окажетесь на самом дне. Нет. Он готовился не один год.

— Я помню сюжет. Хотя, конечно, нелепо сравнивать безработного нахлебника, которого я тебе описал, и персонажа романа Дюма.

— Я же образно. Просто в таких случаях корни надо искать в прошлом.

С этим сыщик был целиком и полностью согласен. Все равно, пока Сафронов не раскололся и за его спиной стоит старший брат, им не докопаться до мотива напрямую. Но можно действовать по старой доброй традиции отважных героев — идти в обход. Время есть. Тем более банда поймана. Теперь будет идти следствие, а потом и суд. А это дело долгое. Лев Иванович не сомневался, что они с напарником мотив обязательно найдут.

Утром на работе Гуров поделился своими мыслями со Станиславом. Тот выслушал очень внимательно, потом посмотрел на друга.

— Знаешь, Лева, возможно, что ты прав, — сказал Крячко. — Прокопчук, конечно, товарищ неглупый, мог, по идее, и сам такое сообразить и спланировать, но, как говорится, есть но и даже не одно.

— Ты про стволы и машину?

— Да нет, это при желании они могли бы найти. Не проблема, кстати, учитывая связи Николаши в криминальном мире. Тут, Лев Иваныч, вопрос в другом. Уровень не тот. Даже не знаю, как тебе объяснить… — Стас пощелкал пальцами.

— Попробуй.

— Смотри: у Прокопчука за что прежние судимости были?

— Примерно за такие же «подвиги». Первый раз, если мне память не изменяет, он магазин с техникой обворовал. До убийства там, правда, не дошло, сторожа он просто оглушил. А второй раз — вот там уже «мокро» было. Прокопчук был с подельником, двух инкассаторов они положили.

— А кто у него подельник был?

— Не Сафронов, это точно. Тоже какой-то уголовный элемент.

— Я тебе даже больше скажу: я то дело поднимал. Вот как раз этот элемент и затеял все это.

— А Прокопчук, получается, был просто исполнителем?

— Не совсем. На «дело» шли на равных, но идея пришла в голову не ему. Это он сам указал в протоколе допроса.

— Стало быть, организатор Прокопчук, может, и неплохой, но… — не закончил сыщик.

— Но он — не застрельщик идей, — спокойно завершил фразу напарник. — Чем, если взять твою версию, Сафронов и воспользовался.

— Да, так все логично. Остается, Стас, только одно.

— Мотив?

— Да. На кой черт Сафронову все это надо было?

— Это, знаешь ли, только у него спрашивать. Но он сделает морду ящиком и займет позицию «Я — не я, и лошадь не моя». Точнее, уже занял.

— Ладно, спросим, когда начнет говорить нормально.

— Вопрос только, когда начнет.

— Когда будет точно знать, что братец его не прикроет. Сам он вряд ли выкрутится.

— Ты еще поэтому хочешь сходить к Колокольцеву? — спросил Станислав.

— Да, — кивнул Лев Иванович. — Кто знает, мы же с тобой уже говорили, что старший Сафронов на прицеле.

— Ну, на прицеле-то его могут долго держать. Там же знаешь как: уголовное дело возбудят сейчас, а обвинение предъявят месяца через три-четыре. И то, учти, он — чиновник. Могут и не сразу уволить. Было ведь уже такое.

— Кстати, да. Но все равно, предупрежден — значит вооружен, — согласился Гуров.

— Ладно, Лева, — Крячко глянул на время и снял с вешалки куртку. — Планерки сегодня нет, поэтому я убежал по своим делам. К обеду точно буду.

— Да, ты уж постарайся, — улыбнулся Гуров.

Пока Стас отсутствовал, он решил заняться делами насущными. Для начала позвонил следователю, чтобы узнать о судьбе Прокопчука и Сафронова. Хотя он не сомневался, что первого заключат под стражу, а второго, скорее всего, отпустят под подписку о невыезде. Потому что пока Максиму действительно можно предъявить только укрывательство. Его весьма весомая, Лев Иванович уже не сомневался, роль в деле с ограблениями пока что не доказана. Впрочем, это зависит от того, что Николай наговорил следователю. Гурову он мог сказать одно, но потом ему бы ничего не стоило изменить показания и взять все на себя. Если, конечно, такой, как главарь банды, дорожит другом и дружба для него — не пустой звук.

Следователя не было на месте, а коллега доложила, что он уехал в суд. Как раз по поводу Прокопчука. Поэтому сыщик решил перезвонить позже. Что он и сделал. И результат был именно тот, какой он и ожидал.

Напарник вернулся гораздо раньше обеда.

— Вот, — сказал он и показал на часы. — Еще даже больше часа до обеденного времени, а я уже тут.

— Быстро ты управился, — заметил Лев Иванович.

— Да и вопрос-то не такой сложный был. По идее, можно было и по телефону решить, но ты же знаешь этих…

— Да, всякое бывает.

— Что у нас тут нового?

— Прокопчука отправили в СИЗО.

— Ну, это вполне ожидаемо. Пусть бы он хоть сто раз чистосердечно признался. А дружок его — под подпиской?

— Под ней.

— Не иначе, братец постарался.

— Вряд ли, — с сомнением покачал головой Гуров. — Помощь старшего ему понадобится, когда дело до суда дойдет. Вот тогда он ему все обеспечит. В том числе и самого хорошего адвоката.

— Это да, можно не сомневаться. Кстати, Сафронов там следаку истерику не закатил, какую мне устроил? Не называл его сатрапом и душегубом, лишающим свободы невинных людей?

— Нет, — усмехнулся сыщик. — С ним работает Никита Марков. А тот любую истеричку на место поставит.

— Это да, Никита Петрович может. Он — человек серьезный. Но, само собой, Максимка и ему ни в чем не признался.

— А то. Зато, знаешь, Прокопчук не стал подставлять друга. Не выдал, что тот на ограбленных и убитых граждан его наводил.

— Вот те нате из-под кровати, — развел руками Станислав. — А мы с тобой о нем так плохо думали. Может, он все-таки благородный разбойник? За друга вон горой встал.

— Благородный или неблагородный, а суть одна: разбойник он и есть. Но, к чести Сафронова, он тоже стоит на своем. Дескать, не знал, что Николаша в розыске, и тому подобное.

— Незнание закона не освобождает от ответственности. К тому же если принять твою версию, то Максим из Николаши сделал расходный материал. А это значит, что когда младший Сафронов заговорит, то сдаст всех и вся. В том числе и своего дружка детства. Как мне кажется, вся эта игра в благородство и преданность дружбе — не более чем кривляние.

— Склонен с тобой согласиться. Ну что, после обеда выдвигаемся к Колокольцеву, — напомнил Лев Иванович.

— Как и договаривались.

* * *

Бывший коллега по угрозыску уже ждал оперативников. В том смысле, что был на месте. Разумеется, по прибытии Гурова и Крячко Александр тут же предложил им чай и кофе, а когда они вежливо отказались, сославшись на недавний обед, перешел сразу к делу.

— Значит, Дмитрий Геннадьевич Сафронов и до вас докатился, — изрек Колокольцев.

— Ну, пока что еще не докатился, — пояснил сыщик. — У нас его младший братец.

— Максим?

— Да. Знаешь его?

— Не лично, но наслышан, — ответил оперативник. — Кое в чем своему братцу помогал.

— Во всяких незаконных делишках? — уточнил Стас.

— Разумеется. Но это было от силы раза три-четыре. И то мелочь.

— Сань, ты же знаешь, что в нашем деле не бывает мелочей.

— Нет, там действительно ничего такого особо сверхсерьезного. Пару раз Максим Сафронов был посредником при мелких взятках. Ну, еще по просьбе брата кое-какие документы возил куда надо.

— Может, поэтому он и не работает нигде? — предположил Лев Иванович.

— А что, вполне себе версия, — согласился с ним напарник. — Зачем ему работать, если он у старшенького на подхвате? Не считая того, что тот его и обеспечивает.

— Да, чтоб мы так жили, как они прибедняются, как говорят в одесских анекдотах, — улыбнулся Александр. — И на чем, если не секрет, попался младший Сафронов?

— Укрывал у себя дружка, находящегося в розыске за пять грабежей с убийствами. И не только.

— А, слышал. Мне уже рассказали, что поймали. Рецидивист, небось, какой-нибудь отмороженный?

— Он самый и есть. И с Максимом Сафроновым дружбу водит аж с детства. Земляки они.

— Да, удивительное дело, что между такими персонажами существует дружба. Ну, а старший вас почему заинтересовал?

Друзья переглянулись.

— Понимаешь, Саша, — начал Гуров, — у нас есть очень веские подозрения, что старший Сафронов выводил шайку из-под удара. Плюс еще то, что, скорее всего, за всем стоял его младший брат.

— Максим, конечно, не раскололся, — сообщил Станислав. — Нам тут такой устроил спектакль, дескать, мы вылетим из ментовки с волчьим билетом, раз на его драгоценную свободу посягнули. Он ведь ни в чем не виноват, это мы, сатрапы и душегубы зловредные, на бедного и несчастного Максимку напраслину возводим да в тюрьму упечь хотим просто так, — не без яда в голосе закончил он.

Колокольцев невольно рассмеялся.

— Да, попадаются такие экземпляры. Что в УГРО, что здесь. Что касается старшего Сафронова… Ну, раз уж вы честно рассказали, я вам тоже так, по-дружески, кое-что поведаю.

— Мы слушаем очень внимательно, — сказал сыщик.

— В общем, там дело такое: за Дмитрием Сафроновым много чего числится. Нехорошего, разумеется. Я не беру взятки — там не только это. Там махинации со всякими госпрограммами, нацпроектами и тому подобным. Притом не один случай и не два. Я вам вот что скажу — одно уголовное дело на старшего Сафронова уже есть.

— Вот по тому, что ты перечислил? — спросил Крячко.

— Да, по одному, скажем так, из эпизодов. Не исключено, что потом появятся еще дела, вполне возможно, что и по другим статьям.

— А сейчас его на чем ловят?

— Злоупотребление и те же взятки.

— Но, как я понимаю, — уточнил Лев Иванович, — под следствие он пока еще не попал?

— Пока что нет. Вот как следаки ему обвинение предъявят, тогда — все. И, по моим прогнозам, это может случиться уже в ближайшее время.

— А сам Сафронов об этом знает?

— Я допускаю, что знает. Ребята, вы же в курсе, что у таких людей везде свои связи есть. Не какие-то там продажные начальники, а обычные рядовые сотрудники. Которые просто предупреждают и информируют обо всех нужных вещах.

— Но тоже не за бесплатно, само собой.

— Естественно. Наверняка и у Сафронова есть какие-то связи в следственном комитете. Не на самой верхушке, но и не какие-то районные следаки или старшие помощники младших дворников. Да и сам Дмитрий Геннадьевич пусть и зам, но не главы района или председателя комитета, а областного министра. То есть тоже человек пусть и не первый, но далеко не последний.

— Значит, не врали слухи, что им интересовались и СК, и прокуратура, и все остальные, — задумчиво произнес Крячко.

— Что, и до вас доходили слухи? — спросил оперативник.

— Доходили. Мельком, правда. Ты же сам знаешь, у нас несколько другой профиль. Вот если бы этот Дмитрий Сафронов, как ты сказал, кого-нибудь замочил, тогда — да. Он бы к нам попал.

— Тогда, наверное, было бы проще, — с уверенностью сказал Александр. — Поверьте, я за все время, пока здесь работаю, уже убедился, что всякие «мокрухи» раскрывать все же проще, чем все эти преступления из сферы коррупции.

— Потому что доказать сложнее? — посмотрел на него Лев Иванович.

— И это тоже. Везде, друзья мои, своя специфика.

— Стало быть, стульчик под старшим Сафроновым тоже шатается, — сделал вывод Гуров.

— А когда сломается, и братишка его по-другому запоет, — поддержал Стас. — Потому что его задницу некому будет прикрывать.

— Вы, кажется, сказали, старший отмазывал шайку, которую прикрывал младший, — напомнил Колокольцев.

— Да. Это со слов самого главаря банды, — разъяснил сыщик. — Как мы уже сказали, они с младшим Сафроновым давно в корешах ходят. Так что Максиму не составило труда попросить братца о помощи, когда те где-то накосячили.

— А мы еще смотрели да диву давались, — продолжил напарник, что у них так все идеально. — Ни следа, ни улики. Но они наверняка там были.

— Что же, это еще один камушек в огород Сафронова-старшего, — заметил Александр. — Правда, боюсь, тогда мы можем разворошить осиное гнездо. Если кто-то там в наших рядах по его просьбе улики уничтожал.

— Да, это неприятно, — согласился Лев Иванович. — Но я не думаю, что там кто-то вроде начальника экспертно-криминалистической лаборатории.

— Не скажи, — возразил оперативник. — Вы же всей картины пока не видите. Этот ваш главарь ссылается только на слова своего дружка. А как уж там на самом деле, кто его знает.

— Да, в том и дело. Саша, у меня к тебе очень большая просьба. — Гуров посмотрел на Колокольцева.

Тот улыбнулся.

— Я понял. Дать сигнальчик, когда старшего Сафронова за задницу возьмут.

— Да. Тогда нам и младшего расколоть будет проще.

— Не вопрос. И, как я уже сказал, долго вам ждать не придется.

— Заранее спасибо, — сказал Станислав.

— Пока что не за что. А вот вам — да. За интересную информацию о Сафронове.

— Свои люди — сочтемся. Слушай, а на Максима уголовного дела нет?

— Пока что нет. Но вполне возможно, что тоже будет. Это еще, так сказать, неподтвержденные данные.

— Без вины виноватых не бывает, — философски рассудил сыщик.

— Это факт, — кивнул Александр.

Они поговорили еще немного на другие, более отвлеченные темы. Колокольцев рассказал про служебную поездку в Нижний Новгород, друзья поделились своими байками и сплетнями. И все-таки выпили чаю, после чего поспешили откланяться, ибо у всех была своя работа.

— А не такой уж и раздолбай этот Максим, как нам на первый взгляд показалось, — заметил Крячко, когда они вернулись к себе в кабинет.

— Нет, он — человек явно не глупый, это видно, — согласился с ним сыщик. — Хотя я бы не сказал, что и самый умный.

— Он, может, и стал бы гораздо умнее, если бы не дурака валял, а делом занялся.

— Вполне возможно. Но, как мне кажется, у него детство в одном месте еще играет и не дает нормально жить, — сказал Лев Иванович, вспомнив слова своей супруги.

— Знаешь, у меня тоже такое ощущение было, когда я с ним беседовал, — поделился Стас. — Вроде взрослый человек, действительно неглупый, но поведение как у двадцатилетнего юнца. Или вообще подростка. Хотя ему уже лет сорок. Или сорок один, кажется.

— Это просто его старшему брату не надо было младшенькому потакать, а уж тем более сажать себе на шею.

— Ну, знаешь, Лев Иваныч, если бы не хотел, давно бы с шеи скинул, — заметил напарник. — Но, по-моему, Сафронову просто удобно, чтобы Максим был под рукой когда надо. А за это можно и всякие привилегии да плюшки ему выписать.

— Получается, братец на побегушках, — схохмил Гуров.

Станислав усмехнулся.

— Хорошо сказано. Но вообще-то верно. Поэтому заработает наш Максимка еще одну статейку, теперь уже из-за махинаций своего благодетельного родственника.

— Это если докажут, — подчеркнул сыщик. — Потому что Сафронов-старший, вполне возможно, не сдаст его. Ну, либо скажет, что использовал Максима втемную, мол, братишка ничего не знал и так далее и тому подобное.

— Да, скорее всего, он постарается младшего вывести из-под удара. Правда, за посредничество во взятке он даже срок может не получить. Ну, либо «условняк» схлопочет. Хотя я бы такого родственника сам прибил.

— Родню, Стас, не выбирают.

— Да знаю я. И знаю то, что в каждой семье свои отношения. Но, Лева, дело-то не в этом. А в том, как мы будем дальше этого Максима раскручивать на организацию бандитской шайки и прочее пособничество.

— Как-то да будем, — твердо и уверенно заявил Лев Иванович. — Но пока что нам с тобой придется подождать.

— Пока, как Колокольцев сказал, старшего Сафронова за задницу не возьмут?

— Вот именно.

— Слушай, а сейчас-то с младшим что? Следаки его уже обработали?

— Под подписку его выписали, — сообщил Гуров. — Ты уж извини, не успел тебе сказать.

— Ну, Прокопчук, ясное дело, уехал в СИЗО. Тут можно было даже не сомневаться.

— Это само собой разумеется.

— Кстати, а если Сафронов деру даст? — задал вполне закономерный вопрос Крячко.

Сыщик немного помолчал.

— Тоже такая мысль приходила в голову. Но, как мне кажется, — нет. Никуда он не сбежит.

— Почему ты так уверен в этом? — поинтересовался Стас.

— Если честно, я не на сто процентов уверен. А где-то на восемьдесят пять. Максим сейчас думает, что он целиком и полностью под защитой старшего. Что тот либо отмажет его, либо поможет отвертеться от судимости с помощью хорошего адвоката. А когда у тебя есть уверенность в завтрашнем дне, ты же не будешь метаться как уж на сковородке.

— Ну, с этим не поспоришь.

— Единственное, что он может сделать, — попытаться дать деру, когда старший Сафронов действительно пойдет под монастырь. И еще знаешь что…

— Что?

Лев Иванович сделал небольшую паузу.

— Я полагаю, что Максим не в курсе неприятностей брата. Я имею в виду то, что тот уже в уголовное дело попал.

— Думаешь, он не рассказал младшему? — поинтересовался напарник.

— Что-то мне подсказывает, что нет.

— Самоуверенное и наглое поведение Максима подсказывает?

— В том числе.

— Да уж, доверительные отношения у братьев, — покачал головой Станислав.

Гуров пожал плечами.

— Знаешь, о таком не всегда рассказывают, даже родным. Сколько раз было, когда такие факты становились для родственников какого-нибудь взяточника неприятным сюрпризом.

— Бывало, не спорю.

— Вот и здесь, похоже, так же. Так или иначе, но, скорее всего, старший Сафронов по каким-то своим соображениям не стал делиться с близким родственником возможными грозящими неприятностями.

— Все может быть, — согласился Крячко. — Значит, тогда ждем?

— Ждем, — кивнул сыщик. — Но не просто так ждем сложа руки и ожидая у моря погоды.

— Да понял, не дурак. Другие дела у нас никто не отменял.

— Я не об этом, Стас.

— А о чем?

— А давай-ка мы с тобой пособираем информацию о личности Максима Сафронова.

— Хм, — протянул Стас.

— Вдруг что-то интересное всплывет, — подмигнул Лев Иванович.

— Лева, ты же меня знаешь, — раскрыл руки напарник. — Я за любой кипиш, кроме голодовки. С кого начнем? С родни? Хотя нет, родня — это старший брат.

— Да, его лучше пока не трогать. Ну, если только сам не заявится к нам. Можно начать с друзей, знакомых.

— А кто его самый лучший друг? — улыбнулся Станислав.

— Ну конечно Прокопчук. — Гуров невольно засмеялся. — Знаешь, мне почему-то последнее время везет на рифмы. Кто-то что-то скажет, а я возьму и срифмую. И главное — не специально. Как-то само собой выходит. Уже несколько раз было.

— Может, у тебя с возрастом неожиданно открылся давно дремлющий поэтический дар? — весело предположил Крячко. — Ты стихи в детстве или юности не писал?

— В юности пробовал. Но получалось что-то… — сыщик покачал головой. — По правде говоря, ничего не получалось. Не складывались у меня рифмы. Милицейские протоколы выходили куда лучше.

Стас откашлялся.

— Ну, ты сравнил тоже, высокое искусство и это бумагомарательство.

— Ладно тебе, не придирайся. Давай лучше делом займемся.

— Давай. К Прокопчуку, как я понимаю, ты поедешь?

— Да. Мы с ним как-то пришли к взаимопониманию, так что в том ключе и продолжим. А ты, Стас, попробуй установить еще каких-нибудь родственников Сафронова. Точнее, их обоих.

— Желательно живущих здесь? — уточнил напарник.

— Желательно, конечно. Можно, в принципе, и туда к ним смотаться, в соседний регион, но это неизвестно сколько времени займет. Да и начальство скажет, мол, нечего. Прокопчука поймали, а его дружок не такая уж важная птица, чтобы огород городить. Даже при наличии брата в должности замминистра.

— Да, в том и дело, что Сафронов пока не под подозрением, — согласился Станислав. — Ладно. Буду искать родню. Если нет — возьмусь за дружков да приятелей. Наверняка же такие и помимо Николаши имелись.

— Друзья — не знаю, а вот приятелей да всяких случайных знакомых, судя по истории с Викой, у него могло быть немало. Поэтому я сначала потолкую с Прокопчуком, а потом приду к тебе на подмогу, — улыбнулся Лев Иванович.

— И это прекрасно, — улыбнулся в ответ его друг.